Часть 5

Эстелла сидела на краю кухонного стола Ланы, одно колено подрагивало так сильно, что трясло стул. Она поймала ранний автобус, ускользнув до того, как Ноа или Стайлз проснулись, а её телефон всё ещё вибрировал от непрочитанных сообщений, которые она не хотела открывать. Два дня. Именно столько времени она носила в себе этот выбор: либо войти в странный, опасный мир, который открылся ей в Бейкон-Хиллз, либо притвориться, что его не существует. Каждый тик кухонных часов усиливал тяжесть её секрета, бремя того, что нужно скрывать правду от Ланы. Школа была полем боя, с которым она не могла справиться, каждое отсутствие маскировалось под болезнь и тщательно продуманную ложь. Прошлой ночью призыв Ноа спуститься вниз казался допросом. Его нервное поведение, когда он уговаривал её вернуться в школу, только усиливало её тревогу. Она пообещала пойти — пустое обещание, которое во рту горчило, как пепел. Скрип двери спальни Ланы прорезал напряжённую тишину. Лана появилась, воплощение непринуждённого шика в чёрных широких брюках и коричневой рубашке на пуговицах, образ завершали изящные туфли на каблуке. Она заправила рукава, небольшой жест сдержанности, прежде чем пристально уставиться на Эстеллу с вопросительным взглядом. — Ну что ж, — протянула она с игривым приподнятием брови, — готова объяснить этот дикий визит в такое время? Губы Эстеллы сжались в тонкую, безжизненную линию. Репетиция признания растворилась на языке, уступив место отчаянной, импульсивной лжи. — Мальчик… дал мне свой номер, — вырвалось у неё, и даже для самой Эстеллы это прозвучало как вопрос. — Ага. — Я не знаю, хорошо? — голос Эстеллы повысился, выдавая её растерянность. — Я просто нервничала, с Заком и всем таким, может, это слишком быстро. Она избегала взгляда Ланы, сосредоточившись на навязчивом занятием — ковырянии в отслоившейся кутикуле. Холодильник зазвучал, открываясь. Лана наклонилась, её голос был приглушён. — Это не причина, по которой ты здесь, но ладно, скажем, что так и есть. — Но... — Джексон, да? — Лана запихнула в рот виноградину, действие было одновременно намеренным и раздражающе непринуждённым. Лицо Эстеллы исказилось от недоверия. — Как ты… — Ноа сказал мне по телефону… ну, Стайлз, — Лана мягко перебила, тон смягчился, когда она приблизилась, взяв Эстеллу за руку. — Но, судя по тому, что я слышала, он не кажется плохим парнем, Стелла. Рука Эстеллы с грохотом ударилась о кухонный стол, звук резко разорвал утреннюю тишину. — Он в команде по лакроссу. Вот и всё. Больше я ничего не знаю, — фыркнула она, закатив глаза с явным презрением. Мысль о свидании с кем-то, кого она так мало знала, казалась восхождением на гору. — Тогда узнай о нём больше! — парировала Лана, её игривость резко контрастировала с внутренним смятением Эстеллы. Она схватила Эстеллу за плечи и слегка потрясла, пытаясь поднять настроение. На мгновение это сработало — из Эстеллы, несмотря на себя, вырвался смех. Смех угас, превратившись в вздох, улыбка играла на губах Эстеллы. — Ты всегда права, да? — признала она, слова звучали с оттенком привязанности и смирения. — Я бы так сказала, — ответила Лана, уверенная в себе, но глаза её смягчились от понимания. Прежде чем Эстелла успела оглянуться, она уже была в старшей школе Бикон-Хиллз, тошнота подкатывала к животу при виде коридора, забитого учениками. Голоса сталкивались друг с другом, отражаясь от шкафчиков, пока всё не превратилось в шум, громкий и удушающий. Как она оказалась одной из немногих, кто знает секрет города, до сих пор удивляло её. «Как мне так повезло?». Рука сжала ремень сумки до белых костяшек пальцев. Она держала голову опущенной, протискиваясь сквозь толпу быстрыми шагами. Часы показывали секунды до обеда, а это значит, что все здесь. Пропуск первой половины дня внезапно не казался такой умной идеей. Теперь нельзя было никого избежать. — Привет, Эстелла! — раздался голос рядом, заставив её голову закружиться. Она заставила себя улыбнуться, которая неловко тянула губы. — Джексон… привет. — Последовавший смех был напряжённым, отрепетированным. — Я так и не получила от тебя ответ по поводу нашего свидания? Тон был непринуждённым, но взгляд его удерживал её, делая дыхание трудным. — Если ты с кем-то, это нормально. — Нет! — слово вырвалось слишком громко и резко, привлекая взгляд проходящего мимо. Она быстро понизила голос. — Нет, прости. Я… свободна. — Слова спотыкались друг о друга, жар разливался по затылку. Глубокий смех сорвался с его губ. — Отлично, тогда я просто возьму это… — Он ловко вытащил её телефон из заднего кармана. — Напишу тебе, ладно? Эстелла кивнула, потеряв дар речи. — Ладно, увидимся, Стелла. — Он слегка коснулся её плеча и растворился в толпе подростков. Она стояла, ошеломлённая. «Что, черт возьми, только что произошло?». Разум её ускользнул от настоящего, раскручиваясь без её разрешения. — Давай, Э! — голос Зака нес ту яркую, беззаботную энергию, которую она когда-то считала магнетической. Его рука сомкнулась с её — тёплая, твёрдая — и прежде чем она успела возразить, они уже спотыкались вслед за ним, смех догонял их по тротуару. — Куда мы идём? — крикнула она, задыхаясь, когда он тянул её быстрее. Он не ответил, лишь внезапно резко остановился, и она чуть не врезалась в него. Согнувшись, ладони на коленях, он ловил дыхание короткими вдохами, прежде чем взглянуть на неё с широкой улыбкой. — Закрой глаза, — сказал он, всё ещё улыбаясь сквозь тяжёлое дыхание. Она закрыла глаза, но не достаточно быстро, чтобы он ей поверил. Его ладони мягко прижались к её векам, в воздухе между ними носился слабый запах его одеколона. — Не подглядывай, — пробормотал он, поддразнивая. Его рука скользнула вниз на её плечо, уверенно направляя. Мир замолчал, оставив только их шаги, ритм которых легко вошёл в синхрон. На мгновение казалось, что весь остальной мир отошёл в сторону только ради них. Но звук его голоса начал затихать, прикосновение размывалось. Асфальт под ногами казался менее твёрдым. Казалось, что воспоминание дало течь, детали вытекали быстрее, чем она успевала их удержать. Грудь сжалась. Она схватилась за что-то, его улыбку, то, как его большой палец скользнул по её костяшкам, но каждый раз, когда она протягивала руку, это ускользало. Дыхание участилось, стало резким. Тепло воспоминания превратилось в пустую панику. Она не могла вспомнить. Боже, она не могла… Рука сжала её запястье, возвращая в настоящее. — Стелла, всё в порядке? Коридор вернулся с ревом, флуоресцентные лампы гудели, рюкзаки стучали о шкафчики, тела давили слишком близко. Но пульс оставался диким, как будто она только что бежала. — Что? — Эстелла провела рукой по волосам, заставляя голос оставаться ровным. — Прости — да, всё нормально, Стайлз. — Она держала глаза плотно закрытыми, словно это могло сделать правдой. — Правда? Ладно. — Он наклонил голову, не совсем убеждённый. — Тогда почему у тебя закрыты глаза? — Потому что… — она замялась, наконец открывая их. — Хороший вопрос. Не знаю. — Понятно. — Его брови поднялись, но он махнул рукой с фырканьем. — Да… как насчёт того, чтобы накормить эту девчонку? Он хлопнул её по плечам и эффектно развернул, и вдруг появился Скотт — руки в карманах, потирая затылок, словно хотел, чтобы пол прогнулся под ним. — Привет, — сказал Скотт, неловко махнув рукой. — Привет, — ответила она, голос стал мягче. Стайлз встал между ними, как рефери, руки на бёдрах, глаза бегали туда-сюда. Осуждение буквально исходило от него. — Нет. Нет, нет, нет. Мы так не делаем. Стелла узнала, это теперь наш мир, и... — Стайлз! — резко оборвала его Эстелла, сильнее, чем хотела. — Всё нормально. Серьёзно. Не переживай. Он снова открыл рот, но она перебила: — Давай, я умираю с голоду. — Ложь, но она двинулась к дверям столовой. Она слышала, как их шаги последовали за ней, трое вместе ворвались в обеденный зал. За их обычным столом Стайлз продержался, может, три секунды, прежде чем снова вскочить, дергая за свою фланелевую рубашку, будто это была броня. — Ладно, я иду, — провозгласил он, словно боевой клич, хлопнув в ладоши, и направился вперёд. Эстелла рассмеялась, когда он чуть не споткнулся о чей-то рюкзак. — Не буду спрашивать, — пробормотала она, качая головой. Скотт издал преувеличенный смех, который прозвучал фальшиво, так что стол рядом перестал жевать, чтобы просто посмотреть. Его лицо мгновенно померкло, вырвался вздох. — Прости, Стелла. Всё это… просто меня напрягает и... — Постой, я понимаю, — перебила она, резче, чем хотела. — Я не должна была узнавать, но если ты переживаешь, что я расскажу? Не стоит. Потому что, честно — горло сжалось, когда она выдавила слова — я бы хотела, чтобы мне нечего было рассказывать. Это было первое полностью честное признание с тех пор, как она сюда переехала, и в воздухе повисла колкость. Скотт открыл рот, но прежде чем он успел связать хотя бы одну мысль, Стайлз вернулся к столу, размахивая связкой ключей перед их лицами. — Нашёл! — объявил он, плюхнувшись на место. Эстелла попыталась прикусить язык, но она была дочерью своего отца — слишком любопытной, чтобы промолчать. — У тебя есть ключи от чужой машины… почему? — Во-первых, они Бойда, — сказал Стайлз, покачивая пальцем, словно она должна была это знать. — Во-вторых, сегодня двойное свидание, так что Скотт... Он уже готовился к одному из своих знаменитых разглагольствований, когда столовая внезапно замолчала. Гул разговоров оборвался, будто кто-то нажал паузу. Все головы обернулись к двойным дверям. Эстелла последовала их взгляду как раз вовремя, чтобы увидеть, как в комнату вошла девушка, владея вниманием всех, даже не пытаясь. Завитые светлые волосы, красная помада, чёрный кожаный наряд, дополненный туфлями с принтом под гепарда, звонко стучавшими по плитке. В глазах Эстеллы она была олицетворением совершенства. Руки с грохотом ударились о стол, заставив её вздрогнуть. Лидия стояла, изумрудные глаза прикованы к блондинке. — Что. Чёрт возьми. Это такое? — потребовала Лидия, выделяя каждое слово, не моргнув. — Это Эрика, — пробормотал Скотт, будто произнесение её имени уже несло опасность. Его выражение лица было смесью трепета и откровенного страха. Через несколько секунд Скотт и Стайлз вскочили на ноги и рванули к дверям, не дав ни малейшего объяснения. Эстелла не двинулась с места. Вместо этого она обернулась и увидела, что Лидия всё ещё смотрит на блондинку. — Привет, — осторожно сказала Эстелла. — Можно… с тобой поговорить? Брови Лидии сдвинулись в удивлении, но она всё равно села напротив, осанка острая, как нож. Эстелле потребовалось больше времени, чем она хотела, чтобы найти голос, но наконец слова вырвались стремительным потоком: — Джексон пригласил меня на свидание — я знаю, мы не особо друзья, но мы общаемся с одними и теми же людьми, и я просто хотела узнать, что ты думаешь об этом. — Всё это вылетело одним дыханием, оставив грудь сжатой. Лидия не моргнула. — Делай. На самом деле, приводи его сегодня вечером. На каток. Эстелла замялась. — Правда? Потому что, если тебе… всё нормально, если ты... — Я прослежу, чтобы Стайлз знал, что ты идёшь. Увидимся вечером. — Её голос был резким, деловым, чуть слишком отрепетированным. Затем она развернулась в кресле, волосы распушились, когда она встала, каблуки прозвучали как пунктуация на пути к выходу из столовой. Эстелла осталась на месте, мысли переплетались быстрее, чем она могла их распутать. Ответ Лидии был таким быстрым, таким определённым, что она не могла понять, было ли это отвержением или одобрением. Остаток обеда пролетел, но она не переставала прокручивать в голове тон Лидии. К тому моменту, как прозвенел последний звонок, она набралась смелости, чтобы найти Джексона у шкафчиков. Слова вырвались быстрее, чем она хотела: — Итак… э-э… Лидия сказала, что сегодня вечером на катке мероприятие, и она подумала, что я должна привести тебя. Джексон моргнул, брови нахмурились, будто он не так услышал. На секунду ей показалось, что он вот-вот засмеётся. Но затем он оперся спиной о шкафчики, скрестив руки, его обычная хладнокровность вернулась на место. — Лидия это сказала, да? — В его тоне пробежала искра подозрения, но она быстро исчезла. Он окинул её взглядом и усмехнулся. — Ладно. Да. Я тебя заберу. И на этом всё. Через несколько часов Эстелла стояла на краю своей подъездной дорожки, сердце колотилось в груди, когда машина Джексона подъехала к бордюру. Тонированные окна не позволяли разглядеть его выражение, но вспышка его улыбки, когда он наклонился, чтобы открыть дверь пассажиру, заставила её живот ёжиться так, как она к этому была не готова. Поездка была недолгой, но каждая секунда растягивалась. Джексон ехал так, будто дорога принадлежала ему, одной рукой легко держась за руль, другой постукивая в такт музыке, доносящейся из колонок. Эстелла смотрела в окно, ища, что сказать, пока не почувствовала, как его взгляд скользнул к ней. — Ты всегда такая тихая, — поддразнил он, улыбка играла на губах, — или только со мной? Жар разлился по её щекам, прежде чем она успела его остановить. — Может, я просто строю план побега. Он тихо рассмеялся, смех, от которого её живот снова закрутился. — Удачи. От меня сложно уйти. Она закатила глаза, но уголки губ выдали улыбку. Тишина, что последовала, не была тяжёлой — она была напряжённой, словно они оба проверяли, кто кого сможет довести. В конце концов Джексон припарковал Porsche на стоянке катка, фары осветили полупустые ряды, затем погасли. Он заглушил двигатель, откинулся назад, на губах играла знакомая ухмылка. — Спорю, ты не сможешь угнаться за мной, — сказал он, самоуверенно и легко, словно вызов уже был выигран. Эстелла фыркнула, отстёгивая ремень безопасности. — Ладно. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты упадёшь на задницу. Его улыбка обострилась, глаза мелькнули к ней с чем-то средним между весельем и недоверием, будто он не мог решить, говорит она серьёзно или просто настолько дерзко. В любом случае, ему это нравилось. Она открыла дверь раньше, чем он успел придумать ответ, прохладный ночной воздух ворвался внутрь, и на мгновение ей показалось, что она услышала, как он тихо смеётся, следуя за ней. Когда он догнал её, они пошли рядом, плечи время от времени касаясь. Джексон убрал руку, отодвинувшись, чтобы открыть дверь. — Спасибо, — пробормотала она, тепло разлилось по щекам, глаза упрямо устремились в землю. Холодный ночной воздух щипал лицо, когда они ступили на ледяную стоянку катка, лёгкий запах горячего шоколада и воска с прокатной будки витал в воздухе. Внутри слышался лёгкий гул коньков по льду и отдалённая поп-музыка, доносившаяся через открытые двери. Скотт и Эллисон уже держались за руки на льду, их смех разносился по катку, пока Лидия и Стайлз возились со своими коньками на ближайших трибунах. Живот Эстеллы скрутило, когда она взглянула на Лидию. Она не могла объяснить внезапную неуверенность — оно пронзало грудь. Джексон, должно быть, заметил это, потому что его рука нашла её, пальцы сомкнулись чуть крепче, направляя её к компании. Будь то утешение или игра для Лидии, это дало нужный эффект. Эстелла выдохнула дрожащим дыханием, вдохнула через нос, чтобы успокоить нервы, пока холод щипал её щеки. — Джексон! Прииивет… — поздоровался Стайлз, как всегда неловко, с оттенком сарказма, от которого ей пришлось прищуриться. — Я здесь, — она подняла руку. — Засранец, — пробормотала про себя. Взгляд Лидии был прикован к их соединённым рукам. Эстелла это заметила, но внешне оставалась спокойной, плавно отпустила руку Джексона, чтобы схватить свободные коньки у ног Стайлза. Металл был холодным и тяжёлым в её руках. — Это для меня? — Да, — сказал Стайлз, кивнув, но улыбка исчезла. — Но тебе придётся самому взять свои, Джексон. — Стайлз — простонала Эстелла, зажимая переносицу. — Что? Как мне узнать его размер обуви? — Девять с половиной, — выдала Лидия, сразу поняв, что сказала лишнее. — Прости… — Она неловко рассмеялась, махнув рукой. Воздух был насыщен странной смесью напряжения и неловкости. Живот Эстеллы бурлил, игривое тепло, которое она почувствовала с Джексоном раньше, теперь переплелось с сомнением. Быстро она поняла, что приглашение Лидии было скорее уловкой, чтобы вернуть Джексона, чем благословением. Джексон прочистил горло и наклонился ближе, шепча ей на ухо, пока пальцы проводили линию по её руке. — Я скоро вернусь. Эстелла застыла, не уверенная, был ли этот жест для её успокоения или нес какое-то другое послание, известное только Джексону. Она неловко возилась с коньками, шнурки были жёсткими в пальцах, пока Джексон присел рядом, с терпеливой, забавной улыбкой. — Держи, я помогу, — сказал он, и когда его рука коснулась её, по руке пронеслась искорка. Она проглотила комок в горле, заставляя себя сосредоточиться на металлических лезвиях, а не на жаре, поднимающемся к шее. Медленно они двинулись к катку, холодный воздух проникал внутрь, когда двери распахнулись. Первым ударил запах льда и воска, за ним — скрип коньков и низкий гул музыки, отражавшейся от стен. Джексон слегка подтолкнул её, и она встретилась с его взглядом. — Старайся не падать на меня, — поддразнил он, улыбка бросала вызов. — Пожалуйста, — ответила она, смесь нервозности и дерзости в голосе, — я не дам тебе втащить меня в борт. Он рассмеялся, низкий, тёплый звук, от которого её грудь сжалась. — Посмотрим, — сказал он. Она ступила на лёд, скользкая поверхность дрожала под ногами. Джексон уже скользил рядом, уверенный и уверенный в себе, заставляя её спотыкаться от нервов и предвкушения. Не желая признавать, что он прав, Эстелла попыталась выпрямить спину, поднять подбородок и расправить плечи. Она покачнулась на секунду… и всё равно соскользнула на ягодицы. Холодный лёд прокатки укусил сквозь джинсы, и она рассмеялась, чувствуя смущение. Рука Джексона взлетела ко рту, пытаясь сдержать смех, глаза искрились от удовольствия. — Не смейся! — протестовала она, запрокидывая голову, чтобы волосы разлетелись по льду. Он молчал, протягивая руку с лёгкой, терпеливой улыбкой. Эстелла потянулась за ней, но он резко отдернул её в последний момент. — Прости, — поддразнил он, пожав плечами, словно это было совершенно естественно. — Ты слишком медленная. Она драматично застонала, позволяя плечам опуститься. — Ты сейчас это скажешь, да? — пробормотала она, закрывая глаза в ожидании очевидного замечания. — Давай же! — сказал он со смехом. На этот раз она ухватилась за его руку, крепко держа её. Он потянул, и она споткнулась вперёд, опираясь на его грудь. Его тепло охватило её мгновенно — мягкое прикосновение дыхания вместе с устойчивым весом под её руками — и на мгновение всё остальное растворилось. — Я же говорил, — выдохнул он, улыбка скользнула по губам, глаза буквально прилипли к её. Его руки опирались на её бёдра, твёрдо, но нежно, удерживая её. Грудь Эстеллы приподнялась в смехе, который она не осознавала, что сдерживала. На мгновение в её голове пролетел голос Ланы: «Может, она была права?» Но это было лишь шепотом, исчезнувшим прежде, чем успело что-то значить. Сейчас существовало только это — свежий воздух катка, скрип лезвий, лёгкое тепло там, где касались его руки. Всё тело Эстеллы казалось легче, свободнее, так давно не бывало. Джексон повёл её к краю льда, давая ободряющий кивок. — Я помогу тебе. Эстелла покачнулась, скользкая поверхность дрожала под её коньками, и она тихо выдохнула. — Ладно. Он снова протянул руки, на этот раз удерживая её, когда она ступила на лёд. Лезвия впивались в поверхность, холод проникал сквозь коньки, и она ахнула. Захват Джексона был твёрдым и тёплым, и на мгновение ей не хотелось отпускать. — Держи колени согнутыми, — сказал он, наклонившись так, чтобы слова коснулись её уха. — Это помогает. — Запомню… наверное, — пробормотала она, глядя на него сквозь нервную улыбку. Они начали двигаться вместе, сначала осторожно, маленькими шажками. Смех Джексона раздался, когда он поймал её, когда она слишком наклонилась вперёд, и она взвизгнула, крепче сжавшись за него. — Эй! — Что? — ответил он, улыбаясь. — Я же сказал, что помогу. Её дыхание замерло, когда он слегка провернул её, лёд под ними блестел в свете катка. — Видишь? Не так уж плохо, — сказал он, слегка наклонившись, чтобы сохранить равновесие. — У тебя хорошо получается, это талант. Эстелла закатила глаза, смеясь, несмотря на себя. — Талант? Но я же пять минут назад сидела на заднице? Очень смешно. Он рассмеялся, увлекая её дальше, и они скользили по льду, позволяя ритму движения вытеснить прежнее напряжение. Холодный воздух обжигал её щёки, сердце билось чаще — легко и игриво. Вдруг по катку пронёсся крик, отражаясь от стекла и разрезая музыку. Грудь Эстеллы сжалась, они оба замерли на полпути, уставившись на Лидию. Лидия была посреди льда, стояла на четвереньках, её тело сотрясалось от силы крика. Вокруг никого не было, никто её не трогал, но она продолжала — кричала так, словно сам воздух предал её. Живот Эстеллы скрутило, а Джексон инстинктивно шагнул ближе, схватив её за локоть. — Лидия! — закричал Стайлз, бросаясь к ней, паника была вырезана на его лице. Он упал на колено, протянул к ней руку, но она отшатнулась, продолжая кричать, царапая ладонями лёд в отчаянии и страхе. Эстелла вцепилась в куртку крепче, её пульс громко стучал в ушах. Рука Джексона нашла её руку — и она схватилась за неё, не раздумывая. Крик Лидии не прекращался. Он не дрожал, не слабел. И пока он разносился по катку, всех, кто смотрел, поразило одно: никто не имел ни малейшего понятия, что происходит, и как это остановить.