Тени прошлого

Прошло шесть месяцев с того дня, когда Дарвина впервые вошла в зал в роли жены Рабастана Лестрейнджа. С тех пор жизнь её стала безупречной — ровной, выверенной, как старая мелодия, которую она играет на публике без единой фальшивой ноты. Она появляется на заседаниях чистокровной знати, сопровождает мужа на дипломатических встречах, сидит за длинными столами, где обсуждают будущее мира, словно это действительно её будущее. В доме царит уважение и порядок: Рабастан никогда не повышает голос, не вмешивается в её личное пространство, всегда спрашивает мнение. Они словно два стратегических союзника, которых связали общие цели, но не чувства. Иногда она ловит его взгляд — тёплый, понимающий, даже немного печальный — и думает: Если бы всё было иначе… Но в следующую секунду сердце снова произносит одно и то же имя: Регулус. Она всё ещё чувствует его присутствие — в ночной тишине, в холодных прикосновениях ветра, в том, как иногда мерцает в небе звезда, под которой они впервые поцеловались. Они выбирают для встречи место, где их точно никто не узнает. Маггловское кафе на окраине Лондона — тёплое, пахнущее кофе и ванилью, далёкое от интриг и разговоров о крови. Лили приходит первой. Волосы её стали длиннее, взгляд — чуть серьёзнее, чем в школьные годы, но улыбка осталась той же. Когда они обнимаются, Дарвина впервые за долгое время чувствует, что не притворяется. — Ты изменилась, — говорит Лили, глядя на неё внимательно. — Жизнь заставила, — отвечает Дарвина с тихой улыбкой. — Но внутри всё так же. Они сидят за маленьким столиком у окна, и Дарвина говорит то, что не могла сказать никому из своего круга. О том, как она ищет следы Регулуса. О том, что не верит в его гибель. О том, что у неё есть чувство — будто он оставил след специально, для неё. — Джеймс может помочь, — говорит Лили после долгого молчания. — И Сириус тоже. Он… больше не злится так, как раньше. — Я знаю, — отвечает Дарвина. — Я видела его на свадьбе. Он всё понял. — Тогда доверься ему. Он ищет не меньше тебя. Дарвина опускает взгляд в чашку. Доверься. Слово, которое раньше означало так мало, теперь кажется самым трудным заклинанием в мире. Это случается ночью. Дом давно погрузился в тишину, Лестрейндж отдыхает в своём кабинете, и только она сидит у камина с книгой, пытаясь заставить себя заснуть. И вдруг — тихий хлопок, едва слышный, будто вздох. — Миледи… Она вскакивает. Перед ней — он. Маленький, морщинистый, с огромными глазами, в которых отражается вековая преданность. — Кикимер… — шепчет она. Домовой кланяется так низко, что его нос почти касается пола. — Госпожа Розье… то есть Лестрейндж… госпожа Дарвина… — его голос дрожит. — Кикимер пришёл, потому что… потому что хозяин велел. Её сердце замирает. — Хозяин? — едва выдыхает она. — Хозяин Регулус, — говорит эльф. — Он приказал Кикимеру хранить его тайну. Но Кикимер не может больше хранить её один. И он рассказывает. Про ту ночь. Про пещеру, полную тьмы и проклятий. Про медальон, который Регулус выкрал у Тёмного Лорда. Про то, как он приказал Кикимеру уйти, а сам остался там — чтобы уничтожить то, что не должно существовать. Каждое слово эльфа вонзается в её сердце, как нож. — Он… знал, что умрёт, — шепчет она. — Да, госпожа, — отвечает Кикимер. — Но он сделал это ради всех. Ради мира. Ради вас. Слёзы обжигают её щёки впервые за много месяцев. Она садится рядом с эльфом и кладёт ладонь ему на плечо. — Кикимер… — её голос дрожит. — Ты должен знать ещё кое-что. Она наклоняется ближе и шепчет слова, которых не произносила вслух до этого момента: — Я жду детей. Двух. Его детей. Глаза домового наполняются слезами. Он кивает — медленно, торжественно. — Кикимер сохранит тайну. Никто не узнает. Клянусь именем своего хозяина. Встреча происходит не по плану. Она идёт по «Тисовой аллее», когда чувствует чей-то взгляд. Он стоит у витрины книжной лавки — тот самый взгляд, что она помнила с детства: упрямый, прямой, почти хищный. — Я слышал, что ты ищешь его, — говорит Сириус, не тратя время на приветствия. — И что ты об этом думаешь? — спокойно отвечает она. — Думаю, что ты единственная, кто его по-настоящему любил. Даже я… я не понял его до конца. А ты — поняла. Она молчит. Они идут рядом по улице, словно два заговорщика, которых связала одна потеря. — Лили сказала мне о твоих поисках, — продолжает он. — Если ты нашла хоть что-то… я хочу знать. Она колеблется. Но потом кивает. — Он пытался уничтожить то, что создал Волдеморт. Он знал, что не выживет. Но сделал это. Сириус останавливается. Его лицо искажается болью, но в глазах вспыхивает гордость. — Значит, он умер не напрасно. — Никогда не напрасно, — говорит она тихо. — И пока я дышу — его имя будет жить. Они смотрят друг на друга — без вражды, без старых обид. Только с памятью о человеке, которого оба любили больше всего на свете. — Тогда мы пойдём до конца, — говорит Сириус. — Вместе. Она кивает. Это слово впервые не вызывает у неё страха. Ночью она снова сидит у камина. На коленях — маленький лист пергамента, исписанный небрежным почерком Регулуса: «Если ты читаешь это — значит, я не вернулся. Прости. Но знай: всё, что я сделал, — ради тебя.» Она кладёт руку на живот, едва заметно, будто боится, что даже стены услышат. — Я обещаю, — шепчет она в темноту. — Я сохраню твоё имя. Я продолжу твою борьбу. И наши дети будут знать, кем ты был. Пламя в камине вспыхивает ярче — словно в знак согласия. И где-то в глубине её души рождается новая сила — сила не вдовы, не пленницы обстоятельств, а женщины, которая больше не прячется от своей судьбы. Теперь она не просто ищет правду. Теперь она готова закончить то, что начал Регулус Блэк.