Потеря и клятва

Серый туман окутывает Лестрейндж-Мэнор, когда Рабастан возвращается с делового приёма. Его шаги тяжёлые, взгляд сосредоточен, но глаза, полные тревоги, встречаются с Дарвиной. — Дарвина… — его голос звучит мягко, но холодно, — среди нас есть шпион. Волан-де-Морт готовит нападение на Поттеров. Дарвина замолкает. Сердце словно останавливается на мгновение, а затем бешено бьётся в груди. Она видит перед собой мужа, сильного, твёрдого, готового защитить её, но слова об опасности пробивают её насквозь. — Нет… это невозможно, — шепчет она, дрожа. — Лили и Джеймс… Рабастан сжимает её руки, пытаясь передать хоть немного уверенности: — Я сделаю всё, что в моей власти, чтобы их защитить. Но ты… ты должна оставаться сильной. Дарвина кивает, ощущая, как внутри неё поднимается буря решимости. Дарвина оставляет детей дома, под присмотром Кикимера. Его взгляд строг и заботлив, он понимает: сейчас её единственная миссия — спасти тех, кого она любит. — Они в безопасности, госпожа, — говорит он. — Я буду с ними. Дарвина кивает и мчится к Министерству, где Сириус работает аврором. Сердце колотится, ноги едва касаются каменного пола коридоров Лондона. Каждая секунда кажется вечностью. Она находит Сириуса среди кипы бумаг и свитков, его глаза встречают её взгляд — удивление, тревога и доверие в одном мгновении. — Сириус! — кричит она, — Лили и Джеймс в опасности! Мы должны их защитить! Он идёт в дом Поттеров один, полагаясь на своё мастерство аврора и знание пути. Но всё слишком поздно. Дом Поттеров в хаосе: магия разрушила двери, стекла выбиты, а внутри — страх и тревога. Педигрю исчезает в тенях, оставляя после себя только тревожное молчание. И тут начинается трагедия: Сириуса обвиняют в убийстве друзей, в заговоре, в предательстве. Дарвина ощущает, как мир вокруг сжимается, как будто сама тьма войны протянула свои цепи к её сердцу. Зал суда Министерства полон холодного света и строгих лиц. Дарвина сидит в первом ряду, сжимая кулаки, глаза полны слёз. Она видит Сириуса — его лицо спокойно, но глаза полны боли, печали и тихой упрямой гордости. Судья зачитывает обвинения, каждое слово режет сердце Дарвины: — Сириус Блэк обвиняется в убийстве магглов и предательстве друзей. Дарвина не в силах издать звук, слёзы катятся по щекам, горечь наполняет каждую клетку тела. Она видит, как цепи магии обвивают его, как будто сама судьба решила наказать не только его, но и всех, кого он любит. — Я… — шепчет Дарвина про себя, — я не могу… Судья выносит приговор: 12 лет заключения в Азкабане. Слова звучат как молот по сердцу. Дарвина ощущает пустоту, словно время остановилось. Она держит голову высоко, сжимая руки, но внутри её душа разрывается. Лестрейндж-Мэнор снова пустеет. Дети спят, Кикимер сторожит их сон. Дарвина возвращается, уставшая, израненная, опустошённая. Она садится рядом с колыбелью, обнимает малышей: — Я буду защищать вас… — шепчет она сквозь слёзы. — Обещаю… Рабастан приходит тихо, осторожно, садится рядом и обнимает её. В его взгляде — боль за Сириуса, сочувствие к Дарвине, решимость защитить семью. — Всё будет хорошо, — говорит он мягко. — Я буду защищать нас всех. Дарвина прижимается к его плечу, позволяя себе мгновение слабости. Внутри она чувствует, как память о Регулусе и любовь к детям создают невидимую крепость, которая будет держать её сквозь любые испытания. Рабастан держит её за руку, думая о будущем: чтобы защитить эту семью, придётся быть щитом, непоколебимым и сильным, готовым вынести любые удары судьбы. Дарвина отправляется в Хогвартс. Сердце её разрывается на части — Сириус в Азкабане, Поттеры в опасности, а в душе горит ощущение невозможности защитить тех, кого любит. Она идёт по старым коридорам школы, звуки её шагов звучат глухо, будто сама магия слушает её тревогу. В груди стучит паника, а глаза полны слёз: она чувствует, как материнское сердце сжимается от беспомощности. — Я должна… я обязана… — шепчет она себе. — Гарри должен быть в безопасности. Я… я смогу защитить его. Дарвина входит в кабинет Дамблдора. Его глаза мгновенно фиксируют её: тревогу, горе, решимость. Он понимает, что она уже видела Гарри, что её любовь к мальчику реальна и глубока. — Дамблдор… — голос Дарвины дрожит, — я видела Гарри у Поттеров. Я знаю, что он ещё слишком мал… Я прошу вас… позвольте мне взять его под свою защиту. Я сохраню его в безопасности, я дам ему любовь, которую он заслуживает… Её слова полны отчаяния и тихой, но стойкой решимости. Каждое слово — крик души, материнское чувство, которое не терпит отказа. Дамблдор смотрит на неё, глаза его глубокие, полные мудрости и печали. Он понимает её мотивы, но знает, что правила безопасности сильнее любой просьбы. — Дарвина… — тихо говорит он, — твоя преданность и любовь к детям безмерны. Но Гарри будет в безопасности у Петунии. Там его смогут защитить. Ты не можешь взять на себя этот груз. Дарвина чувствует, как внутри неё сжимается сердце, но голос её твёрд: — Он заслуживает больше… он заслуживает настоящей семьи… настоящей заботы… Дамблдор мягко, но непреклонно качает головой: — Это слишком опасно. Гарри будет в безопасности там, где его любят. Твоя роль — защищать своих детей. После исчезновения Волан-де-Морта мир кажется странно тихим. Но за этой тишиной скрыта тревога: бывших Пожирателей Смерти вытаскивают по судам, привлекают к ответственности, сажают в Азкабан. Лондон и Хогвартс ещё отзываются эхом войны — пустые улицы, опустевшие дома, смятение и боль. Дарвина наблюдает за всем этим из Лестрейндж-Мэнор. Внутри неё смешались облегчение и тревога. Она знает, что её собственная семья и друзья теперь под угрозой, хотя война закончена. — Всё это не конец… — шепчет она себе. — Даже победа оставляет раны. Судебные заседания проходят строго, холодно и безжалостно. Первым вызывают Рудольфуса и Беллу, и Дарвина присутствует на заседаниях, чувствуя, как сердце сжимается. Они обвиняются во всех ужасах войны, и хотя их вина очевидна, в глазах Дарвины сквозит грусть: даже в них она видит людей, затянутых в бездну, из которой не выбраться. — Вина… — думает она, — и наказание должны быть справедливыми, но всё равно это ужасно. Долохова также приговаривают к заключению в Азкабан. Дарвина ощущает, как внутри поднимается тревога: тень войны ещё не ушла, она висит над всеми, кого она любит. Когда вызывают Рабастана, тишина в зале чувствуется почти физически. Судьи внимательно смотрят на него, взвешивая факты и обвинения. Он не был активным участником войны, его имя не связано с убийствами или предательствами. — Всего два года Азкабана, — объявляют приговор. Дарвина вздыхает с облегчением и одновременно с тревогой: два года — это всё же долго, а для её семьи это будет тяжёлое испытание. Она подходит к нему, их глаза встречаются, и в них нет упрёка, только взаимная любовь и понимание. — Я буду ждать тебя, — шепчет она. — Я знаю, — отвечает Рабастан тихо, с лёгкой улыбкой, — и всё это пройдёт.