Глава 27.

Утро. Какое же оно однотипное. Может рутина, это не так плохо как кажется, но она очень быстро и сильно надоедает. Энджи проснулась с сильной болью в голове. Наверняка, это было из за того, что она до середины ночи учила древние руны, которые ей надо было сдавать сегодня. Поднявшись с уютной кровати, она неохотно потоптала в ванную. Кажется еще немного, и она опоздает на завтрак, но эта проблема никак не касалась ее. Энджи уже давно нормально не ела. Выйдя из душа, она высушила волосы, и намазала любимый блеск для губ. Она быстро собрала сумку, и выбежала из общежития, дабы не опоздать на злосчастные древние руны. Сегодня, этот предмет, в одно и то же время, был у Когтеврана, и у Слизерина. Наверное поэтому Энджи, так спешила. Заняв свободную парту, она села за один из стульев, разложила все необходимое для урока, и принялась повторять материал, выученный вчера. — Ты не против, если я сяду рядом с тобой? — послышался до боли знакомый голос, с правой стороны. — Дерк? Конечно, присаживайся! — сказала Энджи, густо покраснев. — Ты учила эту тему? — О да. Я думаю, я почти не спала этой ночью, потому что учила ее. — А я ее совсем не понял, да и вникнуть не пытался. Мне бы нужен был кто то, кто бы помог. Но наш профессор, ну думаю ты и сама понимаешь, — сказал парень, который тоже залился румянцем. — Ты сейчас намекаешь, что бы я тебе помогла? — улыбалась девушка, приподняв брови. — Так точно! — Тогда давай в шесть в библиотеке? Ты свободен тогда? — Я всегда свободен, — «для тебя», хотел добавить юноша, но не стал смущать себя и оппонентку. — Здравствуйте дети! Сегодня, мы вновь окунемся в самый интересный мир волшебства! Древние Руны! Кто готовился отвечать?

***

— Эли? Тебя же так зовут? — Ты дружок Сириуса? Что надо? — презрительно смотрела на парня МакФорд. — Ну с одним дружком Сириуса, ты почему то хорошо общаешься, да и с самим Сириусом. А меня, так в штыки. — Джеймс, я не скажу Лили, ничего из того, что ты хочешь, что бы я ей передала. Можешь не пытаться. Я уже устала видеть ее раздраженной из за тебя. — Элеонор, ты что? Я не хочу ничего такого. Я просто хотел познакомится. — С какой целью? У меня уже есть парень. — Регулус? Я просто хотел подружиться. Ты классная, и веселая. А я, как ты поняла, люблю дружить с веселыми людьми. — Не Регулус. Дружба никогда не бывает лишней. Но я еще не забыла, какую херню ты делал по отношению к Регулусу. Он мой друг, наверное. — Я не делал ничего такого, что бы на меня злиться, иногда когда он петушился, я просто останавливал, — в своей харизматичной манере объяснил Джеймс. — Мы вечером с Сириусом, Римусом и Питером, идем в три метлы. Не хочешь с нами? — Что бы напиться до беспамятства? С радостью. Спрашиваешь еще.

——————————————————————— — Смотри. — Куда, ты о чем? — недоуменно спросил Барти. — Сначала она ссориться со мной, потом идет и разговаривает с Джеймсом, согласилась пойти с ними и с Сириусом в Три метлы. А парня пригласить своего забыла что ли? — разглядывал со стороны девушку, Регулус. — Она что?? С Джеймсом и Сириусом? Мерлин, она с катушек съехала? Вот это я понимаю месть. — Juste de l'idiotie.

***

Гуляя по школе, Эван любил замечать все мелочи, школьной жизни остальных. Он любил смотреть на беззаботных детей, которые еще ни о чем не знают, и радуются своей жизни. — Эван? Как твое настроение? — подошла Пандора, и начала обнимать брата. — У меня хорошо, а у тебя? Никто не обижает? — Никто не смеет думаю. На Когтевране хорошо. Люди здесь ценят индивидуальность. Я так боялась, что попаду на Слизерин. — Бог распоряжается нашими жизнями так, как нам будет лучше в дальнейшем. — Немного странно слышать о Боге, от волшебника, — усмехнулась Пандора, которая всегда была приятно расположена ко всем. — Кстати, я подружилась тут с одним мальчиком. Ксенофилиус. Он такой необычный, я тебе как нибудь его покажу! Он еще более эксцентричный чем я! А это уже книга рекордов Гинесса. — Ну если он более творческий и эксцентричный чем ты, то это правда тяжело представить. — Он мне рассказывал историю о трех волшебниках. Про Дары Смерти. Это такая занимательная история. Я хочу тебе ее непременно рассказать, но думаю на одну перемену не успею. — Ну возможно успеешь, если чуть чуть пропустишь описание персонажей, — посмеялся Эван, при обнимая свою любимую сестру. — Тебе этот Ксенофилиус нравится? — Да! Он очень занятный друг! Мы с ним как родственные души. Я о чем то думаю, а в этот момент он может что то творить, связанное с самим мыслями! — Я рад, что у тебя появился такой друг, — широко улыбался слизеринец. Эван, безумно любил свою младшую сестру. Их связь всегда была нерушимая. Даже то, что их распределили на разные факультеты, никогда не мешало им хорошо общаться, меж собой. После смерти Ками, Эван ушел в себя, и его всегда поддерживали друзья, семья, но поддержу от младшей сестры, которая являлась его копией, кажется он ценил больше всего. Он долго боялся, что уникальность Пандоры, здесь не поймут, ведь на его курсе, девушек и парней, которые хоть как то отличались от «нормы», гнобили, и насмехались, над их уникальностью. Пандора - была самым светлым человеком, в жизни Эвана. И мысль, что ей могут навредить, его выворачивала на изнанку. Он каждый раз спрашивал, нет ли ничего плохого, в жизни сестры. Наверное, он многого не знал, ведь Розье была слишком милосердна, что бы показывать пальцем на обидчиков.

***

— Ты выглядишь измотанной. Что случилось? — спросил у подруги Барти. — Наверное огневиски, на меня не очень хорошо влияют. Голова раскалывается пипец. — Ты пила вчера? Тогда ты не так уж и плохо выглядишь, учитывая обстоятельства. А че нас пить не позвала? — Да меня Джеймс и остальные мародеры позвали. Я знаю что ты щас скажешь, я знаю, не говори. — Ладно, не буду. Обычно ты не соглашалась на алкоголь, что изменилось? — Ситуация в жизни хуйня. Устала от всего. — Мама писала? — Да, она мастер испортить настроение, да и с парнем рассталась. Джеймс клеится, с Регулусом ссорюсь постоянно. — Рассталась? А че так? — Он Регулуса срал. Говорил, мол и лучше, что я с ним поссорилась, что он на меня плохо действует сказал. Я не готова терпеть такое отношение к своему другу. От парней отбоя нет, — держась за голову, посмеялась Эли. — Надо было четыре года, быть никому не интересной, что бы теперь они мне голову морочили.