Глава 31.

Спустя неделю умолений Джеймса и Сириуса, научить Эл кататься на скейте, девушка поняла - это не ее стихия. Она более спокойная для такого, и ей наверное больше понравились бы шахматы. — Твои колени опять разбиты! Нора, я больше не намерен терпеть твою боль! — Джеймс, я обещаю, больше не буду пытаться этому научиться, — повернула она его в свою сторону, мягко коснувшись ладонью. — Обещаю! — умилительно хлопая глазами, повторила она. — Разве можно тебе не верить? — размягчился Джеймс. Строгие морщинки на лбу, быстро и бесследно пропали. — Садись, сейчас обработаем тебя. Поттер посадил рядом с собой шатенку, и закинул ее ноги на свои. В его сумке всегда были всякие мази и таблетки, если Римусу станет хуже, после тех самых ночей. — Это так мило с твоей стороны! — широко улыбалась девушка, слегка морщась от покалывания мази с ментолом. — Сохатый, да ты совсем каблучок, — усмехнулся проходящий мимо Питер, слова которого никогда не задевали ни одного из мародеров. Казалось он был таким же тихим, как крыса, что его слова никто не слышал. — Это называется уважение Питер, учись. — Ого, как наш Лунатик выражается. А сам то с девочкой за ручку держался хотя бы? Римус густо покраснел от слов Бродяги. Кому как не Бродяге знать, что у Люпина уже давно есть девушка, которую он так тщательно скрывает от остальных. Он считал, что об этом должны знать только самые близкие друзья. Наверное поэтому, об этом не знал Питер и Джеймс. — Уважение проявляется не только в отношениях, к твоему сведению. Во многом еще. И мой опыт в этом совсем не важен. — Да что ты так въелся на него? Это был его фирменный подкол, он всех так подкалывает, — смеялся Хвост. — Наверное потому что это не смешно. Римус, не обращай внимание на Бродягу, у него сегодня плохой день, — тут уже вмешался Джеймс. Кажется Римус поменял мнение о близких друзьях, но я не утверждаю. — Да, лучше садись к нам, — пригласила его Эл. — Смотрите кто к нам жалует, — недовольно скрестил руки Сириус, уставившись на фигуру. — Очередной Блэк, у которого выдался плохой день, — пошутила Элеонор, пока Джеймс латал ее колени. — МакФорд, нам надо поговорить. — Мне не о чем с тобой говорить, и если ты не видишь, я занята. — Хватит паясничать, что за детский сад. Пойдем поговорим как взрослые люди. — Ты ее не слышал? Она тебе уже сказала, что ей не о чем с тобой говорить. В уши долбишься? — сказал Джеймс, чье лицо уже начало багроветь от скопляющейся злости. — Ох уж эти старые добрые маггловские словосочетания. У меня прям ностальгия, да Сириус? — стервозно ответил брюнет. — Тебе все сказано, съебывай отсюда. — Бродяга кажется был в не себя. — Как ты? Я трусливо не сбегаю. Я стою на своем, пойдем Элеонор. — Я сейчас Джеймс, будем в поле зрения, — заверила кудрявая, прежде чем грозно уставилась на пришедшего. — Какой повод у нас? Свадьба? Новый год? Пасха? — Очень смешно. Я хотел сказать, что вступил в ряды Пожирателей с Барти на днях. И тебе советую. — Нет. Я передумала. Я не хочу убивать людей. — У тебя нет выбора. Твоя мама же этого хочет. Или трусливо сбежишь как Сириус? — Если понадобится - сбегу. — Верно говорят, с кем поведешься, от того и наберешься. Все, иди к своему сосунку, он уже ногти грызть начал себе, — ретировал Регулус, кивая в сторону Джеймса. — Я не думал, что ты уподобишься им. — Если бы тебе приказали, ты бы меня убил? Ее взгляд был устремлен к нему. Еще недавно, они были закадычными друзьями, а вскоре и поцеловались. Сейчас же, она не знала кто этот парень, стоящий перед ней. Он молчал слишком долго, что она уже повернулась в сторону друзей. — Если бы тебе приказали, ты бы убила? — ответил он вопросом на вопрос, желая заставить ее понять то, о чем спрашивает. Ее глаза, те самые, карие глаза, которые были причиной стольких воздыханий парня, смотрели на этого блядского Поттера. Он слишком многое отнял у Блэка младшего. — Не знаю. Я надеялась, что мы не окажемся на вражеских сторонах, — честно призналась она, опустив взгляд в пол. — Ты меня не простишь? Кажется ты дуешься дольше обычного. — Регулус.. У меня теперь своя жизнь, а у тебя своя. Понимаешь ли.. Мы немного разные, я люблю тебя безумно, ты был моим самым лучшим другом! Я правда скучаю по этому времени, но кажется все изменилось, мы изменились. — Я не хотел, что бы все так вышло. Я.. Я.. Я должен идти. Удачи. — Ни пуха, ни пера, ни круциатусса — как говорится, — отсалютовав сказала Элеонор. — Там не так говорится. — Все равно. Голова кипела. Она реально выглядела не напряжно, почему тогда Блэк чуть ли не дрожал после разговора? Он хотел сказать ей многое, но кажется слишком рано. Не время.

***

День стоял прекрасный. Солнце светило из всех щелей, напоминая о своем существовании, спустя долгие две недели туманов и дождей. Элеонор проснулась в своем прекрасном логове, и подняла глаза на.. Блять.. — Меда! Мы сколько раз договаривались не впускать сюда Теда, когда я тут! Вы то и делаете, что вечно сосетесь! — А сама то?! — громко усмехнулась Блэк, и подняла с уголка кровати подруги, длинный красно-золотой галстук. Я вижу, ты времени зря не теряла. О БОЖЕ. Какой позор. Одним движением, МакФорд выхватила этот артефакт, и спрятала за спиной. — Это он мне одолжил. — Постесняюсь спросить, зачем? — За шкафом. Короче, сноситесь дальше. После дозволения преподобной богини Артемиды, голубки продолжили воркование. Дотронувшись до своих волос, Эли почувствовала их несвежесть. Мда, надо будет зайти уже к кому-то, только что бы помыться. Сидя уже в бигудях, мятно-салатного оттенка, она читала новый модный журнал, привезенный ей совой. Сеголня было свидание с Джеймсом, надо было прийти по красивее, чем обычно. Натянув на себя прекрасное платье, цвета морской волны, она затянула волосы в высокий пучок. Ей он однозначно шел. После всех процедур, ее вид, привлек каждый второй, если не каждый взгляд однокурсников, встретившихся ей по дороге. Легкие ноты black opium’а ложились шлейфом, как фата у невест, а высокие каблуки, непринужденно стучали. Кафе Розмерты, не лучше заведение, для такого облика, но радовать своего мужчину, можно и в землянке. Конечно же это гипербола, такую чушь нельзя сказать всерьез. Восхищения Джеймса, надо было видеть. Каждый его комплимент, обжигал как сигарета, потушенная о кожу. — Я не знал, что ты умеешь так одеваться! Тебе идут короткие платья! Это просто невероятно, чувствую себя счастливчиком! — Я тоже, чувствую себя самой счастливой девушкой, — ее глаза совершили пируэт, прежде чем остановились на его улыбке. Ее покрасневшие щечки, идеально вписывались в образ. — Боже. Стоп. Эли, мне очень жаль.. Я.. Я правда не могу рассказать тебе кое что. Короче, Римусу стало плохо, у него припадок. Мне надо бежать, срочно. Подожди меня тут, я буду через десять минут, — парень загадочно взглянул на браслет, загоревшийся красным. — Ничего, не оправдывайся. Я все понимаю, мы еще успеем вдоволь насладится друг другом. — она взглянула в его глаза, с редкой нежностью. Кажется этот браслет говорит о состоянии его друзей. Мило. Внезапный вброс шума, немало смутил девушку. Ну ладно. Плохо так плохо. А почему он не взял ее с собой? Ну он сказал, что не может рассказать кое что. Ну ладно. Подождём. Пошла минута. Пять. Десять. Она уже сбилась со счета. Надо было его найти. Вдруг и ему стало плохо? Девушка спешно вышла из помещения. Едва она успела пройтись по Хогсмиду, перед ней упало тело.. — Мерлин, с вами все хорошо? — она наклонилась перед старушкой. Глаза старушки приоткрылись, ее взгляд был устремлен на МакФорд. А после.. Она посмотрела за нее, и тут уже глаза округлились. Она закричала, что бы девушка бежала. Не сразу поняв, Эли обернулась. Сзади нее, стояло три пожирателя смерти. ТРИ. МАТЬ ЕГО. А ведь среди них мог быть и Регулус. Не, он только недавно стал пожирателем. — Ой, это та самая МакФорд? — произнес один голос. Следом прозвучал второй: — Ты должна быть среди нас. Сердце бешено стучало, но в одном было спокойствие, там не было Регулуса, ведь заговорил третий. — Отойти Элеонор. А лучше смотри, как мы учим этих грязнокровок настоящим заклятиям. — Малфой.. — Нет. Я не буду пожирательницей. — довольно смело сказала она. — Джеймс? Ты где?! Джеймс, помоги! — крики выходили как во сне, тихими и хриплыми. — Ты сучка, даже не понимаешь. Твоя мать уже скоро прибудет сюда. — Мне бы хотелось видеть, как она будет тебя мучить, пока ты будешь звать всех предателей крови, по очереди. — голос Мальсибера звучал слишком звонко. — Вы изверги, поэтому я с вами и не буду. — Глупая проститутка. Отойди, и не мешай нам делать свое дело. — самый крепкий парень в маске, оттолкнул ее влево, от лежащей старушки. Из последних, оставшихся сил, после невыносимого тремора, она схватила палочку. — Экспелиармус. — палочка самого мелкого, отлетела в сторону. — Ты совсем не смыслишь, что ты делаешь? Ты вообще с своем уме? Мы оставили тебя в живых, только на истязания матери, но кажется такая сладкая доля, достанется нам самим. Пустые и долгие разговоры, уже утомили молодую душу девочки, которая по горячке встала, и произнесла еще несколько заклинаний. — Сектумсемпра! — незнакомое заклинание, ударило в грудь девушки. Она упала, сначала на колени. Потом упала в принципе, извиваясь от жгучей боли, распространившейся по ее телу. Будто ее резало сразу тысячу длинных и острых мечей, с самых разных сторон. Ее крики, сменились стонами, от потери крови, и энергии. Джеймса нигде не было. Это было единственное, о чем думала Элеонор. А если с ним что то сделали? Следующая волна, накрыла незаметно. Знаете чувство, когда резко прекращается боль, но она сменяется такой.. потерянностью? Словно ты слышишь в ушах звон собственной боли. Которую не ощущаешь. Зеленая вспышка. Она не слышала, какое заклинание на нее бросили, но ей точно стало легче. Перед ней, на удивление, появились образы.. Тетушка Марч.. Как же она ее любила. Перед глазами оказался эпизод, в котором Эли, украла один пирожок из тех, которые тетушка только приготовила. Они обе смеялись, а потом и вовсе играли в игру, кто больше их съест. Ками.. Дорогая Ками. Перед глазами, был тот вечер, в который они с Медой и Энджи, пошли впервые прогуляться, после дождливого октября, в том году.. Ками уронила на себя шоколадное мороженное, которое оказалось прям на ее штанах. Все смеялись, ведь это выглядело так, будто она не добежала до дамской комнаты. Она там такая счастливая. Бабушка… Бабушка никогда не церемонилась ни с кем, из своих дочерей. Она и никогда не церемонилась с Элеонор. Странно, но и с ней были очень тёплые моменты. Эли впервые собиралась на свой первый бал. Бабушке приносило удовольствие, видеть свою маленькую копию, в тех же серьгах, что были у нее самой же. Кажется она никогда не слышала столько комплиментов от нее. Все три фигуры стояли напротив. — Ты присоединилась к нам? — первой сказала Ками, выгляди точно так же, как и в свой последний день. Ее лицо обрамляла улыбка. — Всмысле? Это же сон. — Это вечный сон, милочка. — как всегда, бархатным голосом заметила тетушка Марч. — Ты умерла. — да, бабушка ни была бы ею, если бы не вкинула что то лаконичное. Даже если это что то, такое. Осознание приходило долго. Честно. Ооочень долго. Раз. Вспышка. «— Регулус.. У меня теперь своя жизнь, а у тебя своя. Понимаешь ли.. Мы немного разные, я люблю тебя безумно, ты был моим самым лучшим другом! Я правда скучаю по этому времени, но кажется все изменилось, мы изменились. — Я не хотел, что бы все так вышло. Я.. Я.. Я должен идти. Удачи. — Не пуха, не круциатусса — как говорится, — отсалютовав сказала Элеонор.» Два. Вспышка. «— Боже. Стоп. Эли, мне очень жаль.. Я.. Я правда не могу рассказать тебе кое что. Короче, Римусу стало плохо, у него припадок. Мне надо бежать, срочно. Подожди меня тут, я буду через десять минут. — Ничего, не оправдывайся. Я все понимаю, мы еще успеем вдоволь насладится друг другом. — она взглянула в его глаза, с редкой нежностью.» Блять..