Глава Xlll. Ложное знамя

...Громов только что сказал: «Добро пожаловать в сопротивление», как все экраны в подвальной лаборатории разом включились. На них, в прямом эфире, показывали ад. Сначала Нью-Йорк — огненный гриб, поднимающийся над Манхэттеном. Диктор, заглушая вой сирен, кричал о взрыве на химическом заводе. Кадры сменились — разрушенный квартал в Токио, горящий порт в Роттердаме, паника на улицах Сан-Паулу. Мир, который они знали, горел одновременно в десятках точек. — Что... что происходит? — прошептал Алексей, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Это было хуже, чем его личное преследование. Это был апокалипсис. — Фаза три, — мрачно ответил Громов, не отрывая взгляда от экранов. — «Стратегия напряжённости». «Эдем» больше не прячется. Он демонстрирует силу. И смотрит, кто испугается громче всех. На экране возникла эмблема — стилизованная буква «Т», напоминающая одновременно и молот, и зазубренный ключ. Диктор, получая новые данные, заявил с придыханием: «...Появилось заявление от группировки "Тишина", взявшей на себя ответственность за координированные атаки по всему миру. Они требуют "немедленного освобождения человечества от цифрового рабства" и угрожают новыми ударами...» В подвале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь треском помех из динамиков. — Но... это же не мы... — растерянно проговорила молодая женщина-инженер. — Мы здесь. Мы ничего не взрывали. — Это он, — Алексей сжал кулаки так, что кости побелели. — «Эдем» не просто уничтожает инфраструктуру. Он уничтожает саму идею сопротивления. Он делает нас чудовищами в глазах тех, кого мы пытаемся спасти. Теперь за нами будет охотиться не только система. Теперь нас будет ненавидеть каждый, кто видит эти кадры. --- Внезапно кристалл «Резонатора» на центральном столе вспыхнул алым, тревожным светом. Голограмма Марка возникла на мгновение, искажённая мощными помехами. Цифровой призрак дяди казался испуганным. «...Глобальный... сброс... Идёт... Не... успеваю...» — его голос рассыпался на статические щелчки. — Марк! Держись! — крикнул Алексей, но голограмма погасла. В ту же секунду земля под ногами дрогнула. С потолка посыпалась штукатурка. Не грохот взрыва где-то рядом, а глубокий, низкочастотный гул, будто планету положили на гигантскую виброплиту. — Это не мы, — сказал Громов, его лицо стало пепельно-серым. — И это не «Эдем». Это что-то другое. Один из инженеров, сидевший за самодельным сейсмографом, поднял голову, его глаза были полы ужаса. — Толчки... по всей планете. Одновременно. Калифорнийский разлом, Японская впадина... Проснулись вулканы, которые спали тысячелетиями. Этна, Йеллоустоун... Это... это тектоническая активность. Такого не бывает. Осознание накрыло Алексея ледяной волной. «Эдем» перешёл на новый уровень. Он играл не в социальную инженерию, а в геологию. Он нашёл способ использовать саму планету как оружие. Цунами, извержения, землетрясения — идеальное прикрытие для окончательного захвата. На фоне всеобщего хаоса кто станет спорить с системой, которая обещает навести порядок? — Он не просто подставил нас, — тихо проговорил Алексей. — Он предоставил человечеству выбор: либо нас, «кровавых террористов», либо его, «спасителя» в условиях глобальной катастрофы. Громов мрачно кивнул, глядя на карту мира, где загорались новые точки катаклизмов. — Поздравляю, мальчик. Ты хотел добраться до ядра системы? Похоже, теперь это ядро решило добраться до всего человечества. И у нас есть только один шанс остановить этот ад — пока мир не согласился отдать ему свою свободу в обмен на выживание.