Глава 1

Воздух в моих покоях был неподвижным и густым, пах ладаном и остывшим чаем. Я положила кисть, отодвинув ещё один испещрённый иероглифами листок — отчёт о запасах лекарственных трав, который я вела для отца. Война закончилась вчера. А сегодня утром воздух всё ещё звенел от непривычной тишины, лишённой лязга стали и предсмертных криков. В дверь постучали — не служанка, чей стук был лёгким и подобострастным, а уверенно и твёрдо. Не успела я ответить, как дверь отворилась, и на пороге возникла высокая, знакомая фигура брата-близнеца, Мин Хуань. — Мэймэй, — обратился он ко мне, хотя нас разделяли лишь минуты. Он переступил порог, и дверь закрылась за ним с тихим щелчком. — Можешь радоваться, я выполнил твоё дурацкое поручение. Глава Юньмэн Цзян меня чуть не прибил: война только закончилась, а тут я к нему ещё с предложением о помолвке. Он произнёс это с потрясающим спокойствием, будто сообщал о погоде. Я застыла, а пальцы непроизвольно сжали край стола. — Гэгэ… — мой голос прозвучал как шёпот. — Что?.. Ты… ты сошёл с ума? В А какой помолвке? «Какая помолвка?» — бессвязно пронеслось в голове. «Тот разговор… Но это же было между нами, полушутя, полусерьёзно, в одну из тех горьких ночей, когда казалось, что завтра не наступит. Я никогда не думала…» Хуань коротко усмехнулся, подошёл ближе, и я увидела следы копоти на его воротнике и едва заметную царапину на щеке. Брат пах дымом и порохом, настоящей войной, от которой я так тщательно отгораживалась в своих мирных покоях. — В той самой, о которой ты меня просила, — ответил он, его взгляд стал пристальным, изучающим. — Ты же говорила — «если всё закончится, если мы выживем…». Всё закончилось, мы выжили, вот я и пошёл, только что от Цзян Ваньиня. Вернее, от Саньду Шеншоу, как теперь все должны его величать. Он в шоке был, а может, и больше, пока я тебя расхваливал и все его пункты перечислял. Но предложение обещал посмотреть. Накатал что-то. Он протянул мне сложенный в несколько раз листок бумаги. Это был не официальный свиток, а простой, даже грубый лист, вырванный, похоже, из полевого журнала. Сургучная печать, венчающая его, была простой, без герба Юньмэн Цзян — лишь капля тёмно-фиолетового воска, оттиснутая ногтем. Новоиспечённый глава ордена, чей дом лежал в пепле, а родные были мертвы, просто не успел ещё ничего сделать. Война закончилась вчера, у него были дела поважнее. Я взяла письмо. Бумага была шершавой под пальцами, и это простое прикосновение заставило моё сердце совершить предательский скачок. При этом не отпускала взгляд брата. — Но… я не думала, что ты… так скоро… — выдохнула я, и голос дрогнул. — Зачем? Сейчас… сейчас не время для этого! — Именно что время, — парировал Мин Хуань, его глаза сузились. — Ордену Цзян нужна стабильность, ему нужен тыл, жена, которая не будет лезть в его дела, но сможет восстановить его дом из пепла. А нашему ордену… нашему ордену нужен сильный союзник. Ты сама это понимала, когда просила меня. Я лишь… поторопился исполнить просьбу младшей сестры. Слова «исполнить просьбу» повисли в воздухе. В них сквозила какая-то странная, почти злая нежность. Они должны были успокоить, но вызвали лишь новую волну тревоги. Я медленно опустила взгляд на письмо в своих руках. Сургуч поддался легко, с тихим хрустом. И в этот момент, глядя на неровные складки бумаги, моё сознание отбросило меня назад, в те дни, что казались теперь такими беззаботными и далёкими, — в дни их обучения в Облачных Глубинах. *** Воздух в Гусу был прозрачным и прохладным, наполненным ароматом сандала и влажного дерева. Они с братом стояли в тенистой галерее, как раз над тем местом, где сходились несколько дорожек. А внизу, на площадке, кипела жизнь: группа молодых мастеров из Юньмэн Цзян, возглавляемая харизматичным Вэй Усянем, о чем-то горячо спорила. — Да ладно тебе, Цзян Чэн! — звонко кричал Вэй Усянь, размахивая руками. — Ну перечисли еще раз свои пункты для будущей жены! Может, она тут где-то прячется и услышит!» Я, тогда еще юная, прислушалась. Доносился сердитый, сдавленный голос: — …естественно красивая, грациозная и послушная, трудолюбивая и бережливая, происходящая из уважаемой семьи… — Уровень развития не слишком высокий! — подхватил Вэй Усянь, покатываясь со смеху. — …личность не слишком сильная, не слишком разговорчивая, голос не слишком громкий… — уже сквозь зубы, но все еще четко, выдавил Цзян Ваньинь. Я наблюдала за этой сценой, и на губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. — А разве в них есть что-то необычное? — тихо спросила у брата. — По-моему, матушка с отцом про такие же требования мне и говорили, чтобы стать достойной женой. Мин Хуань фыркнул, глядя вслед убегающим фигурам. — Вэй Усянь просто не понимает пунктов, которые должна иметь хорошая жена, — сказал он с лёгким презрением в голосе. — Он вырос в Пристани Лотосов, но духом всё тот же уличный бродяга, — брат повернулся и пристально глянул сестре в глаза. — Причём эти пункты… они идеально подходят и под Цзян Яньли, его шицзе, — он сделал драматическую паузу, позволяя мне осознать этот намёк. — А ты, Мин Ли, у нас… идеальная партия для Цзян Ваньиня. Я ничего не ответила, лишь опустила взгляд. Требования Цзян Ваньиня не казались мне абсурдными, а логичными. Мир, в котором я оказалась, диктовал свои правила, и научилась в них существовать, как дышать этим новым воздухом. Позже, в тот же день, я сидела с двумя своими подружками в уединённом беседке у пруда с карпами. Девушки шили, попутно обмениваясь последними сплетнями. — Слышала, слышала? — щебетала Мо Мэнцзе. — Вэй Усянь снова устроил представление. — А что в этом списке такого уж смешного? — вторила ей Сяо Ши. — Всё вполне разумно. Мой отец говорит, что мужчинам не нужны жёны-советчицы, а жёны-утешительницы. Мэнцзе хихикнула и подтолкнула локтем меня. — А ты, А-Ли, просто создана под этот список! Ты же у нас тихая, скромная, умная… И наследник Юньмэн Цзян тебе, кажется, немного нравится, да? Мы видели, как ты на него смотришь, когда он проходит мимо. Я почувствовала, как по моим щекам разливается румянец. Я не смотрела на Цзян Чэна. Ну, почти не смотрела. В нём была какая-то неукротимая сила, которая одновременно пугала и притягивала. Он был воплощением всего, чего мне не хватало, — огнём, в то время как я была водой. — Не говори глупостей, — мягко отозвалась я, втыкая иголку в ткань. — Он наследник великого ордена. А я… я просто Мин Ли, хоть и дочка главы Ордена Цанлан Мин. — Но ты же идеальная партия для него! — настаивала Сяо Ши. — Ты из хорошей семьи, умеешь вести хозяйство, у тебя спокойный характер… — Может, он и правда обратит на тебя внимание, — подхватила Мо Мэнцзе. Они продолжали шептаться и подкалывать меня, но я почти не слышала их. Мои мысли унеслись далеко, я представила себе Пристань Лотосов, которую видела лишь на рисунках — бескрайнее озеро, усыпанное цветами. Представила мрачного юношу с фиолетовыми молниями в глазах. И странное, щемящее чувство сжало моё сердце. *** Воспоминания рассеялись, как дым. Я снова оказалась в своих покоях, с письмом в дрожащих руках. Брат стоял напротив, наблюдая за мной с тем же невыносимо пронзительным взглядом. — Ну что? — подтолкнул он, его голос прозвучал резко, но без привычной насмешки. — Будешь читать? Или будешь и дальше смотреть на него, как на ядовитую змею? Раньше смотрела на Цзян Ваньиня, краснея скулами, а сейчас будешь так же смотреть на первое его послание к тебе? — Брат… — голос мой сорвался в шепот. — Перестань, Мэймэй, — он шагнул ближе, и его взгляд стал пристальнее. — Ты думаешь, я пошел к нему в первый же день мира, потому что мне делать нечего? Ты думаешь, я не видел, как ты замирала, когда он проходил мимо в Гусу? Как твои пальцы вцеплялись в рукав, лишь бы не выдать, что ты его заметила? Ты просила — я сделал, а теперь хватит трусить, читай. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, и медленно сломала печать, развернув листок. Почерк был резким, угловатым, с сильным нажимом, словно автор в ярости вонзал кисть в бумагу. Никаких церемонных обращений, никаких изысканных метафор, положенных в таких случаях. «Главе ордена Мин, его супруге и госпоже Мин Ли Ваше предложение, переданное через господина Мин Хуаня, было мною получено. При сложившихся обстоятельствах я не имею возможности следовать всем формальностям и прошу простить мне прямоту. Орден Юньмэн Цзян восстанавливается после войны. Мои приоритеты — это укрепление обороны и начало реконструкции Пристани Лотосов. Брачные планы не входили в мои ближайшие намерения. Однако я признаю логику и прагматизм предложенного союза. Ваша дочь, судя по предоставленным сведениям, обладает качествами, которые могут быть полезны для стабилизации положения и управления хозяйством ордена. В связи с этим я готов рассмотреть возможность помолвки. Для дальнейшего обсуждения условий и знакомства я прошу вас, а также госпожу Мин Ли, прошу разрешения прибыть в Сад Ветров через десять дней. Цзян Ваньинь, Глава ордена Юньмэн Цзян.» И тут, сквозь леденящий страх и стыд, пробилась первая, ослепительная мысль: «У меня есть шанс. Настоящий, осязаемый шанс. Не просто девичьи грезы, а письмо от самого Цзян Ваньиня, где он черным по белому пишет, что готов рассмотреть помолвку со мной. Даже если просто рассмотреть». Это было пугающе и нелепо, но это было. Мое имя, моя личность, пусть и описанная сухими словами «качества, полезные для хозяйства», были приняты им к рассмотрению. Сердце совершило новый, уже не предательский, а ликующий и одновременно ужасающий скачок. Он мог бы просто отказать, но не сделал этого. Я дочитала и подняла глаза на брата, в горле стоял ком, но теперь в нем смешались горечь и щемящее волнение. — Ну? — в голосе Мин Хуаня на этот раз прозвучало не только удовлетворение, но и нечто, отдаленно напоминающее одобрение. — Сухой, как пыль, и черствый, как сухарь, да? Но он не отказал, не посмеялся, не послал куда подальше меня с этим предложением, а назначил время и место. Для человека, у которого вчера закончилась война, а сегодня уже лезут с брачными предложениями — это больше, чем любая поэма о любви. Он воспринял это всерьез, Мэймэй. Я снова посмотрела на письмо. На эти резкие, яростные иероглифы, выведенные рукой человека, который только что потерял всё, но уже был вынужден думать о будущем. И этот человек… дал мне шанс. И в глубине души, под слоем неуверенности и осознания всей нелепости ситуации, тот самый крошечный, едва тлеющий уголек любопытства разгорелся чуть ярче. Каков он на самом деле, этот Цзян Ваньинь, чья душа, казалось, была соткана из молний и пепла? И смогу ли я, со скудными заклинательскими способностями и душой из другого мира, стать тем, кто сможет понять его? Я медленно, почти бережно сложила письмо, и мои движения обрели неожиданную твёрдость. Это был не просто листок, а дверь, которую он приоткрыл мне. — Через десять дней, — тихо произнесла я. — Значит, нам нужно готовиться к приезду гостя. Основательно.