И в лилиях её покой

И мнётся оно, скрипит половыми дощечками под весом двоих, да откликом журчащим смыкается, приглаживает вставшие дыбом пух и перья. Стынет воском на грубой коже, целует за ухом осевшей в изумрудных волосах бабочкой, на крыльях которой глаза хлопают. Закатываются, карикатурным рисунком исчезают, сваливаясь на пыльность тропы. Червями уже пожеванные. И всё равно проклятые лилии плетутся следом, словно не могут оставить, не смирившиеся с пустотой осколка чужого одиночества.