Глава 9

Под обжигающими лучами утреннего солнца развалины Хамунаптры напоминали в беспорядке разбросанные детские кубики. Разрозненные группы верблюдов все еще поджидали своих мертвых хозяев, пробавляясь высохшими колючками. Животные встретили Габриэлу, О'Коннелла и их товарищей, подошедших к Городу Мертвых, взглядами, полными надежды. Никаких следов похищенной Эвелин, чудовища Имхотепа и подхалима Бени не было. Каким-то образом Карнахан - младшая чувствовала, что ожившая мумия опередила их и теперь находится глубоко под землей. Тот, Чье Имя Не Называется, уже готовился вернуть из Царства Мертвых свою возлюбленную, пожертвовав для этого жизнью невинной девушки. Складывалось впечатление, что Рик и его спутники покинули территорию Хамунаптры всего несколько часов, а не дней, назад. У полузасыпанной песком статуи Анубиса в расщелину по-прежнему свисала веревка. Рик извлек из рюкзака предусмотрительно заготовленные факелы и отдал их Джонатану и Ардет-бею, который так и не расставался с тяжелым пулеметом. Габриэль с интересом рассматривала окружающие её развалины. Прежде чем спуститься в лабиринт, О'Коннелл, памятуя о наставлениях покойного хранителя музея, обошел развалины с компасом в руках: «Статуя Гора должна находиться в пятидесяти шагах на запад от статуи Анубиса». В тайнике под основанием статуи Гора и хранилась золотая Книга Амон-Ра, которая может отправить Имхотепа обратно в Царство Мертвых и спасти Эвелин. - Ну, хорошо, - произнес наконец Рик, останавливаясь на вершине небольшой песчаной дюны. По всей видимости, под ней и скрывалась статуя Гора. - Теперь мы знаем направление, в котором нам нужно двигаться. Воспользовавшись прежним путем, они спустились в зал для бальзамирования, который Джонатан окрестил «фабрикой по производству мумий». С компасом и факелом в руках О'Коннелл возглавил маленький отряд, постепенно углублявшийся в переплетение бесчисленных ходов лабиринта. - Ты сможешь разобраться в том, что написано в золотой книге? - спросил О'Коннелл Джонатана, пока группа двигалась по туннелю, освещенному оранжевым пламенем факелов. - Если, конечно, мы ее найдем. Боюсь, твоя сестра на этот раз не сможет нам помочь. - Я тоже когда-то учился разбирать иероглифы, - строго заметил Джонатан. - Ты на вопрос отвечай. - Конечно... то есть возможно... - Значит, ты читаешь на древнеегипетском. - Да... достаточно, чтобы воспользоваться меню в ресторане и сделать заказ. - Если у Джонатана, вдруг окажутся проблемы с переводом, я смогу помочь. Я изучала вместе с куратором Беем древнеегипетский. - сказала Габриэла, смотря на Рика. - Хорошо, тогда проконтролируй его. Ричард тяжело вздохнул и поморщился. Судьба не только их, но Эвелин зависела сейчас от знаний ее беспутного братца. О'Коннелл предпочел бы еще раз полететь с Уинстоном Хевлоком, чем довериться Джонатану. А может быть, они скоро и встретятся с Уинстоном... Может Габриэла сможет увеличить их шансы на выживание. Они оказались перед сплошной скальной стеной, в которой была вырублена узкая лестница, круто уходящая вниз. Казалось, она ведет в самый ад. Как ни долог был их путь по ступенькам, они наконец достигли дна и теперь продвигались по ровному песчаному полу. Прошло некоторое время, прежде чем О'Коннелл спохватился: - А как выглядит этот самый Гор? У него что - голова льва, барана или, может быть, собаки? - У него голова сокола, - пояснила Габи, выглядывая из-за спины меджая. - Симпатичный такой парниша с большим клювом. - вклинился в разговор Карнахан - старший. Оказалось, что Джонатан все-таки кое-что смыслит в египтологии, и это несколько успокоило О'Коннелла. Вскоре стало ясно, что Рик завел свою группу в тупик. Проход перекрывала беспорядочная груда камней. - Придется пробиться через это препятствие, - решительно произнес Рик, освещая факелом завал. - Думаю, нам это по силам. Давайте начнем. И они приступили к работе. Вернее, трудиться приходилось по двое, так как проход оказался узким. Габриэла, как самая младшая, держала факел и лишь иногда помогала с расчисткой завала. Когда же очередь отдыхать дошла до Джонатана, он решил командовать ребятами, раздражая. - Сначала нужно убрать большие камни сверху, а то чего доброго обвалится на голову. А ну взяли! Обернувшись Рик и Ардет так посмотрели на него, что он весь сдулся. Габи лишь посмеивалась, продолжила освещать мужчинам место работы. - Ладно, как вам удобнее. Молодцы! Отвернувшись от Джонатана, ребята продолжили расчищать завал, больше не обращая внимания на брата. Озаряясь по сторонам, его внимание привлекли вкрапленные в стены блестящие фиолетовые камни, составлявшие изображение скарабея. Посмотрев на них внимательнее, Джонатан убедился, что и каждому отдельному камню придана форма этого жука. Того самого проклятого насекомого, чьи окаменелые остатки обнаружила Эвелин в гробу Имхотепа. Как и злополучный Гад Хасан до него, Джонатан не понимал, что камни не представляют никакой ценности. Однако подмигивающий ему фиолетовый кварц распалил его воображение. Он напомнил Джонатану драгоценный камень, сверкавший в пупке одной из танцовщиц его любимого кабака. Двумя пальцами Джонатан попробовал по очереди пошевелить каждый из кристаллов. Один из них поддался его усилиям и упал ему прямо в ладонь. Англичанин принялся внимательно разглядывать добычу. Внезапно камень на его ладони начал пульсировать и светиться изнутри. Джонатану даже показалось, что он уловил в его глубине какое-то движение. – Эй, ребята! – окликнул он товарищей. – Передохните и посмотрите, какую замечательную штуку я нашел... - не обратив особого внимания на слова Джонатана, Рик с Ардетом продолжили своё дело, Габри помогала с освещением, лишь позже с опозданием вспомнила, что может находиться в этом месте. И тут камень-скарабей продемонстрировал Джонатану, насколько он замечательный. Он сам по себе раскололся, как орех, и из кварцевого кокона выбрался живой жук! Вскрикнув, Джонатан попытался сбросить с ладони отвратительное насекомое, но на пол шлепнулась только каменная скорлупа, а скарабей уже успел вгрызться англичанину в руку. Обернувшись на крик, увидели извивающего и кричащего Джонатана. Оторвав рукав от рубашки Карнахан, О'Коннелл увидел ужасающее зрелище: под кожей несчастного быстро вверх по бицепсу, словно конечной целью создания была шея, перемещался бугорок. - Держи его. - скомандовал Рик, приказывая меджаю удерживать англичанина. Ардет-бей крепко схватил Джонатана сзади поперек туловища. Если бы Джонатан не был вне себя от боли, он наверняка грохнулся бы в обморок, когда О'Коннелла выхватил нож и его лезвие блеснуло перед выпученными глазами англичанина. Если до этого крики Джонатана эхом разносились по подземелью, то сейчас его вопль, казалось, мог обрушить им на головы каменные своды. Карнахан - младшая, отошла назад, не желая мешаться и лишний раз отвлекать. О'Коннелл остановил движение жука, плотно прижав лезвие ножа к коже. Развернув клинок, он сделал длинный надрез, выковырнул отвратительное насекомое наружу и стряхнул его на песчаный пол. Из пореза хлынула кровь. Упрямый жук, так и не утоливший голода, вновь поспешил к Джонатану, с явным намерением вгрызться в его ботинок. Габриэла имела на это собственное мнение. Она быстро выхватила из кобуры О'Коннелла револьвер и послала в насекомое пулю, размером не уступающую жуку. Отвратительная гадина разлетелась в клочки. Когда пуля ударилась в непосредственной близости от ноги Джонатана, он снова попытался издать вопль, но оказался способен лишь на негромкие всхлипывания. Постанывая, англичанин медленно осел на песчаный пол. Ардет-бей с помощью оторванного рукава перевязал рану. Удивленные взгляды скрестились на Габи, что без особого стеснения, как ни в чем не бывало отдала револьвер Рику, стараясь не смотреть на мужчин. Вздохнув, О'Коннелл вернул внимание на Карнахана, возвращая оружие на свое законное место. - Рана неопасная, – успокоил О'Коннелл, успевший осмотреть повреждение. – Поверхностная. У Джонатана, как у обиженного и перепуганного мальчика, задрожали губы: – А болит... не как поверхностная! – пожаловался он. – И с этого момента, – предупредил Рик, – ради всего святого, не прикасайся ни к чему! Ни к единому предмету. Как говорится, товар руками потрогать! Джонатан сглотнул и кивнул. Потом тихонько обратился к Рику: – О'Коннелл... – Да? – Мои... э-э-э... будущие дети и я благодарим тебя. – Нам бы дожить до конца этого дня. Ты пока отдыхай, а мы поработаем. Джонатан снова кивнул и, тяжело дыша, прислонился к стене. Подойдя к брату, Габриэла с сочущствием погладила его по голове. Она думает, что если они выберутся отсюда живыми, Габри постарается получше следить за братом. О'Коннелл и Ардет-бей обменялись многозначительными взглядами, а Габри тяжеловздохнула. Им троим было ясно, что это происшествие – лишь первое звено в цепи ожидающих их бедствий и испытаний. Американец и воин пустыни вернулись к завалу.

***

Пока маленькая команда О'Коннелла и Габриэлы спускалась в зал для бальзамирования возле статуи Анубиса, Эвелин Карнахэн была уже глубоко под землей. Девушка шла второй в процессии из трех человек. Они двигались по некрополю, где когда-то, около трех тысяч лет назад, встретили свой конец Имхотеп и Анк-су-намун. Девушка держалась довольно спокойно. Она уверила себя в том, что Имхотеп считает ее реинкарнацией своей утерянной возлюбленной. Эвелин уже готовила речь на древнеегипетском, которую она произнесет в подходящий момент. Когда жрец закончит со своими фокусами-покусами, или что там еще требовалось по ритуалу, она притворится вернувшейся к жизни Анк-су-намун. И ей останется только наблюдать и ждать удобного момента для бегства. Первым с факелом в одной руке торжественно выступал Имхотеп. В другой руке он держал массивную с медными петлями обсидиановую Книгу Мертвых. Вскоре путь привел их к каменному мостику, переброшенному через ров с пузырящейся черной субстанцией. По краям рва ползали огромные волосатые крысы. Воздухе наполняло непередаваемое зловоние. При звуке шагов процессии крысы разбежались и попрятались. Только пара гнусных тварей не смутилась при появлении непрошеных гостей. Животные были увлечены пожиранием останков своей более мелкой товарки. – Вот что случается с мелкими паразитами, – презрительно бросила Эвелин в адрес Бени, который шел сзади, держа девушку под прицелом револьвера. Бени только захихикал в ответ. Но когда он бросил взгляд туда, куда смотрела Эвелин, и увидел пирующих каннибалов, его лицо побледнело. – Ты ведь гордишься своим знанием многих религий, так ведь, Бени? Они пересекали каменный мостик. – Топай вперед! – процедил Бени, толкая девушку в спину стволом револьвера. – Значит, как я полагаю, тебе известно буддистское понятие кармы. Такие, как ты, всегда расплачиваются, Бени. Всегда. – Разумеется, – снова хихикнул Бени. – Ты это серьезно? Вскоре они дошли до помещения, формой напоминающего амфитеатр. Его иол был отполирован, как в храме. Лестница, вырубленная в скале, заканчивалась именно там. Имхотеп прошел вперед, зажигая от факела многочисленные древние светильники, вделанные в стены. Хотя утварь и резные барельефы покрывала густая паутина, осветившийся зал поражал своим великолепием. Тут и там возвышались статуи Анубиса. Многочисленные изображения других богов стояли в нишах и на полках. Посредине зала располагался массивный алтарь из темного камня. Он был искусно изукрашен крылатыми скарабеями, головами кобр и рогами баранов. Как истинная дочь археолога Говарда Карнахэна, Эвелин не могла не восхититься этой мрачной красотой. Именно в этот момент эхо выстрела О'Коннелла, разделавшегося с жуком, достигло ушей Имхотепа, его гостьи и его слуги. – О'Коннелл! – прошептала благоговейно Эвелин. Верховный жрец нахмурился, а Эвелин просветлела лицом. Она понимала, что О'Коннелл, а значит и спасение, близки. Мужчина, которого она любила, и ее дорогой брат не погибли при крушении самолета, они живы. Теперь она знала это наверняка. Имхотеп высыпал истлевшие останки на ладонь (это действительно оказалось сердце) и уставился на них с каким-то мрачным обожанием. Потом он крепко сжал кулак, и все превратилось в пыль. Он выдохнул пепел по периметру. Древняя каменная кладка ожила, как будто за ней кто-то зашевелился. Бени икнул и задрожал от страха. Эвелин не упустила бы возможности поиздеваться над Бени, если бы сама не испытывала похожих чувств. Кладка кое-где осыпалась, и в зале очутились две ожившие мумии. Ничего величественного, как в Имхотепе, в них не было. Обычные, иссохшие, обмотанные бинтами бренные человеческие останки. Они неуклюже приблизились к Имхотепу (в конце концов, разгуливать им приходилось не часто), неловко поклонились ему и замерли в почтительных позах. Верховный жрец обратился к ним на древнем языке. – Бембриджские исследователи об этом ничего не писали. – сказала Эви, отходя назад. Выслушав наставления, мумии уже более уверенно скрылись в одном из боковых проходов. Эвелин сникла: она поняла, что Имхотеп отправил своих прислужников расправиться с О'Коннеллом, ее сестрой и братом, и предводителем медджаев.