Часть 1

Арт рухнул на холодный пол заброшенного дома, боль пронзила ребра, заставив его зашипеть от отвращения. Черт возьми, неужели та ведьма не могла найти способ забросить его сюда из преисподней менее мучительно? Он поднялся, отряхнулся и огляделся. Дом, казалось, давно покинут: мебель, изъеденная молью, ветхие картины, покрытые плесенью стены, въевшаяся сырость и едкий запах чего-то гниющего, невыносимо смрадного. Демон поморщился, сделав шаг вперед и тут же споткнувшись обо что-то мягкое. Крыса. Писк боли, её зажатый хвост, вызвал у животного панический страх. Демон отскочил, когда крыса юркнула под диван. «Ненавижу крыс», – подумал клоун. Но сейчас его мысли были заняты другой миссией – найти девчонку. Он полез в карман клоунского костюма, извлекая пожелтевший пергамент, который ему вручила ведьма. На листке значилось лишь одно имя: Сиенна Шоу. Арт сжал пергамент так, что будь он человеком, пальцы бы хрустнули. Почему именно ему, демону, досталась роль няньки? Неужели сам Люцифер уверовал в это пророчество? Он поморщился, вспоминая рыжую суку-ведьму, по чьей воле он оказался в этом поганом месте. Эта рыжая тварь так искусно промыла мозги хозяину, что ему, Арту, приходится расхлебывать эту кашу самому. Если бы только он мог, он бы сорвал голову этой рыжей и скормил ее адским псам. Но он знал, что подобное неповиновение дорого обойдется ему от Люцифера. Только поэтому рыжая оставалась жива и невредима. Демон вышел на улицу, обводя взглядом унылый пейзаж. Снаружи дом казался ещё более уродливым, чем внутри, но для него это было неважно. Скоро он покинет эти стены, лишь ненадолго задержавшись. Арт двинулся вдоль улицы, окутанной тусклым сиянием редких фонарей. Он уже знал, где искать девушку, чувствовал её присутствие. Возможно, ведьма не лгала о её происхождении…

***

Когда последние отзвуки оваций затихли, Сиенна, словно тень, скользнула за кулисы, выдохнув из себя скопившееся напряжение. Они сделали это. "Макбет". Великая трагедия Шекспира. Это испытание казалось неподъемным, но она смогла. — Сиенна! Это было просто невероятно! — Моника, ее верная подруга, в сопровождении пары журналистов, буквально бросилась к ней. Ее подруга ликовала, порхая вокруг Сиенны, словно восторженная девочка, и это зрелище показалось Сиенне до странности забавным, учитывая мрачность только что отыгранной пьесы. — Ты играла блестяще! Тебе когда-нибудь дадут чертов Оскар, или что там вообще вручают актерам. — Оскары дают за роли в кино, — мягко поправила Сиенна, заметив, как Моника недовольно надула губки. — Ну и ладно, какая разница. Не придирайся к мелочам. — Все в полном порядке, — улыбнулась Сиенна, нервно теребя в изящных пальцах шелковый платок. — Мисс Шоу, не могли бы вы уделить нам буквально пару слов для нашей газеты? — прервал их один из журналистов. — Простите, но я, честно говоря, совершенно вымотана, — ответила Сиенна, одарив его обезоруживающей улыбкой. — В другой раз, пожалуйста. — Да, пойдем, милая, тебе сейчас необходим отдых, — Моника взяла Сиенну за руку и решительно повлекла в гримерку. Она видела, что Сиенна бледнее обычного, но списала это на изнеможение и остаточное волнение. Моника и представить не могла, что на самом деле терзало ее подругу. Это началось, когда Сиенне исполнилось шесть лет. Поначалу она не испытывала страха, ведь детский разум воспринимает мир иначе. Но с возрастом образы становились все более отчетливыми и пугающими, куда хуже тех бледных призраков, что иногда навещали ее из чистого любопытства. Сиенна выросла в приюте, никогда не знавшая своих родителей, но то, что ей доводилось видеть… Еще будучи ребенком, она поняла: об этом лучше молчать. Иначе ее давно бы определили в какую-нибудь заброшенную психиатрическую клинику на окраине. И она молчала. Хранила все в себе. К обычным теням она привыкла, но порой перед ее взором возникали видения, от которых кровь стыла в жилах. Она знала, что существует нечто демоническое, нечто, что не принадлежит этому миру, и оно питается самыми потаенными страхами людей. Возможно, не только страхами. И вот сегодня, на сцене, в зале, она увидела нечто кошмарное: монахиню с лицом цвета мела и глазами черными, как смоль. Зловещая фигура смотрела на нее с жуткой улыбкой, и эта улыбка не предвещала Сиенне ничего хорошего. Она чувствовала, что за этой маской кроется нечто куда более ужасающее и опасное, чем казалось. Но что им было нужно от нее? И почему ей иногда снились кошмарные сны… Жуткий клоун в черно-белом костюме, с вытянутым лицом и гримом, словно нарисованным углем, или странная, пугающая кукла. Или даже эта самая монахиня. В сознании девушки промелькнула мысль, что она уже видела ее раньше, и это пугало еще больше. — Ты с нами в бар, праздновать успех? — Моника продолжала щебетать, отвлекая Сиенну от нахлынувших мыслей. — Да-да, конечно, иду. Дай мне минут пятнадцать, я переоденусь, — девушка снова выдавила из себя улыбку. — Конечно, дорогая. А я пока скажу Стиву, чтобы он подогнал машину к выходу. Жду тебя, — Моника чмокнула ее в щеку и упорхнула, держа в руке бутылку шампанского. Сиенна тяжело вздохнула. Ей нужно было расслабиться. Чтобы голоса умолкли, чтобы перестать видеть их… Да, алкоголь приглушал ее дар (или проклятие, как она предпочитала считать).

***

Театр — серьёзно? Арт осмотрелся. Посмотрел на листок пергамента, который стал ещё горячее, когда он приблизился к зданию. Значит, девчонка там. Ну и что он ей скажет? Но тут в темноте Арт заметил знакомый силуэт, который промелькнул в здании. Демон последовал за ним, понимая, что встреча со старым «приятелем» неизбежна. — Следишь за мной? Или ты тоже выполняешь поручения Люцифера? Какого чёрта ты здесь делаешь? — Валак развернулся, глядя на старого друга, нагло улыбаясь и щурясь, видя, что Арту не понравились его слова. Тот же сверлил его не менее «дружелюбным» взглядом. И Валак услышал, как в голове клоуна промелькнул ответ: — Иди к черту, я не обязан перед тобой отчитываться, — вымолвил Арт недовольно скривившись, глядя на дурацкий образ монахини, который его бесил. Валак, в свою очередь, улыбнулся мыслям Арта и расхохотался. — Можно подумать, образ дурацкого мима намного лучше. - ответил Валак. Арт позеленел бы от злости, если бы мог. Он ненавидел, когда его называют мимом. И если бы он мог, то сделал бы с Валаком то же, что и со многими другими за эту ошибку: когда люди так его называют, их участь страшна. Арт доставлял им такую боль, что многие муки ада казались детским садом. Но Валак был сильным демоном, поэтому Арт лишь недовольно скривился, глядя на собеседника, как на дерьмо. — А ты что здесь забыл? — услышал Валак в своей голове. — Неужели решил выслужиться перед хозяином? Думаешь, он тебя по головке погладит? — Я, как и ты, выполняю просьбу, не более, — спокойно ответил Валак, но в его взгляде промелькнуло недовольство. — Ты думаешь, это правда? Это она? — спросил Арт, отбросив ненужные разбирательства. — Да. Это она, — ответил Валак. — Она меня видела. И, думаю, её это напугало. — А ты знаешь, что не все способны нас видеть? Ну ладно, кроме некоторых, и если только мы сами хотим, чтобы нас видели. — ответил Валак. — Мне больше нравится, когда людишки бьются в конвульсиях от боли и захлёбываются кровью. — Вот это по мне. Не думаю, что если они просто увидят, то будет тот же эффект, — ответил Арт. — Но ты знаешь, что мы тут не за этим, — парировал Валак. — Нам нужно найти девчонку и привести её к хозяину. А там ритуал покажет, если она выживет после этого. — Какой ритуал? — спросил Арт, понимая, что его «коллега» осведомлён больше, чем он. — Ритуал кровавой луны. Не слышал о нём? Если девочка та, кем ее считает хозяин, то она должна пройти его и оставить свое имя в книге зверя. Ну а если не та... Что ж, тогда ее подруги поплачут на похоронах. Арт поморщился. — А если не она? Тогда что? Начнём поиски заново? — Не знаю, — ответил Валак, — но Женевьева́ очень сильная ведьма, она не может ошибиться. Пока хозяин к ней благосклонен, но если она его обманула, то её участи я не завидую. Арт улыбнулся словам Валака. Клоуну будет очень приятно, если Люцифер позволит ему убить рыжую суку самым ужасным образом. — У нас мало времени, предлагаю объединиться, — продолжил Валак. — Девочка поехала отмечать свой триумф на сцене, думаю, после мы её и встретим. Арт лишь улыбнулся своим мыслям, зная, что эта ночь обещает быть интересной.