Видение

***

Гермиона почти бежала по коридорам Хогвартса. Обувь стучала о каменный пол, отражаясь эхом, словно весь замок слышал её смятение. Она сама не понимала, от чего сильнее пыталась убежать от Малфоя или от собственных мыслей. Сердце билось слишком громко. Её щеки пылали. И хотя холодные сквозняки тянулись из тёмных арок, внутри неё бушевал жар, не желающий стихать. Она остановилась у витражного окна, облокотилась на каменную колонну и прижала ладонь к губам. Они всё ещё горели, будто в них вплели заклятие, и вкус… вкус был тягучий, терпкий, неожиданно сладкий. Ежевика. Она даже почувствовала, как дыхание сбивается от одного воспоминания. Но стоило лишь вспомнить его взгляд холодный, дерзкий, слишком уверенный, как внутри всё переворачивалось. Злость вспыхнула, отравляя сладость момента. Как он посмел? Как он вообще позволил себе такое? И всё же, глубоко внутри, там, где она боялась заглядывать в себя, кареглазка знала ей понравилось. Слишком сильно, слишком опасно. Она выпрямилась, втянула в грудь воздух и ускорила шаг. Хватит. Это всего лишь ошибка. Случайность. Я не позволю ему так играть со мной. Но пальцы сами собой вновь коснулись губ. И внутри промелькнула предательская мысль А если… это повторится?

***

Гермиона почти не сомкнула глаз. Всю ночь она ворочалась в постели, застряв между злостью и предательской сладостью воспоминаний. Её мысли метались, как искры, то о Кайле, то о Малфое, то о собственных слабостях. И каждый раз, закрывая глаза, она снова чувствовала его губы…слишком близко, слишком по-настоящему. С первыми лучами солнца комната зашевелилась. Джинни сонно зевнула, Амели сразу же начала что-то ворчать, а Пэнси, хитро прищурившись, отпустила пару колких шуток и с грацией королевы покинула комнату. Амели, потягиваясь, смерила Гермиону взглядом и хмыкнула. — Грейнджер, ты выглядишь так, будто тебя поезд переехал. Гермиона не удержала ухмылку, села на кровать и хрипло, но дерзко бросила. — Я заёбана, но не сломлена, сучки. Джинни прыснула от смеха, Амели театрально закатила глаза, а комната наполнилась лёгким хаосом утренних сборов. Девочки то примеряли вещи, то спорили о косметике, то гонялись друг за другом по комнате. Гермиона же двигалась медленно, лениво. Вейп мягко светился в её пальцах, клубы дыма растворялись в солнечных лучах, а в её взгляде читалось одно… она держится, и никто её не сломает! Ха-ха, конечно) Коридоры Хогвартса гудели утренним шумом. Студенты спешили на завтрак, болтали, смеялись, кто-то сонно шаркал ногами. Джинни и Амели шагали впереди, что-то бурно обсуждая, а кареглазка держалась чуть позади, выпуская тонкие струйки пара от вейпа. Она выглядела спокойно, но внутри всё ещё бурлила та самая ночь. — Давай быстрее, Грейнджер! — поддразнила Амели, обернувшись. Гермиона только хмыкнула и неспешно поправила волосы. И тут, прямо у поворота, словно из тени, появился Драко. В безупречно сидящей форме, с ледяным взглядом и ухмылкой, которая всегда означала неприятности. — Ну надо же, — протянул он, скользнув взглядом по Гермионе. — А я думал, что после такой ночи ты вообще не выйдешь из комнаты. Девочки переглянулись. Амели и Джинни тут же заинтересованно замедлили шаг, а Гермиона остановилась напротив него, прищурившись. — Малфой, — её голос прозвучал спокойно, почти лениво, но с едким подтекстом, — удивительно, как у тебя хватает времени следить за моей жизнью, учитывая, что ты так занят своей. На секунду в воздухе повисло напряжение. Его ухмылка стала шире. Он чуть наклонил голову, но глаза оставались холодными и пронизывающими. — О, поверь, у меня хватает и жизни, и времени, — протянул Драко, лениво облокотившись на стену, словно он здесь хозяин. — Но ты, Грейнджер… ты выглядишь так, будто ночь тебе далась нелегко. Скажи честно, плакала в подушку? Гермиона дернула уголком губ, шагнула ближе и выпустила тонкую струйку пара прямо перед его лицом. — Не дождёшься. Я, в отличие от некоторых, не трачу время на жалкие стенания. Джини прыснула от смеха, Амели сделала вид, что закашлялась, но обе не сводили глаз с этой сцены. Малфой не дрогнул. Его взгляд скользнул от её глаз к губам… быстро, но достаточно, чтобы Гермиона уловила. — Точно? — он говорил почти шёпотом, но в его тоне звенела сталь. — Потому что мне кажется, что кое-кто ещё помнит вкус ночи. У неё в груди всё перевернулось, но она сохранила холодный взгляд. — Знаешь, Малфой, — её голос прозвучал дерзко, — ты слишком часто думаешь о моих губах. Может, это у тебя навязчивая идея? Его ухмылка стала опасно медленной. Он склонился чуть ближе, настолько, что их разделяло всего несколько сантиметров. — Может быть. Но, признайся, тебе это нравится. Гермиона стиснула зубы, чувствуя, как напряглось всё тело. Она почти ненавидела себя за то, что не может просто отойти. Джини толкнула Амели локтем и прошептала. — Клянусь, они сожгут друг друга раньше, чем дойдут до завтрака. Гермиона резко выдохнула, развернулась на каблуках и пошла прочь, оставив Малфоя со всей его ледяной ухмылкой за спиной. Её шаги были быстрыми, почти гулкими в коридоре. Джинни и Амели поспешили за ней, переглянувшись. — Герми, что это вообще было? — Джинни понизила голос, догоняя её. — Ты видела, как он на тебя смотрит? — И как улыбается, — подхватила Амели, едва не хихикая. — Это вообще законно? Гермиона остановилась, обернулась к ним, взгляд острый, как лезвие. Вейп всё ещё мягко светился в её пальцах. — Девочки, — произнесла она хрипло, — я его улыбкой могу себе вены на запястье вскрыть. Джини с Амели замолчали, переглянувшись…фраза была одновременно и шуткой, и признанием. Гермиона же, выдохнув, снова пошла вперёд, её походка была уверенной, будто это не она только что столкнулась с Малфоем нос к носу. Солнце уже пробивалось сквозь высокие окна, заливая коридор золотом. Но в глазах Гермионы было всё то же… холодная сталь, перемешанная с искрами, которые она старалась скрыть. Большой зал гудел утренним шумом, ложки звенели о тарелки, смех и разговоры накатывали волнами. Гермиона с девочками только успели устроиться за своим столом, когда дверь с грохотом открылась, и в зал вошла профессор Макгонагалл. Её прямая спина и строгий взгляд моментально вернули залу дисциплину шум стих, остались лишь шорохи и редкие кашли. — Минутку внимания, пожалуйста, — её голос прозвучал чётко, твёрдо, и каждый студент поднял глаза к преподавательскому столу. — На следующей неделе Хогвартс проведёт бал в честь окончания войны. Это будет вечер памяти павших и чествования героев. На миг зал наполнился уважительной тишиной. Но едва Минерва позволила себе едва заметную улыбку, как вокруг раздались радостные возгласы, улюлюканья и восторженные шепоты. — Тематика бала, — продолжила она, — «Ночь звёзд». Всё пространство Большого зала будет превращено в ночное небо, и каждая звезда станет напоминанием о тех, кого мы потеряли, и о надежде, которую мы храним. По рядам прокатился восхищённый вздох. — Дресс-код обязателен, — отчеканила Макгонагалл. — Это будет бал-маскарад. Маски обязательный атрибут, как символ того, что иногда мы прячем свои лица, но никогда свою силу и верность. В зале начался настоящий взрыв эмоций, кто-то обсуждал наряды, кто-то уже спорил, с кем пойдёт, девочки оживлённо заговорили все разом. Гермиона, поправляя прядь волос, лишь слегка усмехнулась, бал явно обещал быть не просто праздником. Джинни с горящими глазами повернулась к Гермионе. — Ночь звёзд! Ты понимаешь? Это же так романтично! Я уже вижу себя в тёмно-синем платье, усеянном блёстками, как небо… Амели театрально закатила глаза. — О, Мерлин, только не говори, что уже придумала наряд. — Конечно придумала, — фыркнула Джинни. — А ты что, собиралась идти в школьной форме? Обе прыснули со смехом. Пэнси, появившаяся вновь и устроившаяся рядом с Гермионой, изящно откинула волосы назад. — Бал-маскарад… ммм, звучит так, будто всё выйдет из-под контроля. Это моё. Амели толкнула Гермиону локтем, хитро улыбаясь. — Ну а ты? С кем пойдёшь? Уж не с Кайлом ли, а? Джинни заговорщицки наклонилась ближе. — Хотя… судя по тому, как Малфой на тебя смотрел, он бы сжёг весь зал, если ты появишься с другим. Гермиона сделала затяжку вейпом и спокойно бросила. — Расслабьтесь. Я пойду с тем, кто достоин. А если таких не окажется, я и сама себе компания. Девочки взорвались смехом, но в глубине души Гермиона знала… выбор ещё впереди. Слизеринский стол тянулся вдоль стены, и троица, как обычно, заняла места ближе к центру. Тео развалился на скамье, закинув локоть на спинку и с ленивой ухмылкой прищурился на грифиндорский стол. — Видите Амели? — он кивнул подбородком в её сторону, где девушка оживлённо жестикулировала, рассказывая Джинни что-то смешное. — Вот это, братцы, соска. Двигается так, будто знает, что каждое её слово стоит внимания. Балл без неё? Даже не обсуждается. Блейз, не спеша намазывая масло на тост, скользнул взглядом чуть левее. Его глаза задержались на Джинни, рыжие волосы которой в свете парящих свечей горели пламенем. Она смеялась звонко, запрокинув голову, и у него в груди что-то кольнуло. — Она… совсем другая, — произнёс он задумчиво, почти себе под нос. — Но я знаю…такие, как она, на меня и не посмотрят. Тео ухмыльнулся. — А ты попробуй. Гриффиндорка и слизеринец — классика жанра. Но Драко не слушал. Он сидел, будто отрешённый и его холодные глаза были прикованы к Гермионе. Она двигалась среди девочек легко, словно у неё всё под контролем. Как поправляла волосы, как подносила чашку к губам, в каждом её жесте было что-то невыносимо естественное и дерзкое одновременно. «Почему она так действует на меня?» — раздражённо думал Малфой. Новенькая. Всего три недели в школе. Один поцелуй должен был поставить точку. Но нет. Чёрт возьми, нет. Он сжал вилку так, что костяшки побелели, и отвернулся.

***

Гермиона влетела в класс Защиты от тёмных искусств, дыхание сбивалось после быстрой пробежки по лестницам. Профессор Кэрроу медленно поднялся из-за стола, его чёрная мантия зашуршала о пол. Он обвёл класс ледяным взглядом, и даже самые шумные студенты притихли. — Сегодня, — начал он низким, тягучим голосом, — вы продолжите практику Легилименции. Напомню: это искусство проникновения в чужое сознание. Не просто грубое вторжение, а тонкая работа, сродни взлому замка. Он прошёлся вдоль рядов, словно ястреб, высматривающий жертву. — Чтобы добиться успеха, вы должны сосредоточиться на слабостях противника. Поймать его взгляд. Удержать. А затем пробиться внутрь, разорвать щит, как бумагу. Кэрроу резко остановился, его голос стал холоднее. — Помните, ваши мысли оружие. Не отвлекайтесь, не позволяйте эмоциям выдавать вас. Малейший сбой и враг увидит то, чего вы сами не желаете показывать. Он повернулся к доске и, небрежным движением палочки, начертал в воздухе. ЛЕГИЛИМЕНС — ключ к чужим тайнам. — Работаете в тех же парах, что и раньше, — произнёс он с хриплой усмешкой. — У кого-то из вас, возможно, хватит воли выстоять. У остальных… посмотрим, что там в головах. По залу прокатился ропот, кто-то радостно, кто-то с недовольством. Гермиона тихо выругалась и направилась в сторону Драко. Он сидел, развалившись в кресле, словно в своём собственном доме. При её приближении ухмылка скользнула по его лицу. — О, снова ты. Какое счастье. Гермиона молча уселась напротив, скрестив руки и бросив на него взгляд, полный вызова. — Сегодня моя очередь, Малфой. Посмотрим, что у тебя внутри. Драко откинулся на спинку стула и изобразил преувеличенный вздох. — Сомневаюсь, что у тебя что-то выйдет. Я прирожденный оклюмент. Он говорил это шутливо, но в его глазах блеснул знакомый ледяной огонь. Гермиона сжала зубы, её пальцы крепче сомкнулись на палочке. — Сегодня всё будет иначе. Я вытащу тебя на чистую воду, Малфой. Он чуть подался вперёд, их лица разделяли всего несколько дюймов. — Попробуй, Грейнджер, — тихо, почти вкрадчиво произнёс он. — Только не захлебнись в том, что найдёшь. Их взгляды сцепились, палочки наготове. В воздухе повисло напряжение, будто весь класс перестал дышать в ожидании. Гермиона прикрыла глаза, сосредотачиваясь так сильно, что каждая мысль в голове натягивалась, словно тугая струна. Она тянулась к сознанию Малфоя, стараясь ухватиться за хоть какую-то искру, за картинку, за эмоцию. И вдруг — пустота. Ни голосов, ни образов. Лишь бескрайняя дюна, песок переливался золотистыми волнами, летел вихрями, резал лицо, будто ножами ветра. Она шагала вперёд, но всё казалось одинаковым, не было ни дороги, ни намёка на то, куда идти. И вдруг… провал. Земля ушла из-под ног, и она сорвалась вниз, как будто упала в глубокую кроличью нору. Тьма сомкнулась, а потом, ослепительные вспышки. Яркие, обжигающие, слишком живые. Их поцелуй. Вчера. Его рука, жадно сжавшая её талию. Его дыхание, смешавшееся с её. Жар губ, от которого она потеряла голову. — Ох… — Гермиона судорожно вдохнула. Её дыхание сбилось, горло перехватило. Она не могла отвести взгляд от картин, что вспыхивали перед глазами. Сердце билось так сильно, будто вырвется наружу. Гермиона попыталась ухватиться за вспышку, но в тот же миг её словно отбросило назад резким, грубым толчком. Песок дюны обрушился, разлетелся в пыль, и всё вокруг взорвалось ослепительным светом. Она распахнула глаза, тяжело дыша, будто вынырнула из глубокой воды. Перед ней стоял Малфой. Его серые глаза блеснули холодной сталью, а уголки губ растянулись в хищной усмешке. — Что, Грейнджер, — протянул он, чуть склонив голову, — надеялась разглядеть мои слабости? Он наклонился ближе, и его улыбка превратилась в оскал. — Запомни, — голос звучал низко и уверенно, — попав в моё сознание, ты увидишь только то, что я позволю тебе увидеть. На мгновение их взгляды сцепились. И Гермиона поняла… он знал, какие воспоминания ей явились.

***

Гермиона, Джинни и Амели быстрым шагом направлялись по коридору к тренировочному залу. На этот раз у всех в руках были яркие ленты и помпоны — после урока легилименции их ждала репетиция очередного танца для команды по черлидингу. — А вы уже решили, с кем пойдёте на бал-маскарад? — первой завела разговор Амели, хитро прищурившись. — Мне кажется, это отличная возможность… ну, знаешь, показать себя. Гермиона слегка смутилась, но всё же приподняла подбородок. — У меня есть планы, — уклончиво ответила она, не желая выдавать лишнего. — А ты, Джин? — Амели повернулась к рыжеволосой девушке. Джинни чуть замялась и, пожав плечами, пробормотала. — Ну… я с Гарри. Куда ж я денусь. — Голос её прозвучал так поникше, что в коридоре повисла пауза. Гермиона тут же нахмурилась. — Джинни, а что случилось? — осторожно спросила она. Амели тоже приостановилась, заглядывая подруге в глаза. — Вы же вроде… всё хорошо? Но Джинни лишь махнула рукой, будто отгоняя лишние вопросы. — Не сейчас. Пожалуйста. И, ускорив шаг, она первой вошла в зал, оставив Гермиону с Амели. Обе прекрасно поняли, что за её отрешённостью скрывается нечто большее. В зале царила привычная суета. Звонкий смех, стук кроссовок по паркету, шелест лент и ритмичные хлопки. Девочки строились в линию, тренер щёлкнул пальцами, задавая темп. Помпоны взлетали вверх, сверкая блестками, движения отрабатывались синхронно и четко. Амели крутанулась на месте и засмеялась. — Если мы так продолжим, на балу все будут смотреть только на нас! Гермиона тоже улыбнулась, подхватив ритм, но краем глаза заметила Джинни. Та выполняла движения без ошибок… идеально, но её лицо оставалось напряжённым. Улыбка, привычная во время тренировок, куда-то исчезла, взгляд будто стекленел. — Джин, подними руку выше, — крикнула тренер. Джинни послушно подчинилась, но в её жестах чувствовалась механичность. Гермиона прижала к груди помпон и, подойдя ближе, тихо прошептала. — Ты так стараешься улыбаться, что это бросается в глаза. Джинни чуть дёрнулась, но тут же отступила на шаг, словно отгородившись от подруги. — Просто танцуй, Гермиона, — сухо бросила она. Амели, заметив напряжение, подскочила, хлопнув обеих по плечам. — Девчонки, ну вы чего? Мы же команда! Давайте выложимся на максимум — завтра все будут говорить только о нас! И музыка снова поглотила зал, но в груди Гермионы неприятно заныло. Что-то происходило с Джинни, и она явно не собиралась этим делиться.

***

Музыка стихла, и в зале повисла лёгкая усталость, смешанная с возбуждением. Девочки ещё переговаривались между собой, когда тренер — высокая женщина с короткой стрижкой и пронзительным взглядом по имени Селеста Марлоу — хлопнула в ладони, привлекая внимание. — Отлично поработали, девочки, — её голос был твёрдым, но в нём звучала гордость. — А теперь слушайте внимательно. Завтра у нас особый день. Мы не просто тренируемся, мы выступаем. В зале раздался радостный гул. Селеста продолжила, чуть прищурившись. — Команда Гриффиндора играет против Слизерина. Это будет напряжённый матч, и парням нужна наша поддержка. Я уже согласовала костюмы. Красно-золотые, с лентами. Прически одинаковые: высокий хвостик. Хочу, чтобы вы выглядели как единое целое. — Уууух, это будет феерично! — пискнула Амели, едва не подпрыгнув от радости. Селеста позволила себе тонкую улыбку и кивнула. — Именно этого я жду. А теперь, марш отдыхать. Завтра вам нужны силы. И нервы. Девочки засмеялись, начали собирать помпоны и вещи. Гермиона почувствовала, как внутри её поднимается странное волнение, завтра им придётся стоять лицом к лицу со всей школой. И со Слизеринами. А Джинни, закидывая спортивную сумку на плечо, тихо пробормотал. — Завтра будет жарко. Очень жарко.

***

Стадион «Хогвартса» гудел, будто огромный улей. Трибуны были переполнены. Студенты в шарфах факультетов, флажки с гербами, шумовые заклинания, разноцветные огни. Солнце пробивалось сквозь облака, заливая поле ярким светом. На выходной арке один за другим появились игроки. Сначала команда Слизерина в изумрудных мантиях, с гордо поднятыми головами. Впереди шёл капитан, держа метлу так, словно это был меч. За ним остальные, чёткой, уверенной линией. И тут воздух взорвался криками. — Гриффиндор! Гриффиндор! Игроки в красно-золотых мантиях выбежали на поле, трибуны словно содрогнулись. Гарри сжал метлу, напряжённый и собранный, но всё же позволил себе улыбнуться Джинни, когда его взгляд скользнул по рядам поддержки. И вот настал момент. На середину поля вышли девушки-черлидеры. Красные костюмы с золотыми вставками, высокие хвостики, блестящие ленты, помпоны, переливающиеся на солнце. Они построились ровной линией, и на мгновение стадион стих, будто ожидая чего-то особенного. Селеста, стоявшая сбоку, вскинула руку. — Девочки, вперёд! Музыка загремела, и группа поддержки ожила. Помпоны взметнулись вверх, движения были синхронными, уверенными, сильными. Каждое вращение, каждый прыжок поднимали волну восторга с трибун. — Вперёд, Гриффиндор! — выкрикнула Амели, задавая ритм. Гермиона, хоть и смущалась в первые секунды, двигалась уверенно, её глаза горели. А Джинни, несмотря на недавнюю отрешённость, выкладывалась до последнего, будто именно этот танец был для неё битвой не меньше, чем для Гарри матч. И в этот момент по стадиону пронёсся рев, судья взмахнул свистком, метлы поднялись в воздух, и матч начался. Мяч взвился в небо, и стадион взорвался ревом. Гончие рванули вперёд, ловцы держали курс, а трибуны гремели так, что вибрировал воздух. Драко, сидя на своей метле, поймал поток ветра и поднялся выше остальных. Его взгляд на секунду задержался на поле там, где мелькали ярко-красные силуэты группы поддержки. Гермиона в этот момент сделала резкий прыжок с разворотом, помпоны вспыхнули золотыми искрами на солнце. Её волосы, собранные в высокий хвост, разлетелись, и Драко почему-то задержал дыхание. Он должен был следить за соперниками, за снитчем, но глаза снова и снова возвращались к ней. — Малфой! — крикнул кто-то из его команды. — Игра, чёрт тебя возьми! Драко выдохнул, скрипя зубами, и резко рванул в сторону, чтобы поймать квоффл. Но в груди оставалось странное чувство, словно её танец был вызовом именно ему. На земле девочки продолжали синхронные движения, задавая ритм криками. — Гриффиндор! Гриффиндор! Амели подмигнула Гермионе, а та, не сбиваясь с темпа, краем глаза заметила, как высоко над стадионом блеснули серые глаза Драко. Он смотрел прямо на неё. Стадион гудел, воздух звенел от напряжения. Команды яростно сражались. Квоффл то и дело мелькал в руках охотников, а блестящий снитч вспыхивал золотой искрой, то исчезая, то появляясь на краю зрения. Драко сидел низко на метле, прижавшись к древку, его глаза метались по небу в поисках маленького крылышка. Вдруг вспышка! Золотой мячик пронёсся у самого края поля. — Он мой, Поттер, — процедил Малфой, рванув вперёд. Но Гарри оказался тут же, метла в метлу. — Мечтай, Малфой, — огрызнулся он, резко подрезая соперника. Они неслись так близко друг к другу, что их рукава едва не задели. Метлы свистели в воздухе, а под ними бушевала игра. Рон, застывший в воротах, изо всех сил отбивал мяч за мячом, раз за разом спасая команду. Один особенно мощный удар чуть не снёс его с места, но он ловко отбил квоффл кулаком, и трибуны Гриффиндора взревели от восторга. — Ты не удержишься, Поттер! — крикнул Драко, заметив, как снитч взмыл выше. Они оба взлетели, стремясь к самому солнцу, к вершине стадиона. Метлы дрожали от скорости, ветер бил в лицо, золотой мячик сверкал прямо перед ними. И вдруг резкий удар в висках. Мир дрогнул. В глазах Малфоя потемнело, шум трибун превратился в гул, а фигура Гарри размылась. Он ещё тянул руку к снитчу, но пальцы предательски ослабли, метла пошатнулась, и тело словно начало проваливаться в пустоту. Отчаянный гул стадиона исчез, будто его кто-то выключил. Драко падал и вдруг провалился не в траву поля, а в плотную, удушающую темноту. В глазах замелькали образы. Он стоял посреди мрачного зала, стены которого были усыпаны чёрными свечами. Пламя тянулось вверх тонкими, хищными языками, но света почти не давало. В воздухе витал странный, металлический запах крови и сырости. Посреди зала каменный алтарь. На нём лежала змея, огромная, мёртвая, но глаза её вдруг дёрнулись, вспыхнув алым. Шёпот прошёлся эхом: — Возвращение… Тени по стенам зашевелились, превращаясь в фигуры худые, вытянутые, словно кто-то изнутри пытался прорваться сквозь камень. Драко шагнул назад, но пол под ним зашевелился, и он увидел, что стоит на огромном, нарисованном кровью знаке переплетение змеи и черепа. Вдалеке мелькнула высокая фигура в капюшоне, держащая чашу. Чёрная жидкость внутри пузырилась, и из неё поднимались крики сотни голосов, будто мучимых вечной болью. — Его дыхание уже близко… — прошипел голос, от которого у Драко холодок прошёл по коже. И в этот момент змеиное шипение слилось с рёвом трибун, и реальность рванулась обратно поле, небо, его падение. Секунда до удара. Сердце сжалось, трибуны замерли, Гарри потянулся рукой, но уже понимал не успевает. И вдруг Драко распахнул глаза. Видение исчезло, тьма растворилась, а в ушах ударил свист ветра и рев толпы. Инстинкт взорвался в крови, он рывком перехватил метлу и, будто проснувшись, резко вывернул её нос вверх. Метла завизжала от перегрузки, почти ломаясь, но поддалась. Драко пронёсся в считанных сантиметрах от земли, трава вспыхнула под ним вихрем, зашуршала от потока воздуха. Трибуны взревели оглушительно от облегчения и ужаса одновременно. Он ещё секунду мчался вдоль самой земли, дыхание сбивалось, ладони дрожали, но он удержался. Вывел метлу вверх, оставив за собой длинный, почти касающийся травы след. Судья судорожно свистнул, останавливая игру. Мир всё ещё плыл, в висках стучало, сердце билось рвано. Он резко втянул воздух, пытаясь прийти в себя. И вдруг взгляд. Прямо с трибун, среди бушующей толпы, он увидел Гермиону. Она стояла, бледная, будто сама пережила падение, опершись на плечо Амели. Джинни и Амели переглядывались между собой и на неё, явно замечая, что с подругой происходит что-то странное. Гермиона дрожала, губы её шевелились, словно она пыталась что-то сказать, но не могла. Секунда и в груди Драко всё оборвалось. Он резко направил метлу вниз и подлетел почти вплотную к трибунам. Его глаза, холодные и хищные, впились в неё, серые и взвинченные. — Это ты?! — выдохнул он срывающимся голосом, но тут же перешёл на яростный рык. — Ты сделала это видение?! Гермиона дёрнулась, сердце ухнуло куда-то в пятки. Она даже не сразу поняла, как ответить, ведь и сама до конца не осознавала, что именно с ней произошло. А рядом Джинни крепче сжала её за руку, Амели тревожно посмотрела на Малфоя, словно готовая вмешаться. Толпа ревела от непонимания, но для них сейчас мир сузился…только он и она. Драко зависал на метле у самых трибун, его дыхание было тяжёлым, плечи подрагивали от напряжения. Толпа гудела, но он слышал только её голос. Гермиона сделала шаг вперёд, вырываясь из хватки Амели. Лицо её побледнело, глаза блестели страхом и чем-то ещё странным узнающим ужасом. — Ты… тоже видел? — её голос прозвучал чуть громче шёпота, но Драко уловил каждое слово. — Змея?.. Он резко выдохнул, будто удар получил. Серые глаза расширились. Между ними повисла тишина, такая плотная, что даже рев стадиона не мог пробиться внутрь. Они смотрели друг на друга, не моргая, и оба понимали то, что произошло, не случайность. Кареглазка пыталась осознать, как возможно, что он видел то же самое. А Драко сжимал метлу так сильно, что костяшки побелели, но взгляд не отводил. В их глазах мелькнуло одинаковое чувство шок и страх, перемешанные с бешеным желанием понять. Амели и Джинни переглянулись, но ничего не сказали. Даже они почувствовали, что сейчас между Гермионой и Малфоем возникла странная, опасная связь. Над ревущим стадионом внезапно прорезал крик. — Профессор! Кайлу плохо! — голос принадлежал слизеринцу с острым профилем и маслянистыми чёрными волосами. Все головы разом обернулись, прямо на трибунах Кайл обмяк и, потеряв равновесие, рухнул на деревянное сиденье. Лицо побелело, губы посинели. — Кайл! — вскрикнул профессор, бросаясь к нему. Студенты вокруг зашумели, кто-то вскочил, кто-то попятился, не понимая, что происходит. Паника разрасталась быстро, как огонь в сухом лесу. Минерва Макгонагалл резко выпрямилась, подняла палочку к горлу и чётко произнесла. — «Сонорус!» Голос её, став гулким и многократно усиленным, перекрыл шум стадиона. — ТИШИНА! Вздрогнули даже старшекурсники. Минерва обвела трибуны стальным взглядом и властно произнесла. — Все профессора, немедленно сопроводите студентов своих факультетов обратно в замок. Без паники, шагом! Шум начал спадать, преподаватели забегали по рядам, выстраивая учеников. Минерва же быстрым шагом спустилась вниз, мантия колыхалась за её плечами, а взгляд был суров и решителен. Она подошла к Гермионе и Драко, которые стояли слишком близко друг к другу и к происходящему, и коротко, без тени обсуждения сказала. — В мой кабинет. Через двадцать минут. Её голос был таким, что возражений быть не могло. Не теряя ни секунды, она обернулась и поспешила к Кайлу. Рядом уже толпились несколько слизеринцев, бледных и растерянных. Макгонагалл лишь махнула палочкой и тело Кайла мягко приподнялось в воздух, повинуясь её магии. — «Вингардиум Левиоса!» — чётко произнесла она, направляя Кайла к выходу. — Быстрее к мадам Помфри, — бросила она профессорам, а сама двинулась в ногу с левитирующим телом, не теряя ни секунды. Толпа расступалась перед ней, а в воздухе повисло чувство, случилось что-то очень опасное и совершенно непонятное. Коридоры Хогвартса оглушительно звенели тишиной, непривычной после шума трибун. С каждой минутой учеников в замке становилось всё меньше, профессора рассаживали их по башням и гостиным. Но Гермиона и Драко шли в противоположном направлении, туда, где их ждала Минерва. Гермиона спешила, держа шаг быстрый, решительный, но сердце колотилось так, что отдавало в висках. И тут из тени бокового прохода появился Малфой. Метлу он нёс за плечом, волосы были растрёпаны, но взгляд жёсткий, колкий. Они столкнулись глазами. — Даже не пытайся, Грейнджер, — хрипло выдохнул он, преграждая ей дорогу. — Я должен знать. Гермиона стиснула кулаки. — Знать что, Малфой? Что мы оба видели одну и ту же… — она запнулась, чувствуя, как дрогнул голос, — змею? У него дёрнулся уголок губ, но это была не усмешка, скорее нервный тик. — Значит, это не мой бред, — процедил он. — Ты тоже слышала этот шёпот? Она кивнула едва заметно, дыхание перехватило. — Да. И это было… слишком реально. На миг они просто смотрели друг на друга — два врага, которых связывала тайна, слишком опасная, чтобы о ней кричать. — Малфой, — шепнула она, почти неслышно, — это не совпадение. Он приблизился вплотную, глаза сверкнули. — Я знаю. Но почему именно мы? В этот момент шаги профессора Кэрроу эхом отозвались в коридоре. Оба резко отпрянули, как будто между ними ничего не происходило. Дверь кабинета профессора Макгонагалл закрылась за их спинами гулко и окончательно, будто отрезала их от всего замка. Внутри царила тяжёлая, напряжённая тишина. Гермиона и Драко остановились рядом, но каждый чуть поодаль, словно невидимая черта разделяла их. Минерва сидела за столом, пальцы сцеплены в замок, взгляд жёсткий, пронзающий. Но рядом с ней стоял профессор Кэрроу, высокий, с хищной усмешкой, будто происходящее доставляло ему странное удовольствие. — Проходите, — коротко сказала Макгонагалл, усилием воли сдерживая тревогу. — Нам нужно поговорить. Кэрроу скрестил руки на груди, глядя то на Драко, то на Гермиону. — Очень любопытно, — протянул он. — Один едва не рухнул с метлы, другая слишком… нервно реагирует. А ещё этот мальчишка, Кайл… — он хмыкнул. — Уж не кажется ли вам, что всё это звенья одной цепи? Гермиона сжала кулаки, пытаясь не выдать дрожь. — Кайл… он просто потерял сознание, — быстро выдохнула она. — Просто? — прищурился Кэрроу, его голос был похож на яд. — В Хогвартсе ничего не бывает просто. Драко резко поднял голову, серые глаза сверкнули. — Если у вас есть предположения, профессор, выскажите их прямо, — процедил он. Минерва ударила ладонью по столу, и оба замолчали. — Довольно. — Её голос был твёрдым, как сталь. — Вы оба знаете больше, чем говорите. Сейчас вы расскажете подробный отчёт о том, что произошло на матче. Кэрроу склонил голову, усмехнувшись, но глаза его оставались цепкими, изучающими. Казалось, он уже строил свои догадки. Драко выпрямился, словно вытянули струной. Его губы поджались, но он заговорил. — Я… во время игры. Когда уже почти схватил снитч. — продолжил он, стиснув зубы. — Перед глазами вспыхнула картина. Песчаная равнина. Тьма. И змея. Огромная, бесконечная. Она была мертва, но после открыла глаза, словно ожила. Минерва медленно перевела взгляд на Гермиону. Та сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Я видела то же самое, — призналась она. — Только… был ещё голос. Шёпот. Он… — она понизила голос, будто сама боялась его повторить, — говорил о возвращении. Кэрроу усмехнулся в тени, но ничего не сказал. Лишь взгляд его стал острее. Минерва нахмурилась, глаза её сузились. Она долго смотрела на обоих, словно пыталась оценить правду в их словах. Затем резко поднялась и обошла стол. — Вы должны запомнить вот что, — голос её зазвенел сталью. — Никто. Никто из студентов не должен знать, что вы видели. Если это станет известным, то Хогвартс накроет паника. А паника это то, чего нам меньше всего нужно. Она остановилась между ними, её взгляд был таким строгим, что Гермиона невольно поёжилась. — До особого распоряжения это останется нашей тайной. Ясно? Оба кивнули, хоть и неохотно. Минерва выдержала паузу, потом тихо добавила. — Я сама разберусь, что за этим стоит. И, не сказав больше ни слова, жестом отпустила их. Дверь кабинета захлопнулась за их спинами с глухим эхом. Коридор показался слишком пустым и холодным после напряжённого разговора. Гермиона и Драко вышли почти плечом к плечу, оба молчали, всё ещё переваривая то, что только что произошло. Но у лестницы их уже ждали Джинни и Амели. Лица у девочек были бледные, тревожные. Джинни первой бросилась вперёд. — Наконец-то! — её голос дрогнул. — Мы вас ждали… С Кайлом всё плохо. Гермиона застыла. — Что значит «плохо»? — её голос прозвучал резче, чем она хотела. Амели шагнула ближе, взгляд метался то на Гермиону, то на Драко. — Он до сих пор без сознания, — выдохнула она. — Мадам Помфри говорит, что его состояние нестабильно. Словно что-то держит его где-то между сном и… — она запнулась, не решившись договорить. Гермиона резко вцепилась в перила лестницы, пальцы побелели. Драко бросил быстрый взгляд на неё и впервые в его глазах не было насмешки. — Между… где? — прошептала Гермиона, едва находя силы говорить. Джинни опустила глаза. — Она сказала… будто он борется внутри себя. Как будто кто-то держит его там. Повисла тишина, от которой сжалось сердце.