Глаза в глаза

***

Гермиона открыла глаза первой. Комната утопала в тишине, только ровное дыхание Джинни и Амели наполняло пространство мягким ритмом сна. Она осторожно скинула с себя одеяло и босыми ступнями почти неслышно скользнула к двери, стараясь не потревожить подруг. В душе ледяная вода ударила по коже, заставив ее вздрогнуть и резко вдохнуть. Каждая капля словно смывала остатки тяжелых мыслей и усталости, наполняя тело бодростью и какой-то хрупкой ясностью. Она закрыла глаза, позволив воде стекать по лицу, и выдохнула, будто вместе с этим отпускала все тревоги. Затем, неторопливо, с особой сосредоточенностью, она начала собираться. Тонкие мазки косметики ложились на лицо, подчеркивая его свежесть и естественную красоту. Взмах палочки и тяжелые платиновые пряди упали на плечи в мягких упругих кудрях. Она слегка тронула одну локон, позволив ему скользнуть между пальцев. И в тот же миг воспоминание вспыхнуло, словно огонь его руки, его губы, этот дерзкий поцелуй, от которого у нее перехватило дыхание. В груди стало тесно, щеки вспыхнули, а сердце забилось чаще. Она сжала губы, но тут же позволила себе едва заметную улыбку стеснительную, трепетную, как будто сама себе не верила, что это было на самом деле. Гермиона вдохнула глубже, поправила волосы и посмотрела на свое отражение. В глазах мелькнула тень смущения, но вместе с ней и что-то новое, странное, сильное. Она задержала взгляд на зеркале чуть дольше, чем обычно. Казалось, что отражение выдает её слишком раскрасневшиеся щеки, слишком блестящие глаза, слишком мягкая улыбка, которую невозможно объяснить утренним настроением. Сердце кольнуло. Джинни с Амели ведь могут что-то заметить. Они знают её лучше всех, и достаточно одного взгляда, чтобы раскусить. Гермиона провела ладонью по щеке, словно пытаясь стереть с лица все следы этого тайного волнения. — Нет, — шепнула она едва слышно самой себе, — это останется моим. Она провела палочкой над волосами, фиксируя кудри, собрала вещи и вернулась в комнату. Джинни и Амели все ещё спали, и Гермиона с облегчением улыбнулась. Её маленькая тайна была в безопасности. Джинни, раскинувшись на кровати, уткнулась лицом в подушку, а Амели как обычно умудрилась закрутиться в одеяло так, будто вела с ним ожесточённую битву. — Просыпайтесь, ходячие мемы, — протянула она, хлопнув в ладоши. — Если так и будете спать, то на тренировку придётся нести вас на руках! — Мм-м… ещё пять минут… — простонала Джинни, даже не открыв глаз. — Скажи это профессору Макгонагалл, когда она спросит, почему ты пропустила репетицию вальса, — фыркнула Гермиона. Амели, запутавшись в одеяле, попыталась подняться, но вместо этого грохнулась с кровати на пол. — Ну вот, — пробурчала она, высвобождая руки, — я уже репетирую падение в танце. Гермиона покачала головой, поправляя на себе свой новый спортивный костюм. Он был нежно-розового цвета облегающие высокие леггинсы подчёркивали фигуру, а сверху укороченный топ с тонкими лямками и длинный полупрозрачный кроссовер с завязками, которые изящно обвивали талию. Образ выглядел нежно и элегантно. — Ты хоть понимаешь, что слишком красива для обычной тренировки? — Джинни, наконец, села, протирая глаза. — Все упадут в обморок. Гермиона смущённо фыркнула и закатила глаза. — Всё, вставайте! Сегодня у нас первая репетиция, если мы не отточим вальс к балу-маскараду, нас выставят посмешищем! — Поздно, — ухмыльнулась Амели, запихивая волосы в хвост, — мы уже посмешище. Комната наполнилась смехом и шумом сборов. Джинни искала второй кроссовок, Амели гонялась за своим одеялом, которое никак не хотело её отпускать, а Гермиона пыталась всех организовать, но при этом сама ловила себя на том, что улыбается слишком часто. Двери зала распахнулись почти с грохотом Гермиона, Джинни и Амели буквально влетели внутрь, чуть не сбив друг друга на входе. Их шаги разнеслись эхом по огромному пространству с высокими потолками и зеркальными стенами, где уже собрались остальные ученики. Все выглядели так, будто их вытащили с кровати за уши. Тео едва держал глаза открытыми и зевал так широко, будто хотел проглотить весь зал, Блейз опирался на стену с видом человека, которому жизненно необходим кофе, Гарри устало потирал затылок. Даже Элис с Маркусом выглядели так, будто предпочли бы остаться под одеялом. И только Драко стоял в центре зала идеально собранный свежий, холодно-элегантный, с таким видом, словно именно он руководил всем процессом. — О, ну наконец-то, — протянул он ледяным, но нарочито громким голосом. — Мы уж подумали, вы решили явиться сразу к балу. — Собирались миллион лет, — добавил Тео с кривой ухмылкой, и зал дружно хмыкнул. — Мы хотя бы выглядим так, будто собирались, — не осталась в долгу Амели, поправляя волосы. — Ага, — Блейз лениво оглядел Гермиону с ног до головы, задержав взгляд на её костюме, — кое-кто, похоже, собирался на подиум, а не на тренировку. Гермиона вспыхнула, но лишь гордо подняла подбородок. — Всё, хватит болтать, — вмешалась Джинни, хлопнув в ладоши. — Мы сюда танцевать пришли, а не меряться скоростью сборов! — Или количеством кудрей, — тихо добавил Маркус, но достаточно громко, чтобы Гермиона его услышала. В зале снова прокатился смех. Гермиона закатила глаза, но где-то глубоко внутри сердце всё равно сжалось, когда она почувствовала взгляд Драко слишком внимательный, слишком изучающий. Дверь в зал открылась, и внутрь вошла высокая ведьма с прямой осанкой и строгим, но не лишённым тепла выражением лица. На ней было бордовое платье до пола и чёрная мантия, а в руках длинная тонкая палочка и папка с заметками. — Доброе утро, ученики, — её голос прозвучал чётко, с лёгким акцентом на каждой букве. — Я профессор Аурелия Синклер, и именно я буду отвечать за то, чтобы к балу-маскараду ваш вальс выглядел достойно. Ученики переглянулись кто-то подтянулся, кто-то, наоборот, выглядел ещё более сонным. — Перейдем сразу к делу! Итак, для начала музыка, — продолжила Синклер, щёлкнув пальцами. — У кого есть предложения? Сразу же поднялся шум. — Что-то классическое, — предложил Блейз. — Нет, давайте современное, — возразила Джинни. — А может, что-то с лёгким джазом? — неуверенно вставила Элис. — Только не марш, — проворчал Тео, прикрывая рот ладонью от зевка. Каждый пытался отстоять своё, спор становился всё более громким и эмоциональным, пока профессор Синклер не постучала палочкой по полу. В зале воцарилась тишина. — Музыку мы выберем позже, — сухо перебила она. — А сейчас к главному. По распоряжению профессора Макгонагалл пары должны состоять из учеников разных факультетов. И чтобы избежать жалоб и подозрений в предвзятости, вы будете распределены… жеребьёвкой. Она взмахнула палочкой в воздухе материализовалась шляпа, из которой вылетели свернутые бумажные полоски. — Подходите по очереди, вытягивайте и судьба решит, с кем вы откроете бал, — с лёгкой улыбкой произнесла профессор. Ученики переглянулись кто-то с интересом, кто-то с недовольством, а кто-то с едва скрываемым азартом. Ученики, переглянувшись, начали по очереди подходить к волшебной шляпе. Бумажки, свернутые в аккуратные свитки, едва заметно шевелились, словно дразнили будущих танцоров. Первым шагнул Гарри. Он сунул руку внутрь, вытянул полоску и развернул её под взглядами всех. — Пэнси Паркинсон, — прочитал он вслух. — Ну конечно, — с лёгкой усмешкой протянула Пэнси, поправляя волосы. — Надеюсь, Поттер, ты хотя бы умеешь отличать вальс от квиддичного полёта. Смех прокатился по залу, а Гарри только закатил глаза. Следующей вышла Джинни. Она уверенно вытащила бумажку и тут же нахмурилась. — Блейз Забини. — О, ну хоть сегодня мне повезло, — ухмыльнулся Блейз, слегка поклонившись. — Гриффиндор и Слизерин — звучит как идеальная комбинация. Джинни прищурилась, но уголки её губ дрогнули. Гарри сдерживал свою ревность как мог, но кто бы мог подумать что сама судьбы сыграет с ним злую шутку и заставит его смотреть на то, как его девушка будет танцевать с ним… с Забини Амели шагнула к шляпе, вытянула свиток и, разворачивая, сама себе прошептала. — Только не Тео, только не Тео… — Теодор Нотт, — громко произнесла она, и Тео едва не прыснул от смеха. — Судьба жестока, — театрально вздохнул он, — но я обещаю, что наступлю тебе на ноги только два раза. — Я запомню! — пригрозила Амели, но глаза у неё светились. Дальше к шляпе шагнул Драко. Его движения были медленными, выверенными, он словно знал заранее, что именно произойдёт. Бумажка легко развернулась в его пальцах. — Гермиона Грейнджер. В зале сразу же воцарилась напряжённая тишина. Гермиона почувствовала, как сердце уходит в пятки, а щеки заливает жар. Драко же лишь слегка склонил голову, в его взгляде мелькнуло что-то опасное и насмешливое. — Судьба явно обладает чувством юмора, — произнес он тихо, но достаточно громко, чтобы Гермиона услышала. Последними к шляпе подошли Элис и Маркус. У Элис оказалась бумажка с именем Маркуса, а у него с её. — Ну хоть тут без неожиданностей, — усмехнулась девушка, пожав плечами. Профессор Синклер одобрительно кивнула. — Отлично. Теперь у каждого есть пара. С сегодняшнего дня мы начнём интенсивные репетиции. Надеюсь, вы понимаете, что именно от вас зависит открытие бала. Ученики загудели, каждый со своими эмоциями от досады до скрытого восторга. А Гермиона украдкой снова взглянула на Драко и её дыхание сбилось. Зал наполнился лёгким шорохом, ученики начали расходиться по парам. Профессор Синклер щёлкнула палочкой, и в воздухе зазвучала музыка мягкая, плавная, но с чётким ритмом, идеально подходящим для вальса. — Встаём, — скомандовала она. — Сначала просто почувствуйте ритм. Гарри с Пэнси двинулись первыми. Гарри смущённо держал её за талию, боясь лишний раз задеть, а Пэнси комментировала каждый его шаг. — Левее… нет, правее… Поттер, ты вообще знаешь, что у тебя две ноги? — язвила она, но в её глазах сверкали весёлые искры. Джинни и Блейз спорили ещё до того, как начали. — Я веду, — заявила Джинни. — Ты что? Это обязанность мужчины, — ухмыльнулся Блейз. — Тогда учись вести нормально, — отрезала она и, наступив ему на ногу, торжествующе улыбнулась. Амели и Тео выглядели, как комедия в чистом виде. Тео нарочно шагал чуть медленнее, чем нужно, а Амели то и дело дергала его за рукав. — Ты издеваешься? — Я правда стараюсь, — ухмыльнулся он. — Это изюминка танца. Элис и Маркус оказались самыми спокойными, они двигались размеренно, стараясь уловить ритм. У них не получалось идеально, но хотя бы никто не падал. А вот когда Драко встал напротив Гермионы, воздух будто стал гуще. Он чуть наклонил голову, подал ей руку слишком вежливо, слишком по-королевски. Гермиона замялась, но всё же вложила свою ладонь в его. — Постарайся не наступать мне на ноги, Грейнджер, — прошептал он с ухмылкой. — Постарайся не смотреть на себя в зеркало, Малфой, — парировала она, но голос дрогнул. Их шаги совпали с музыкой удивительно легко. Там, где у других пары движения были рваными и неловкими, у них получилось плавно и естественно, словно они танцевали не в первый раз. Гермиона чувствовала, как сердце вырывается из груди, а дыхание сбивается, но ноги двигались сами по себе, следуя за ним. Профессор Синклер заметила это и слегка приподняла бровь, но промолчала. Зато остальные переглядывались и в глазах многих читалось недоумение. — Вот это да… — шепнула Джинни, наблюдая за ними. — И кто говорил, что они друг друга терпеть не могут? Музыка в зале набирала силу, пары пытались двигаться синхронно, но у кого-то всё ещё получалось больше комично, чем элегантно. Гермиона же, сосредоточившись, шагала в такт, взгляд упрямо держала в стороне, чтобы не утонуть в серых глазах напротив. Но стоило ей на миг задуматься, сердце предательски ударило быстрее, дыхание сбилось и нога ушла чуть не в ту сторону. Она уже почувствовала, как теряет равновесие… В следующее мгновение сильная рука Драко обхватила её за талию, притянув ближе. Он удержал её так уверенно, будто вовсе ждал этого момента. — Осторожнее, Грейнджер, — прошептал он тихо, его дыхание коснулось её щеки. — Или ты хочешь рухнуть мне прямо в объятия? У Гермионы загорелись уши, но она упрямо выдохнула. — Я… сама справлюсь. Зал загудел. Тео прыснул от смеха. — Ого, Грейнджер решила добавить драматизма в танец! — Скорее романтики, — протянула Пэнси, выразительно изогнув брови. Джинни нахмурилась, но в её глазах мелькнула смешинка. — Если они ещё раз так посмотрят друг на друга, репетиция превратится в спектакль. Профессор Синклер постучала палочкой по полу. — Концентрируйтесь! Это вальс, а не школьная драма. Но даже под строгим тоном учительницы Гермиона не могла не чувствовать, что всё тело пылает там, где её касалась рука Драко. Музыка оборвалась резким взмахом палочки, и эхо затихших аккордов прокатилось по залу. Ученики в один момент замерли, многие с облегчением ведь после нескольких минут попыток их ноги явно жили собственной жизнью. Профессор Синклер прошлась вдоль рядов, взгляд у неё был внимательный, строгий, но не лишённый иронии. Она остановилась в центре, хлопнула в ладони. — Так, внимание! У нас бал-маскарад, а не турнир по наступанию друг другу на ноги. Смех раздался почти у всех пар. Гарри с виноватым видом отодвинул ногу от Пэнси. Та театрально закатила глаза. — Я же говорила — у Поттера ноги из дерева. — У кого-то хотя бы есть ноги, — пробормотал Тео, на которого Амели смотрела так, будто готова прикончить прямо на месте. — Нотт! — строго окликнула его профессор. — Вальс это не сон на ходу. Либо ты танцуешь, либо я превращаю тебя в подушку для своей кошки. Зал прыснул от смеха, Тео покорно поклонился. Синклер повернулась к Джинни и Блейзу. — Уизли, Забини… у вас слишком много споров, слишком мало танца. Запомните, здесь есть только один лидер… музыка. — Отлично, — усмехнулась Джинни. — Пусть тогда она ведёт. — Ага, и наступает на ноги, — хмыкнул Блейз. Гермиона стояла напротив Драко, всё ещё ощущая прикосновения его руки . Она старалась выглядеть спокойной, но сердце всё ещё било тревожный ритм. Синклер задержала взгляд на них дольше других. — Малфой, Грейнджер, — медленно произнесла она. — Удивительно… но у вас вышло лучше всех. Хотя… — она слегка прищурилась, — вальс это танец уважения, а не дуэль взглядов. Постарайтесь запомнить это. Драко едва заметно улыбнулся уголком губ, а Гермиона поспешно отвернулась, стараясь скрыть жар на лице. — А теперь, — хлопнула в ладони профессор, — короткий перерыв. Через пять минут повторим с самого начала. И я хочу видеть танцоров, а не цирк. Ученики разом зашевелились, кто-то сразу плюхнулся на пол, кто-то потянулся к воде. Но напряжение в воздухе между некоторыми парами явно только нарастало. — Поттер, — Пэнси со смешком ткнула Гарри в плечо, — если ты ещё раз мне на ногу наступишь, я попрошу мадам Помфри заказывать протез. — Зато честно, — огрызнулся Гарри, — я хоть не нарочно. — Конечно, — хмыкнул Тео, валяясь на полу, — вальс с элементами боевых травм. Поттер задаёт новый стиль. Амели тут же пнула его в бок носком кроссовки. — Тебя вообще танцевать взяли как комедийную вставку! Блейз, развалившись на подоконнике, лениво усмехнулся. — А я вообще доволен. Вон, Джинни меня ведёт, можно и самому ничего не делать. — Ох, если я ещё раз поведу тебя так, как хочу, — фыркнула Джинни, — ты до конца года будешь хромать. Смех пронёсся по залу, и все взгляды постепенно скосились к центру, где стояли Гермиона и Драко. — Ну а вот эти двое… — протянул Тео, приподняв брови. — Я что-то не понял, мы тут репетируем вальс или сцену из романтической пьесы? — Скорее из трагедии, — добавила Пэнси с ехидной улыбкой. — Посмотрите только, Малфой и Грейнджер. Вчера враги, сегодня танцуют так, будто всю жизнь вместе репетировали. Гермиона вспыхнула и резко скрестила руки на груди. — Перестаньте нести чушь. Мы просто… нормально отработали шаги. — Просто? — Драко чуть склонил голову, уголки губ едва заметно дрогнули. — Если это «просто», то я даже боюсь представить, как будет, когда ты начнёшь стараться. Зал снова взорвался смехом, а Гермиона сжала губы, не находя, что ответить. Щёки её пылали, но внутри всё странно сжималось от того, что он сказал это слишком… серьёзно. Профессор Синклер снова хлопнула в ладони, и смех мгновенно стих. Она выпрямилась, её взгляд пробежался по залу так строго, что даже самые наглые ухмылки исчезли с лиц учеников. — Достаточно балагана, — произнесла она твёрдо. — Если вы собираетесь открывать бал, вы должны помнить главное правило вальса он танцуется для публики. Не для себя, не для стены, а для того, кто смотрит. Ученики обменялись недовольными взглядами. — Поэтому, — продолжила Синклер, щёлкнув палочкой, и в воздухе снова зазвучала музыка, — сейчас каждая пара будет танцевать отдельно, в центре зала. Остальные смотрят. И да, я требую, чтобы вы смотрели друг другу в глаза. Не вниз на ноги, не в потолок, а только в глаза партнёра. И не смейте отводить взгляд до конца танца. — О, это будет интересно, — пробормотал Тео, уже предвкушая. — Да уж, — усмехнулась Пэнси. — Кто первый сдастся? Синклер кивнула. — Начнём по порядку. Поттер и Паркинсон вперёд. Остальные наблюдают и делают выводы. Гарри и Пэнси вышли в центр, и зал затаил дыхание. Но напряжение витало в воздухе не из-за них, все украдкой поглядывали на Драко и Гермиону, прекрасно понимая, что именно их танец станет главным зрелищем. Музыка снова зазвучала плавная, с лёгким нарастанием ритма. Гарри и Пэнси шагнули в центр. Гарри держался скованно, будто боялся дотронуться до Пэнси больше, чем требуется, а та сверлила его глазами, как будто от этого зависела его жизнь. — В глаза, Поттер, — тихо напомнила она, когда он в очередной раз уставился на собственные ноги. — Если ещё раз опустишь взгляд, я сама тебе его подниму. Зал прыснул от смеха, а Гарри, покраснев, заставил себя смотреть ей прямо в лицо. Они кое-как дошагали до конца отрывка, под дружные аплодисменты и подколы Тео. Следующими вышли Джинни и Блейз. Их танец напоминал дуэль, каждый упрямо пытался «вести», и в какой-то момент они так синхронно наступили друг другу на ноги, что зал разразился хохотом. — Видишь, Забини, — ухмыльнулась Джинни, — у нас гармония. Потом в центр вышли Амели и Тео. Тео сделал вид, что засыпает прямо на ходу, уронив голову ей на плечо. Амели пихнула его в бок, но публика только смеялась громче. — В глазах у тебя такие прекрасные подушки, — лениво протянул он, чем вызвал новую волну смеха. Элис и Маркус танцевали аккуратно, но сухо, словно выполняли задание. Они сделали всё правильно, но без искры, и зал встретил их вежливыми, но не горячими аплодисментами. И вот, когда все пары оттанцевали, зал наполнился напряжённым ожиданием. Взгляды обернулись к Гермионе и Драко. — Ну что ж, — с лёгкой, но хитрой улыбкой произнесла профессор Синклер. — Малфой, Грейнджер… ваш выход. И помните в глаза и только в глаза. Драко шагнул вперёд первым, протянув руку. Его движения были спокойны, уверены, будто он действительно рождён для сцены. Гермиона на мгновение замялась, но затем вложила ладонь в его руку. В зале воцарилась тишина. Даже самые шумные ребята будто затаили дыхание, все ждали. Зал с зеркалами вдруг стал меньше или, точнее, мир вокруг сузился до круга света над парой в центре. Музыка, которая до этого была просто фоном для упражнений, нарастила темп и глубину, обтянув пространство тёплым слоем звуков. Каждый аккорд казался как шаг по тонкому льду, опасно красиво. Драко сделал шаг вперёд первым. Его движение было спокойным, отточенным рука, протянутый для приветствия и ладонь, приглашая. Гермиона на мгновение зависла, взяла эту руку, не как просьбу, а как вызов, крепко, по-своему. Она всегда держала спину прямо, никогда не позволяла себе удобного уклона или легкости, навязанной кем-то другим. Но сейчас, когда его взгляд задержался на её и профессор напомнил «в глаза и только в глаза», что-то в ней сменилось, не сдавшаяся, а выбравшая доверие на своих условиях. Он повёл. Их шаги были простыми, но точными, первый поворот и всё тело слушается музыки. Она чувствовала его руку у себя на талии, твёрдую, но не давящую, руку, которая направляла, а не приказывала. Его другая ладонь держала её кисть, и между ними возникла невидимая нить, не цепь, а направление. Она дерзкая, решительная, привыкшая брать инициативу сама, удивилась, как приятно быть ведомой, причём ведомой так, что это не лишает её силы. Ритм усилится. Они кружатся, и каждый оборот как шаг дальше от зала, от хихиканья и шепота. Свет, отражённый в зеркалах, превращается в размытые полосы, лица зрителей расплываются. Время сжимается, счёт музыки, дыхание, легкий скрип обуви по паркету. Гермиона ощущает, как плечи, обычно напряжённые от постоянной готовности к защите, вдруг распускаются, словно кто-то выключил напряжение в мышцах. Это не слабость, это выбор позволить себе быть лёгкой в точный момент. И вот тот момент…наклон назад. Она делает его не робко, не с робким доверием, а с вызовом «смотри, на что я способна». Тело откидывается назад, позвоночник рисует линию доверия и дрожит от азарта. Его рука мгновенно охватывает поясницу, вторая кисть удерживает её запястье, опора отточенная, мгновенная, как ответ на вопрос. Он не притянул её к себе в попытке обладать, он дал опору, позволив ей раскрыться. В тот момент, когда её взгляд скользит к его, мир действительно пропадает, остался только звук музыки и контакт двух тел, выверенный до миллиметра. Опиши я это просто сухо «она наклонилась, он поймал» — это было бы неправдой. Там была целая физиология. Пятки, напряжение икр, небольшая дрожь в ладонях, воздух, что проходит между их губами, дыхание, которое на секунду синхронизировалось. Её платиновые локоны, недавно подкрученные палочкой раскрылись веером и чуть коснулись пола, кудри сверкнули, как будто поймали свет. По щеке Гермионы пробежал холодок, не от страха, а от прилива живости и на губах у неё невольно заиграла улыбка, дерзкая, но мягкая. Драко держал её так, чтобы она могла упасть и в этом разрешении упасть была свобода. Его большая ладонь чувствовала каждый изгиб её корпуса; он не жёстко фиксировал, а направлял. Когда музыка на миг задержала дыхание, они остались в этом наклоне, фонтане времени. Зал замер, кто-то с вдохом, кто-то с подавленным шёпотом. Взгляд Гермионы встретился с его взглядом всегда холодным, но теперь тёплым. И она увидела там не приказы, не испытание, а приглашение. Она ответила взглядом, который говорил «я не прогибаюсь, я выбираю». Потом наступил финальный аккорд. Он плавно, без спешки, вернул её в вертикаль, сначала плечо, потом поясница и она словно вернулась, но уже другая, чуть легче, чуть шире в плечах. Их руки расстались, но сцепление не растаяло это был не разрыв, а обещание продолжения. Зал взорвался, сначала шёпотом, затем аплодисментами, которые ломались о тишину между ними и превращались в горячие голоса одобрения. Кто-то вздохнул, кто-то смеялся, кто-то шептал «ну и парочка», но Гермиона слышала только мечущийся ритм собственного сердца и оставшийся между ними тихий, едва уловимый обмен улыбками. Она выпрямилась, поправила кудрь у виска, дерзко прищурилась, и в этом движении не покорность, а победа. Драко слегка наклонил голову, уголок его рта приподнялся в том самом едва заметном вызове, который мог значить всё что угодно, но ничего не означал публично. — Ну вы, конечно, устроили спектакль, — проворчал Тео, но в голосе слышалось уважение. — Видел? Я же говорил, что Малфой рожден для сцены, — подколол Блейз, подмигнув Джинни. — Скорее для цирка, — парировала та, но глаза её блестели от смеха. Гермиона, чуть переводя дыхание, поправляет прядь волос, делает вид, что всё в порядке. Драко наклоняется ближе, чтобы только она услышала. — Признай, Грейнджер… ты хотела, чтобы я тебя поймал. Она поднимает на него глаза, дерзко, но с тенью улыбки. — Я хотела проверить, справишься ли ты. — И? — его уголок губ поднимается чуть выше. — Хм, к моему удивлению, справился. — Она поднимает бровь, словно это просто констатация факта. Драко, тихо, почти шёпотом. — Ты ещё не знаешь, на что я способен. Гермиона усмехается, но сердце предательски пропускает удар. — Не переоценивай себя, Малфой. Это был всего лишь танец. Он делает полшага назад, но взгляд продолжает держать её, не отпуская. — Иногда один танец значит больше, чем битва. Сзади восклицает Амели. — Так, всё, любовь-морковь потом, нас профессор сейчас опять строить будет! Зал разражается смехом, напряжение слегка рассеивается, но у Гермионы на щеках всё ещё горят алые пятна. Профессор Синклер подняла ладони, и зал мгновенно стих, хотя на лицах учеников ещё играли улыбки после их выступления. — Так, господа, — её голос прозвучал чётко, с хрипотцой, от которой сразу хотелось подтянуться, — это всё, конечно, прекрасно шутки, наклоны, смех. Но вальс это не баловство. На открытии маскарада вы будете лицом школы. Поэтому следующая связка будет сложнее. Она хлопнула в ладони, и в воздухе вспыхнули золотые нити, образовавшие схему танца шаги, повороты, наклон, резкий переход в новую позицию. — Условие остаётся прежним смотреть в глаза. Не отворачиваться, не прятаться. Даже если хотите закатить глаза от усталости делайте это вместе, ясно? Зал засмеялся, но все знали, она не шутит. Музыка зазвучала снова быстрее, сложнее. Гарри с Пэнси с трудом успевали, Джинни и Блейз снова начинали спорить, кто ведёт. Амели хохотала над Тео, который всё время нарочно делал па, будто в комедийном танце. А в центре зала снова оказались Гермиона и Драко. Он шагнул ближе, протянул руку, снова уверенно, но без лишнего пафоса. Она положила ладонь решительно, будто говорила, я иду с тобой в этот бой. Шаги пошли быстрее раз-два, поворот, лёгкий толчок и Гермиона уже кружится, локоны рассыпаются. Он ловит её на каждом развороте, их дыхания синхронизируются, будто сама музыка вела их обоих. И вот новая связка, резкий наклон вбок. Она почти теряет равновесие, но его рука оказывается там, где нужно, в ту же секунду. Глаза в глаза…близко, слишком близко. — Ты опять проверяешь меня? — выдыхает он сквозь музыку. — А ты всё ещё справляешься, — отвечает она, и улыбка на её губах дерзкая, но чуть мягче, чем раньше. И в этот миг зал будто растворяется шум, смех, чужие шаги превращаются в размытое эхо. В их дуэте есть своя вселенная с напряжением, притяжением и тем, что никто другой не должен знать. Профессор Синклер останавливает музыку резким взмахом палочки. — Стоп! — её голос разрезает воздух. — Ну, теперь я вижу, есть пары, которые понимают, что значит танцевать вместе, а не рядом. Остальным советую учиться у них. В зале снова шёпот и перешёптывания. Кто-то прыснул со смеха, кто-то свистнул. Гермиона чувствует, как вспыхивают уши, но взгляд Драко всё ещё держит её, будто говорит…мы ещё не закончили. Зал постепенно опустел смех, шаги, гул голосов растворялись за дверями. Гарри с Джинни увлекли Амели и Тео, Блейз что-то вполголоса говорил Пэнси, и они ушли последними. Гермиона задержалась у зеркала поправила кудри, будто проверяла, не растрепалась ли после танцев. На самом деле она тянула время. — Опять любуешься собой? — раздалось позади. Она сразу узнала этот голос насмешливый, ленивый, но с подтекстом. Драко стоял, прислонившись к дверному косяку, руки в карманах. Улыбка была лёгкой, почти невесомой. — В отличие от некоторых, я не трачу время на самолюбование, — отрезала она, но уголок губ всё же дёрнулся. Он сделал несколько шагов вперёд. — Хм. Странно. А мне показалось, что сегодня на паркете ты вполне наслаждалась вниманием. — Я наслаждалась танцем, — поправила она, глядя прямо в его глаза, не позволяя себе дрогнуть. Он замер рядом, расстояние между ними, всего пара шагов. Смотрел пристально, чуть наклонив голову. — Признай, Грейнджер… ты почувствовала то же, что и я. Гермиона вскинула подбородок. — И что же ты там «почувствовал», Малфой? Он сделал ещё шаг, теперь они почти касались дыханием. Его голос стал тише. — Что мир можно вычеркнуть. Что остаётся только музыка… и ты. Гермиона на мгновение задержала дыхание. Её сердце сжалось, а внутри проскочила дрожь, опасно похожая на то самое чувство, которое она так не хотела признавать. Но вместо ответа она ухмыльнулась дерзко, по-слизерински, будто бросая вызов. — Может, тебе просто понравилось, что я позволила тебе вести. Драко улыбнулся чуть шире. — Позволила? — он сделал паузу, его глаза блеснули. — Или доверилась? Она молчала секунду слишком долго, а потом резко отстранилась, пройдя мимо, будто между ними ничего и не было. — Увидимся на следующей репетиции, Малфой. Постарайся не наступить мне на ногу. Он обернулся ей вслед, уголок губ приподнялся. — А ты постарайся снова не украсть у меня весь зал.

***

Гермиона тихо вошла в комнату, стараясь не шуметь, но зря. Джинни уже сидела на кровати в пижаме, с растрёпанными волосами и хитрой улыбкой. Амели валялась рядом, укрывшись одеялом по уши, но глаза блестели, она только делала вид, что спит. — Ну здравствуй, прима-балерина, — с ленцой протянула Джинни. — Как там твой Малфой? Не наступил на ноги? Гермиона закатила глаза и подошла к своему столу. — Джинни, перестань. Это была обычная репетиция. — Обычная? — Амели не выдержала, высунула голову из-под одеяла. — Если это «обычная», то я потомок Мерлина. Зал ещё минут десять гудел после вашего танца. — Я видела, — поддакнула Джинни, — как он на тебя смотрел. Прямо… ммм… — она картинно сложила руки на груди и закатила глаза, изображая романтический экстаз. Гермиона бросила в неё подушкой. — Вы обе сошли с ума. Мы просто выполняли задание профессора. — Конечно, конечно, — захихикала Амели. — Только почему-то, когда он тебя держал в наклоне, у тебя щёки стали краснее, чем у Пэнси, когда Гарри сказал ей «извини» за наступленную ногу. Джинни прыснула от смеха. — Признайся, Гермиона, — подмигнула она, — тебе понравилось. Хоть чуть-чуть. Кареглазка на секунду застыла, потом медленно усмехнулась, но взгляд её был твёрдым. — Я не из тех, кто теряет голову от одного танца. Даже если партнёр Малфой. Она отвернулась к зеркалу, стала расплетать волосы, будто разговор окончен. Но в отражении её собственная улыбка выдавала больше, чем ей хотелось бы. Джинни, заметив это, прошептала Амели. — Она пропала. И обе прыснули от смеха, пока Гермиона пыталась сохранить серьёзное лицо.

***

В мужской спальне Слизерина было полутёмно зелёные огни факелов отражались в стекле окон, за которыми мерцала вода озера. Тео развалился на диване, жонглируя яблоком, Блейз сидел в кресле с книгой, но явно больше наблюдал за другом, чем читал. Драко стоял у окна, спиной к ним. Его плечи были расслаблены, но взгляд в стекле выдавал другое, мысли всё ещё были там, в зале, в том самом моменте, когда Гермиона смотрела на него снизу вверх в наклоне. — Ну что, — лениво протянул Тео, поймав яблоко и надкусив, — каково это танцевать с Грейнджер? Блейз поднял глаза от книги, улыбка скользнула на губах. — Судя по его лицу лучше, чем он ожидал. Драко медленно обернулся, метнув на них холодный взгляд. — Вы оба идиоты. Это всего лишь танец. — Ага, — Тео ухмыльнулся, жуя. — Именно поэтому ты выглядишь так, будто видел привидение и одновременно выиграл в лотерею. Блейз щёлкнул пальцем по краю книги. — Признай, Малфой. Она удивила тебя. Драко замер на секунду, губы сжались в линию. — Она… дерзкая, — наконец сказал он тихо. — Никогда не делает шаг назад. Даже в танце. Тео прыснул. — О-о-о, кажется, кого-то зацепили кудри мисс Грейнджер. Драко метнул в него подушку, и та сбила яблоко прямо с руки Тео. — Закрой рот. Блейз рассмеялся. — Признайся, Малфой, ты впервые встретил партнёршу, которая не ломается и не делает из тебя короля. С ней тебе пришлось… считаться. Драко молчал. Он снова повернулся к окну, но на губах появилась едва заметная, упрямая улыбка. — Может быть, — пробормотал он так тихо, что услышал только сам.

***

Утро началось шумно. Солнце только коснулось башен, а в комнате уже слышался смех и шуршание одежды. Джинни рылась в сундуке, Амели, сидя на кровати, распевала какой-то детский мотивчик, меняя слова на смешные, а Гермиона… сидела прямо на полу, уткнувшись в пергамент Джинни. — Джинни, твои заклинания читаются хуже, чем куриная лапа! — фыркнула Гермиона, старательно списывая. — Это вообще «Протего» или ты тут рецепт зелья для прыщей написала? Джинни обернулась с расчёской в руках и закатила глаза. — Если бы ты вовремя делала домашку, не приходилось бы гадать. — Ой, да ладно, — Гермиона хитро усмехнулась, отпустила кольцо пара и протянула вейп Амели. — Я и так умнее половины нашего курса. Мне можно списывать. Амели прыснула, втянула дым и тут же закашлялась. — Мерлин, Гермиона, ты же учительский любимчик, а ведёшь себя как ходячий мем. — Именно! — Гермиона вскинула руки. — Я мем, который спасёт мир! Джинни с Амели захохотали. Джинни начала напевать. — Гермиона — мем, Гермиона — мем, списывает, смеётся, и танцует совсем! Амели подхватила, хлопая ладонями в такт. — Гермиона-ааа, ты ведь богиня пера, только вместо пера, чужая тетрадь всегда! Гермиона театрально приложила руку к сердцу. — Я вижу, что предательство живёт даже среди близких друзей. — Не переживай, — Джинни хитро улыбнулась, — мы просто готовим для тебя гимн. Вдруг Малфой попросит спеть его, пока держит тебя в наклоне. Гермиона покраснела, но тут же отшутилась. — Отлично. Тогда я упаду специально. Пусть тренируется спасать героинь. Все трое разразились смехом, и в комнате снова стало тепло и весело, как бывает только утром у подруг, когда впереди длинный день и море событий. Девочки вышли из башни в шумный коридор. Утро в Хогвартсе всегда было бурным, кто-то бежал с книжками, кто-то спал на ходу, а какие-то первокурсники снова потерялись у лестниц. Джинни и Амели напевали придуманную песенку про «мем-Гермиону», а сама Гермиона только закатывала глаза. И тут навстречу им вывернула троица слизеринцев Драко, Блейз и Тео. Все трое выглядели бодро, как будто вовсе не тренировались вчера до упаду. — О, вот и наши звёзды танцев, — с широкой улыбкой протянул Блейз. — Готовы снова устроить шоу для зала? — Особенно ты, Гермиона, — добавил Тео, подмигивая. — Только смотри, не урони Малфоя в этот раз, а то он слишком хрупкий для таких подвигов. Гермиона прищурилась и фыркнула. — Хрупкий? Я скорее уроню тебя, Нотт. Посмотрим, кто кого поймает. Джинни прыснула. — Берегись, Тео, Гермиона сегодня в ударе. Она даже мои конспекты умудрилась переписать быстрее, чем я сама. — Ага, — хмыкнул Драко, впервые открыв рот. Его взгляд задержался на Гермионе. — В этом вся Грейнджер сперва танцует, будто мир исчез, а потом делает вид, что ничего не произошло. Гермиона подняла бровь и усмехнулась. — А в этом весь Малфой… танцует так, будто весь мир смотрит только на него. — Может, и смотрит, — лениво заметил Блейз, — но вчера явно смотрел ещё и на кое-кого рядом. Амели прыснула, прикрыв рот рукой, Джинни откровенно рассмеялась. — Ладно, хватит, — Гермиона мотнула головой, но уголки губ всё равно дрожали. — пора начинать подготовку к баллу, так что быстро по своим делам! Джинни театрально вытянулась и отдала честь. — Есть, командир! Амели прыснула, но кивнула. Блейз и Тео обменялись взглядами, Блейз лениво пожал плечами. — Слушаюсь, Грейнджер. Не хватало ещё, чтобы ты ругала нас хуже, чем Синклер. — Я могу, — дерзко отрезала Гермиона, и глаза у неё блеснули. Профессор Синклер, проходя мимо, только довольно кивнула. — Вот это настрой. Молодцы. Делитесь на пары, каждый займётся своим делом. Гарри и Пэнси ушли в библиотеку подбирать музыку, Блейз и Джинни отправились проверять размеры сцены и площадку для танца, Тео и Амели взяли на себя реквизит для маскарадных масок, Элис и Маркус пошли в кладовую за тканями для драпировок. И тут профессор бросила ключ. — А вот вы, Малфой и Грейнджер, займётесь самым важным. В Выручай-комнате хранится часть старого декора с прошлого бала. Найдите подходящее и перенесите в Большой зал. Драко приподнял бровь, повернулся к Гермионе и с ухмылкой протянул руку. — Как всегда, снова в паре. Она скрестила руки на груди, но в уголках её губ мелькнула улыбка. — Только попробуй сломать что-нибудь и я тебя заколдую. — Обещания, обещания, — лениво бросил он и шагнул вперёд. И вот они вдвоём направились по коридорам к Выручай-комнате. Коридор постепенно пустел, их шаги отдавались эхом, а впереди маячила стена, которая должна будет открыться, если правильно попросить. Гермиона остановилась перед гладкой стеной и, закрыв глаза, сосредоточенно произнесла. — Нам нужна комната с декором для бала. Трижды они прошлись мимо стены, и в тот же миг камень дрогнул, очертания поплыли, и перед ними выросла высокая резная дверь. — Впечатляет, — усмехнулся Драко, скользнув взглядом на Гермиону. — Хотя я больше ожидал от неё золота и фанфар, Я пришел все таки. — Декор, Малфой, а не твои комплексы, — парировала она и толкнула дверь. Комната раскрылась перед ними в ослепительном великолепии, ряды сундуков, горы тканей, целые пирамиды подсвечников, коробки с гирляндами и даже несколько старинных статуй, накрытых парчовыми полотнами. На стенах переливались волшебные фонари, словно сами пробовали себя в роли украшений. — Ого… — выдохнула Гермиона, подходя к куче тканей, где блеснул золотой бархат. — Тут хватит, чтобы украсить не один бал, а целую серию. Драко поднял с ящика старинную маску с позолоченными краями и прикинул её к лицу. — Подходит мне? — Ты и без маски как маскарад, — хмыкнула Гермиона, но уголок её губ всё-таки дрогнул. Он, заметив, что она едва сдерживает улыбку, победоносно прищурился. — Значит, всё-таки нравится. Гермиона закатила глаза, но быстро вернула себе серьёзность. Она вытащила из сундука несколько гирлянд, проверяя, рабочие ли они. — Так, бери коробки. Надо перетащить это в Большой зал, пока остальные не вернулись. Драко неторопливо снял мантии с пары подсвечников и подхватил их. — Серьёзно? Я таскать железяки? — Да, Малфой, — с нажимом произнесла Гермиона. — Ты же сильный, верно? Покажи хоть раз, что это не только в разговорах. Он усмехнулся и поднял подсвечники так легко, будто они ничего не весили. — Для тебя, Грейнджер, могу и стараться. Гермиона, стараясь не выдать смущения, отворачивается к ящикам, но сердце предательски бьётся быстрее. Шаги Драко постепенно стихли за дверью, оставив Гермиону одну среди гор блестящего хаоса. Она присела к сундуку, откинула крышку и замерла. На самом верху лежала маска…глубокого алого цвета, с тончайшими завитками золотой вышивки, усыпанная мелкими рубиновыми камнями, словно она сама дышала пламенем. По краям полупрозрачные перья, изящно выгнутые дугой, которые мерцали при каждом движении. Гермиона осторожно приложила её к лицу и ощутила, как магия маски отозвалась лёгким теплом. — Восхитительно… — пробормотала она себе под нос. Следом её взгляд упал на ткань в дальнем ящике. Она потянула и вытянула юбку, огненно-красную, с высоким поясом, плавно переходящую в огромный шлейф из лёгкой сетки, расшитой блестящими нитями и крошечными стразами. Она играла светом, будто в ней было заключено целое звёздное небо. Не раздумывая, Гермиона надела её поверх своей формы. Юбка обволокла её фигуру, а шлейф мягко растёкся по полу, словно языки пламени. С замиранием сердца она взмахнула палочкой. В воздухе возник старинный магнитофон, украшенный серебряными рунами. Пластинка мягко зашипела, и зал наполнила медленная, плавная, почти гипнотическая мелодия. Гермиона прикрыла глаза. Сделала первый осторожный шаг, затем плавный поворот. Шлейф вспыхнул в свете фонарей. Её движения стали свободнее, изящнее, словно танец рождался сам, без усилия. Она кружилась среди сундуков, маска скрывала её лицо, но в сердце всё звучало только два воспоминания, тот поцелуй и то, как Драко держал её в танце. Дыхание стало чаще. Руки сами вытягивались, словно к невидимому партнёру. И на мгновение ей показалось, что она действительно не одна… Дверь Выручай-комнаты бесшумно скользнула в сторону, и внутрь шагнул Драко, всё ещё неся под мышкой свёрток гирлянд. Он собирался язвительно заметить, что Грейнджер, наверное, роется в книгах даже в куче декора, но слова застыли на губах. Перед ним открылась картина, от которой перехватило дыхание. В центре комнаты, освещённая мягким светом магических фонарей, кружилась Гермиона. На ней была ало-пламенная юбка с огромным шлейфом, рассыпающим тысячи искр при каждом движении. Красная маска закрывала половину её лица, и от этого она выглядела ещё загадочнее, почти нереальной. Музыка, медленная и завораживающая, тянулась воздухом, а её шаги уверенные, лёгкие, будто она танцевала не для кого-то, а для самой себя… и для тех чувств, что боялась назвать. Драко замер, не в силах пошевелиться. Он привык видеть Грейнджер сильной, дерзкой, непоколебимой, но сейчас она была иной. Свободной. Красивой до невозможности. Словно огонь в человеческом облике. Шлейф обвил её ноги в очередном повороте, и Гермиона, подняв руки, остановилась и только тогда заметила его. Она резко сбилась, дыхание перехватило, щеки вспыхнули. — Малфой?! — голос дрогнул, хотя она старалась держать его твёрдым. Драко шагнул ближе, медленно опуская свёрток на пол. В его глазах плясали тени, и на губах появилась лёгкая, почти невольная улыбка. — Никогда бы не подумал, что Грейнджер умеет… так. — Так… что? — нахмурилась она, поправляя маску, будто это могло скрыть её смущение. Он сделал ещё один шаг, глаза неотрывно следили за ней. — Танцевать так, будто весь мир создан только для тебя. Гермиона замолчала. Сердце билось громче музыки. Музыка продолжала звучать, мягкая, вкрадчивая. Драко протянул руку, почти не задумываясь. — Потанцуем, Грейнджер? Гермиона уставилась на протянутую ладонь Драко, будто это было самое опасное заклинание. — Ты серьёзно? — хмыкнула она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Думаешь, я вот так просто стану танцевать с тобой? — Думаю, ты уже это сделала, — ухмыльнулся он и кивнул на её красную юбку, маску и музыку, что продолжала струиться из заколдованного магнитофона. — Осталось только признать. — Малфой… — Гермиона хотела ответить резко, но взгляд его серых глаз в упор держал её, не давая вырваться. В них не было привычной насмешки, только странное, тянущее чувство, от которого становилось жарко. Она глубоко вдохнула, покачала головой и, к собственному удивлению, вложила ладонь в его руку. — Только один танец. — Хм, — его губы тронула довольная улыбка. — Это мы ещё посмотрим. Он притянул её ближе, и тело Гермионы мгновенно отозвалось на движение, шлейф вспыхнул в воздухе, будто пламенный водопад. Его рука уверенно легла ей на талию, вторая мягко сжала её ладонь. Музыка в комнате будто сменилась, стала ещё глубже, завораживающе медленнее. Гермиона шагнула в ритме, и её сердце заколотилось так сильно, что она боялась, он услышит. Она попыталась отшутиться. — Ну что, Малфой, готов наступать мне на ноги? — Я не наступаю, Грейнджер. Я веду, — тихо ответил он, почти касаясь губами её уха. Она едва не сбилась с шага, но позволила ему вести. На этот раз танец был не учебный и не показательный. Они двигались так, будто весь мир исчез, оставив только музыку, их дыхание и ту странную искру, которая вспыхивала каждый раз, когда их взгляды встречались. В очередном повороте он резко прижал её ближе, его рука крепко удержала её в наклоне. Гермиона замерла, маска чуть съехала, обнажив её пылающие щёки . — Отпусти… — прошептала она, но голос прозвучал неуверенно. — Не думаю, что ты этого хочешь, — шепнул он в ответ, не сводя взгляда с её глаз. Музыка текла, как заклинание, обволакивала, заставляя их двигаться синхронно. Гермиона чувствовала каждое прикосновение его руки на своей талии, каждое лёгкое давление пальцев, которые направляли её шаги. Она привыкла держать контроль, привыкла быть сильной, но сейчас всё выходило из-под власти. Она попыталась перевести всё в шутку, хоть и дыхание сбивалось. — Малфой, не думай, что это значит хоть что-то. Это просто танец. — Правда? — он склонился чуть ближе, их лица разделяли считанные сантиметры. — Тогда почему у тебя дрожит рука? Она дёрнулась, хотела отнять ладонь, но он не позволил, продолжил вести её плавным шагом. Внутри всё сжалось от этого дерзкого спокойствия. — Я не дрожу, — выпалила она слишком резко. — Конечно, — усмехнулся он. — Ты же всегда всё контролируешь. Даже то, как на тебя смотрят. — Я не… — Гермиона запнулась, потому что в этот миг он прижал её ближе и сделал плавный разворот. Шлейф её юбки огненной дугой прошёл по полу, а их взгляды встретились так близко, что она почувствовала тепло его дыхания. В груди у неё что-то оборвалось. Она понимала это чувство. Оно рядом, оно уже внутри. И именно поэтому она задыхалась от желания его отрицать. — Это… ошибка, — прошептала она, будто убеждая саму себя. — Между нами ничего не может быть. Драко наклонил голову, его глаза опасно блестели. — Странная ошибка, Грейнджер. Ты ведь улыбаешься, когда мы танцуем. Её губы дрогнули. Да, он был прав. Ей нравилось. Ей слишком нравилось. Она хотела что-то ответить, но в этот момент дверь с грохотом распахнулась. — ГЕЕЕЕЕРМИОООНООООО! — влетела Амели, вся взъерошенная и с руками в краске. — Ты не представляешь, что случило… Она резко осеклась. Комната замерла. Перед её глазами Гермиона в пылающей юбке и маске, прижатая к Малфою, их лица так близко, что ещё чуть-чуть… — Ох. — Амели широко округлила глаза. — Я… эээ… не мешаю, да? Гермиона вспыхнула до корней волос и оттолкнула Драко, резко сдёрнув маску. — Амели! Это… это не то, что ты подумала! — Конечно, — протянула та с самым хитрым видом. — Просто танцуете, да? Драко ухмыльнулся, даже не пытаясь скрыть довольство. — Именно. Просто танцуем. Драко, не дожидаясь новых объяснений, легко поднял со стола коробку с тканями. Его глаза задержались на Гермионе ещё миг, словно он хотел что-то сказать… но лишь сухо бросил. — Не теряй маску, Грейнджер. Она тебе идёт. И, с ленивой ухмылкой, вышел из комнаты, оставив за собой тишину. Гермиона резко выдохнула, словно только что всплыла после долгого задержанного дыхания. Амели же стояла, прижав ладони к груди, и смотрела на неё с такой ухмылкой, что от неё хотелось закричать. — Ну… — начала она с протяжкой. — Это было даже горячее, чем я себе представляла. — Не надо Амели. — выставила кареглазка руку, пытаясь приостановить поток. — Миона, ты что соблазняешь Малфоя? А мне когда сказала бы? — театрально обиделась Амели. — Амели! — взорвалась Гермиона, сдёрнув с себя алую юбку и бросив её на сундук. — Хватит! Это не смешно! — Да ладно тебе, Миона… Ты просто боишься признать, что тебе он нравится. — Да что ты понимаешь?! — рявкнула Гермиона, и голос её дрогнул. — Ты же знаешь, чем всё заканчивается! Всех, кого я любила… всех, Амели, я теряла! Родители, Аврора, Мэт, войны, смерть… у меня из рук вырывают каждого. Каждого, кого я пускаю в сердце! Она резко повернулась к подруге, и в глазах её стояли слёзы, но взгляд оставался злым, горящим. — Я не могу больше этого! Я не хочу снова потерять! Я не хочу привязываться и потом хоронить. Амели на миг замолчала, перестав улыбаться. Она медленно подошла ближе, положила руки на плечи Гермионы. Голос её стал мягким, но твёрдым. — А меня ты тоже любишь? Гермиона моргнула, растерянно. — Что?.. — Ты меня любишь. Ты это знаешь. — Амели чуть сжала её плечи. — Ты называла меня своей семьёй. Ты спасала меня, я спасала тебя. Мы пережили слишком много, чтобы это не было любовью. Пусть дружеской, пусть сестринской, но любовью. Она наклонилась ближе, заставив Гермиону встретить её взгляд. — И где я, Миона? Я всё ещё рядом. Я не ушла. Я не умерла. Гермиона прикусила губу, но слёзы всё же скатились по щекам. Она отвела взгляд и прошептала. — Но вдруг это только пока?.. Амели крепко обняла её, прижав к себе, как будто хотела доказать своим телом, своей силой. — Нет, Миона. Не пока. Я буду рядом, пока сама не решу уйти. И никакая война, никакая магия не отнимет у тебя всё, что ты любишь. Гермиона всхлипнула, но впервые за долгое время позволила себе расслабиться в чужих объятиях. Амели улыбнулась сквозь серьёзность и тихо добавила. — А может, пора перестать бояться терять и просто… позволить себе жить? Гермиона медленно отстранилась от объятий, смахнула слёзы ладонью, пытаясь вернуть себе привычное достоинство. Но голос всё равно звучал тише, чем обычно, почти сломано. — Ты права, Амели… — она тяжело вздохнула. — Я… я всё время боюсь. Боюсь снова остаться одна. И поэтому закрываюсь. Поэтому делаю вид, что мне всё равно. Амели кивнула и осторожно спросила. — И с Малфоем ты делаешь вид, что всё равно? Гермиона замерла. Взгляд её метнулся в сторону, будто она пыталась убежать даже от самой мысли. Но слова вырвались сами. — Когда он… держит меня в танце, я чувствую… лёгкость. Будто я не должна тащить на себе весь этот мир. Будто кто-то ещё может быть рядом и… и я могу позволить себе слабость. Она резко опустила голову, прошептала почти виновато. — А мне так страшно признать, что это… приятно. Амели мягко улыбнулась, взяла её за руку. — Миона, ты наконец-то сказала это вслух. Это уже шаг. — Но я не могу, — горячо возразила Гермиона. — Я же Грейнджер. Я всегда борюсь, всегда контролирую. А он… он Малфой! Я должна его ненавидеть, а вместо этого… Она осеклась, дыхание сбилось. Амели слегка сжала её ладонь и тихо сказала. — Ты не должна ничего. Ни ненавидеть, ни прятать чувства. Ты просто человек, Гермиона. И имеешь право любить, даже если это… Драко Малфой. Гермиона горько усмехнулась, но в глазах её мелькнула искра облегчения. — Ты понимаешь, что если кто-то узнает, всё это превратится в войну? Амели дерзко фыркнула. — Пусть. Но знаешь что? Иногда самые красивые истории рождаются именно на войне. Они обе замолчали, и тишина впервые показалась Гермионе не пугающей, а успокаивающей

***

Большой зал постепенно превращался не в просто красиво украшенное место, а в настоящее волшебное шоу. В воздухе висел запах горячего шоколада и немного корицы (кто-то тайком притащил термосы), фонари отбрасывали тёплые круги света, а драпировки лёгкими волнами летели, будто им сопутствовал собственный ветер. Гермиона стояла на небольшом выступе с рулоном ленты в руках и выражением «координатор на войне и на празднике одновременно». Ряды людей перед ней были как мини-арена репортажа, каждая пара отчитывалась, кто что сделал, какие идеи сработали, что ещё надо доделать. — Гарри и я перебрали все старые свитки в библиотеке, — докладывала Пэнси, поправляя челку и удерживая в другой руке мешок с нотами. — Нашла три подходящих записи для вступления и один драматичный трек для финала. Гарри даже пытался подвести бит под шаги. — Поддержал! — вставил Гарри, смущённо ухмыляясь. — Я считаю, что музыка должна делать ноги живыми, а не наоборот. — Мы с Блейзом померяли сцену, — добавила Джинни, сжимая пару декоративных подсвечников. — И проверили, чтобы она выдержала не только нас, но и пару десятков волшебных свечей. — И чуть не попали под «исполнение» Джинни, она решила протестировать подсвечники на себе, — лениво усмехнулся Блейз. — Но всё в порядке, стойкость высокая. — Тео и я сделали маски, — подмигнула Амели, демонстративно показав стопку разноцветных лицевых украшений, от бархатных до хрустальных. — Наклеила несколько стразиков на ленту выглядит дерзко. — Я же говорил, что это будет шедевр, — с важным видом заявил Тео, но тут же запнулся, потому что лента внезапно обвилась вокруг него Амели подмигнула и взмахнула палочкой, у неё чувство юмора было почти магическое. — Элис и я приволокли ткани и закрепили драпировки, — отчитался Маркус, поправляя последний узел. — Их ткань само-вешается, так что никто не будет мучиться с лестницами. — Плюс — я поставил опоры для люстр, — добавил Маркус. — Ручная работа, но я люблю ручную работу. Гермиона кивает, записывает в воздухе палочкой маленькие галочки золотые искорки вспыхивают над каждым пунктом, будто подтверждение подписано самой удачей. — Отлично, — говорит она. — Тогда пробуем вешать. Помните! Аккуратно, синхронно и «в глаза» друг другу, а не в потолок. В этот момент откуда-то раздаётся знакомый ритм, кто-то включил музыку, и зал наполнил бодрый, заразительный бит «My Type» от Saweetie. Девочки, словно Подпольный Хор, запели припев на свой лад, короткие фразы, хохот и подыгрывания и тут же начали качаться в такт, карабкаясь на столы и лавки. Сцена, которая последовала, была почти кинематографичной! Девушки с лёгкостью подпрыгивали на столы, крутясь в юбках и масках, перебрасывали друг другу ленты и бросали в воздух конфетти, но не обычное. Конфетти было зачаровано так, что при соприкосновении с воздухом превращалось в мелкий золотой дым, медленно опадавший по краям сцены. Мальчики стояли внизу и наблюдали, сперва с шутливыми подколами, потом с искренним восхищением. Блейз завалился на подоконник и свистнул, когда Джинни сделала паузу и со смехом запрыгнула на край стола. Тео, пока Амели отдёргивала от него ленточки, приговаривал. — Серьёзно, это выглядит словно музыкальный клип! Если бы не академическая форма, я бы снял вас. — Снимай, — хмыкнула Амели. — Но только не забудь про мой лучший ракурс и никаких «случайных» комплиментов в описании. Под музыку, под смех и под шлёпанье кастрюль (да-да, кто-то решил, что кухонные принадлежности — лучший реквизит), декор начал сам подниматься. Гермиона взмахнула палочкой и ленты, гирлянды и ткани пустились в пляс. гирлянды сами сворачивались в аккуратные цепочки и вились от стены к стене, подсвечники аккуратно возвышались и повисли в воздухе, расставляя огни, тканый фон, который сначала висел в беспорядке, медленно расправился и превратился в роскошную драпировку над сценой, одна из старинных статуй моргнула, когда кто-то случайно напел ей нотку и тут же ожила в мини-шоу. Было несколько комичных моментов…лента, которую повесил Тео, внезапно обвила его по пояс, девушки визжали от смеха, пока Блейз не помог ему развязаться, Гарри и Пэнси устроили дуэт «подвешивания свечи» они состязались, у кого свеча красивее отражается в зеркале. Маркус с Элис работали тихо и чётко, периодически подавая инструменты и с улыбкой наблюдая за суматохой. Гермиона, управляя всем этим оркестром, была одновременно дирижёром и участником шоу, она ловко дирижировала движением тканевых волн, подбрасывала последние цветочные гирлянды и вместе с Джинни подпевала на припеве, пританцовывая на месте. Её глаза блестели, не от усталости, а от удовольствия от того, как общая работа превращается в нечто яркое и ёмкое. Когда всё наконец заняло свои места, свет стал мягче, а зал объятней. Девочки соскочили со столов, разметав последние ленты, парни аплодировали, сначала шутливо, затем искренне. Как только последний луч света устроился над центральной сценой, Гермиона опустилась на край сцены и хлопнула, команда вернулась к порядку. — Отлично, — сказала она, и в голосе её было слышно то, что называется гордостью. — Это будет наш бал. Спасибо всем, вы сделали больше, чем просили. Драко, подошедший тихо сзади, посмотрел на Гермиону и, поддавшись моменту, кивнул. — Ты умеешь организовать взрыв настроения, Грейнджер. Даже с моим участием. Она бросила на него взгляд тяжёлый, но тёплый. Джинни тут же подхватила. — Ой, слушайте, романтики! А ну-ка, кто-нибудь включите медленную и давайте проверим, как наши пары выглядят уже в финале! Музыка заиграла снова, более мягкая, и ребята, уже без спешки, начали мелкие репетиции смех, подколы и обмен взглядами плавно перетекали в лёгкость, которую приносит общая победа. Большой зал выглядел так, будто он и правда ждал маскарада, готовый, сверкающий и наполненный обещаниями ночи, где всё ещё произойдёт так много неожиданного. — Кстати, — бросил кто-то из задних рядов, — теперь можно официально объявить «Если кто-то ещё тронет декор после двадцати, получит домашку по волшебной эстетике». — И подпись Гермионы, — добавил Гарри, — главного декоратора. Все рассмеялись, и в ответ Гермиона, уставшая и счастливая, позволяя себе редкую мягкую улыбку, подняла руку в полу-шутливом салюте. Зал отозвался шумом, это был шум команды, которая сделала праздник из хаоса.