Бонус 1

      В пещере было темно, но тепло.       Разреженный горный воздух сушил губы, ветер, задувающий со стороны входа, трепал волосы, а чуть сладковатый душок разложения щекотал нос, но человек стоял спокойно и ровно, не шевелясь и не отводя взгляда от тьмы, в которой шевелился, шурша чешуей по камню, гигантский зверь.       — Выходи, — сказал он. — Я не займу много времени.       Два красных огонька зажглись и погасли. Горячая волна пахнущего застарелым мясом воздуха пронеслась по пещере, вслед за рокочущим предупреждающим рыком.       Гостей здесь не жаловали. Особенно таких, как он.        Человек по-птичьи склонил голову, моргнул и усмехнулся.       — Я не к тебе, а к ней, — сказал он, нетерпеливо постукивая ногой по гранитному полу. — Не нервничай, я не попрошу её вернуться. Вопрос связан с нашим… — человек нахмурился, подбирая правильное слово, — птенцом.       Красные точки снова загорелись, теперь ближе и ярче. Зашуршала по стенам, стесывая каменную крошку, чешуя. Снова раздался рык, ниже и злее предыдущего.       — Да брось, — сказал человек. — Зачем я ей?       Из тьмы высунулся краешек морды — длинной и зубастой, сверкающей начищенной медью чешуи. Пасть приоткрылась, показывая два ряда острых желтоватых клыков и клокочущее в глубине глотки пламя.       Человек закатил глаза.       — Нашел, кому и чем угрожать. Я же говорю — я по делу. Пусти.       Пламя внутри глотки разгорелось сильнее, став вырываться наружу языками, но оформиться в полноценную струю не успело — изнутри пещеры раздался гулкий, сотрясший, кажется, всю гору рык.       Человек ухмыльнулся. Морда недовольно оскалилась, но вернулась во мрак. Красные огни — глаза — медленно погасли и вновь разгорелись. В них все еще светился гнев, но теперь он не грозил нежданному визитеру мгновенным испепелением.       — Я же говорю, — фыркнул человек, шагая во тьму, — я по делу. И вообще, по опыту тебе говорю — ограничивать её в чем-то бесполезно — улетит быстрее, чем моргнуть успеешь.       Огоньки вновь сузились, пламя, вырвавшееся из-за стиснутых клыков, лизнуло камень прямо рядом с мысками сапог человека, но он не остановился и даже не оглянулся, продолжая шагать по длинному рукаву пещеры спокойно и без опаски. Ему эти закидоны были хорошо известны и знакомы.       За долгую историю отношений он успел натерпеться всякого — и ожоги лечил, и распоротую когтями кожу зашивал, и укусы — чуть ногу не откусила в попытке доказать свою правоту! — магией сращивал. Можно подумать, его каким-то огоньком напугать можно. Ха. Пришел бы он сюда без полной защиты и телепортационного амулета, как же.       Идти пришлось долго, но человек не стал пользоваться магией — в чужом логове это было бы равносильно смертельному оскорблению, — а просто ровно переставлял ноги, лишь изредка сбивая маленькие камешки. Пещера была обжитой, теплой и чистой. Не было в ней ни сталактитов, свисающих с потолка, ни лужиц сконденсированной воды и пятен плесени. Только сухой чуть шершавый гранит, оплавленный местами, да все усиливающийся, по мере продвижения, жар.       Темнота была густой, как сметана, но человек прекрасно обходился без света — наложенные еще за пределами пещеры чары отлично компенсировали слабость человеческих глаз. Проход стал расширяться и углубляться спустя примерно сорок локтей, через полторы сотни став не ходом, а глухой полостью, в которой можно было бы разместить небольшую гномью деревню. У дальней стены её, свернувшись клубком, лежала большая драконица.       Человек знал, что под солнечными лучами её чешуя сверкает начищенным серебром и аметистами, но сейчас, в темноте, видел её просто светло-серой, с темными осколками гребня и рогов.       Он остановился, рассматривая давнюю подругу. Выглядела она лучше, чем в прошлый раз. Чешуйки были гладкими, похожими на рыбьи, а в приоткрытых глазах сияло любопытство, а не гнев.       — Привет, — сказал он, останавливаясь в десяти локтях от драконицы, — прекрасно выглядишь.       Сзади недовольно заурчали, но человек и не подумал оборачиваться. Теперь, когда его впустили и допустили до святого — до гнезда, — он мог не опасаться вообще ничего. Если он, конечно, не решит напасть первым.       Драконица моргнула и растянула шею, красуясь. Человек хмыкнул и присел на пол, собрав длинные ноги в крендель.       — Я ненадолго, — сказал он. — Просто проведать пришел и рассказать кое-что интересное.       Драконица выпустила из пасти струю горячего воздуха и фыркнула, будто предлагая продолжать.       Человек улыбнулся.       — Был недавно у сына, — сказал он, решив сразу приступить к делу, — у него все хорошо.       Драконица уложила голову на хвост и прикрыла глаза. Это не было проявлением скуки или раздражения поднятой темой — ей всегда нравилось слушать вот так, ни на что не отвлекаясь, сосредотачиваясь исключительно на словах и тембре говорившего.       — Он нашел себе пару, — продолжил человек. — Хорошая девочка, тоже дракон, хотя и недолетка пока. Умненькая и смелая. Чем-то похожа на тебя — тоже предпочитает словам — действия. Она мне понравилась.       Драконица дернула крыльями.       — Правда не уверен, что сын решится к ней подступиться, — сказал человек, задумчиво водя пальцами по граниту. — У неё есть жених.       Из ноздрей драконицы вырвалась струйка дыма. Она явно не одобряла чужую трусость.       — Но там парень нормальный, тоже дракон, хотя эльфийского и человеческого в нем в разы больше. Может и гнездо создадут. Мне бы, по крайней мере, этого хотелось.       Драконица открыла глаза и склонила голову.       — Да, — кивнул человек, — он мне тоже понравился. Спокойный парень, как раз подходит для того, чтобы заземлять сына и девочку. Надеюсь, они смогут договориться.       Драконица кивнула.       Тишину пещеры нарушало только её глубокое дыхание, да тихий гул горы. Человек выпрямил ноги и сел, опершись руками о камень. Его лицо стало серьезным, почти суровым.       — Ал’Ри, — позвал он, когда драконица ничем ему не ответила, — ты бы слетала. Поговорила с ним.       Сзади грозно рокотнули, протестуя, но человек не обратил на этого внимания, заглядывая в сияющий глаз.       — Шон вырос, но… Мы ведь с тобой его родители. Меня он выслушал, конечно, некуда ему было деваться — лежал в постели трупом, но…       Драконица распахнула пасть и зашипела. Человек поморщился.       — Да в порядке он, в порядке, не нервничай. Все с ним хорошо. Перемудрил с заклинанием, схлопотал сильнейший ментальный удар, но под конец справился. Сейчас просто отлеживается — восстанавливает силы, но ему нужна… Мы… — он сбился, облизнул губы и, согнув колени обнял их, спрятав лицо. — Я говорил с ним, но… Он, конечно, сказал, что не в обиде, что все понимает, что уже давно не ребенок, чтобы дуться. И он вправду — не ребенок! Такой парень вырос — я почти завидую, но… Ал’Ри, ты бы, все же, слетала. Хоть бы посмотрела на него разок — ты ведь и Мрака, его дракона, ни разу не видела. Я понимаю, что ты не хочешь возвращаться к старой жизни, что я тебе давно не нужен, но Шон — наш сын. Он — другое дело.       Драконица отвернулась. Кончик шипастого хвоста ударил по земле.       — Не обязательно возвращать человеческий облик, — сказал человек. — Просто… Поговори с ним. Его новое гнездо — отличные люди, да и пару он себе выбрал замечательную, но ты — его мама. Он взрослый, да, уже мужчина, герцог, придворный маг и все такое прочее, но… Мне кажется, ему все еще хочется тебя увидеть. Ты же бросила нас, когда ему было тринадцать. Он не признается никогда — может и сам того не знает, но ему нужно с тобой увидеться. Просто поговорить, закрыть то, что осталось незакрытым.       Драконица плотнее свернулась и спрятала морду под крыло.       — Ал’Ри…       — Ршат…       В хриплом шипении сложно было различить драконью речь, но человек, наученный долгими годами вот такого общения, с легкостью опознал в нем короткое «не сейчас».       — Почему? — спросил он. — Ты думаешь, что это бесполезно?       Драконица шумно вздохнула, выпрямила хвост и стала медленно разворачиваться. Среди бликов чешуи человек увидел что-то матовое и гладкое. Не веря своим глазам он поднялся на ноги и подошел поближе.       На каменном полу, в окружении каких-то шкур и тряпок, лежало…       — Ты… Это…       Драконица наклонилась, облизнула яйцо языком и заглянула человеку в глаза. В её узких вертикальных зрачках горела нежность и тоска.       — Ршат. — повторила она. — Роштар-р-р.       Человек протянул руку, но не дотронулся до яйца, остановившись в нескольких пальцах.       — Вот как, — пробормотал он. — Спустя столько лет, ты все-таки решилась… Понятно. Хорошо. Тогда, — он облизнул губы и отошел, махнув головой. — Тогда не сейчас, ты права. Это важнее.       Драконица моргнула и снова свернулась, укутывая яйцо в кольца чешуи и тепла.       Человек нежно погладил гладкий хвост. Сзади зарычали совсем уж страшно.       — Тише, — сказал он, перебирая пальцами вдоль гребня. — Я не претендую. Я… Теперь понимаю, почему ты осталась крылатой. Значит, ты снова можешь иметь детей? Но только в драконьей ипостаси? Я... Я рад, Ал’Ри, правда. Надеюсь, что в этот раз все получится лучше, чем в прошлый.       Драконица заворочалась, укрываясь крылом и, повернув рогатую голову, прошипела:       — Рр’сиор рас-с-с-синар-рс. Орсэсш каршат Шон. Росар, Ар-р-ран.       Человек улыбнулся и кивнул.       — Хорошо, — сказал он, — как только вылупится. Ему будет интересно познакомиться с братом, ты права. Росар Ал'Ри.       Он сглотнул и, развернувшись, зашагал к выходу, больше не оборачиваясь.       На душе у него было пусто.