Часть 5. Разговоры о важном

Когда Микаса впервые не дала ему себя трахнуть, Леви решил, что переборщил. Набросился на девушку прямо в машине, спугнул напором. Подозрения закрались после второго облома.    Он тогда забрал Микасу с работы после особого тяжёлого случая, и она сама пригласила его на чай. Именно на чай. Не на «чай». Пришлось давиться заваркой. Впервые в жизни Леви готов был возненавидеть любимый напиток.    Внезапный напор, а после невероятная робость со стороны Микасы казались странными и подозрительными. Он был готов дать ей всё, что пожелает. Помочь справиться с напряжением. Однако она, сперва сама набросившаяся на него с поцелуями, неожиданно пошла на попятную, сказав, что с утра у неё похороны.    Ладно. Может, она не хотела, чтобы их первый секс был испорчен тягостным ожиданием. Леви и сам старался всегда подгадать правильный момент в таких вопросах, но сейчас находился на грани. Его в жизни столько не мурыжили. Он месяц активно «гуляет» девушку, а она не подпускает его к своему телу.    Он мог бы решить, что просто не в её вкусе. Но прекрасно видел, насколько ей нравятся его поцелуи, как Микаса сама тянется к ним, как млеет от его прикосновений. Он, блядь, видел, какими глазами она на него смотрит! Влажными и изголодавшимися. Того гляди – на член набросится.    И вот теперь, в кои-то веки, они оказались у него дома. Без «завтра вставать на работу» и Елен Кузьминичны, шаркающей в своих войлочных изделиях у порога.    Сперва они и правда смотрели кино. Триллер про маньяка, что может быть романтичнее?! Но Микаса сама настояла, Леви отговаривать не стал.    Постепенно, она обмякла в его объятиях, позволяя ласкать кончиками пальцев её плечи и шею. Дыхание сбилось, на щеках появился призрачный намёк на румянец, замаскированный плотным слоем тональника.   Леви предложил ей вина – она согласилась. Леви начал массировать плечи – она чуть ли в голос не застонала. Едва ли от того, что мучалась от сколиоза. Скорее, потому что он знал, где и как нужно трогать женщину.    Решив не тратить больше времени на осточертевший ещё до начала просмотра фильм, Леви поставил его на паузу и потянулся к губам Микасы.    Всё шло хорошо. Она стонала ему в рот, пока он вылизывал её собственный язык. Колено протиснулось между бёдер Микасы, Леви переместился так, что оказался практически на ней. Ещё движение – и вот они уже лежат на диване, пока он целует её, такую податливую и сладкую.    Стоит сместиться поцелуями на шею, как с пухлых губ Микасы срывается довольный стон. Леви толкается коленом выше, упираясь ей в промежность. Даже через слои ткани он чувствует, как у неё там пульсирует от желания.    Он трётся об неё коленом, получая сперва новую порцию рваных вздохов...а после резко упирающиеся в его плечи ладони.    – П-подожди. Мне надо тебе кое-что сказать.    Блядство. Он уже готов ко всему. Даже если у неё СПИД, герпес и свиной грипп. Натянет две резинки. Что там ещё может быть? Член между ног? Да неееет...он бы почувствовал.    Солдатская выправка не даёт права на слабину. Леви тут же выпрямляется, поправляет взмокшую чёлку, зачёсывая её пальцами назад, и садится на диван, как приличный человек, а не подросток с разбушевавшимися гормонами.    Микаса какого-то чёрта молчит и мнёт юбку. Жуёт собственные губы и морщит лоб, будто словарный запас покинул её. Так, блядь! У неё что, муж и пятеро детей?! Или какие-то особые предпочтения? Леви вроде ясно дал понять, что открыт к предложениям. Или там прям лютая чернуха?    – Я...тут такое дело, – она прочищает горло, – В общем. Я девственница.    Девственница. Девственница.    Это как?!   Ну, то есть, Леви прекрасно понимает, как. Это же ни разу не траханная женщина, правильно?    Он оглядывает Микасу. Клетчатая красно-чёрная юбка, кофта, обтягивающая грудь так, что того гляди ткань на ней треснет, кожаный чокер с шипами и размазанная на лице тёмно-вишнёвая помада. Леви был прав, вокруг члена точно размажется!    Точнее, размазалась бы. Не будь Микаса Аккерман девственницей.    Как?! Скажите на милость, как?! Ладно бы ещё одевалась, как монашка, и глазки в пол. Хотя, Леви не отказался бы от Микасы в костюме монашки...вот об этом и речь!    Она выглядит, как ходячая секс-бомба! Нет, он, конечно, успел оценить и другие качества Микасы. Например, меткость. Но это не отменяет того факта, что она ослепительно красивая девушка. Явно умеющая себя преподнести.    И никому себя до сих пор не преподнёсшая.   Эх, зря только наручники с плетью приготовил.   Рука Микасы касается его плеча. Глядит почти испуганно. С его стороны было грубостью вот так задерживаться с ответом.    – Ладно. Я понял, – он чуть устало трёт лицо, – А...могу узнать? Это по каким-то особенными причинам? Религиозным там или секс только после свадьбы?    – Леви, – строго чеканит Микаса, – Я девственница, а не монашка.    Ну, вот. Опять монашка. Точно надо костюмчик прикупить. На будущее.    – То есть. Это никак не связано с каким-то травматичным опытом в прошлом?   Он не животное, чтобы травмировать её психику. Сначала вылечит, потом выебет.    – Ну...если под «травматичным опытом» ты понимаешь извращенца в плаще на голое тело или что-то подобное, то точно нет, – пухлые губы дёргаются в намёке на улыбку.    Уже неплохо. Леви тянется к бокалу Микасы и осушает за пару глотков. Плевать на вкус, он в этой кислятине никогда не разбирался. А вот Микаса явно ошарашена. Не привыкла, что хронически находящийся за рулём Леви может пить. Эх, девочка, не видела ты, как он по молодости перед сослуживцами выёбывался! Залпом мог пол бутылки водки осушить, не поморщившись.   Он находит глаза Микасы. Грозовое небо, не иначе. Такие тёмные, что их можно принять за насыщенный оттенок карего. На самом деле серые, холодные. Такие только у выходцев с Хизуру и встречаются.    – Мне стоит быть сдержаннее?    Она лишь неопределённо пожимает плечом. Словно ещё сама для себя не решила, хочет или нет.    Леви берёт холодную ладошку в руку. Осторожно гладит костяшки, показывая, что всё хорошо. Что у неё нет повода для беспокойства.    – Микаса. Мне нужен твой внятный ответ. Я не животное, насильно лезть под юбку не стану. Мне важно знать, на что ты готова. Или не готова.    – Я просто не уверена, что смогу выдержать твой обычный темп.    Леви скептически поднимает бровь.    – Ты не знаешь, какой у меня обычно темп.    – Ну, – она нервно сдувает упавшую на лицо прядь волос, – Ты явно из тех, кто любит пожёстче. Со всякими там садо-мазо штуками.    Леви нервно вспоминает заботливо оставленные на кровати плеть и наручники. Не доебёшься. Попала в яблочко.    Он, правда, был уверен, что Микаса тоже из любителей пожёстче. Не мог только понять, насколько. Успел отметить, что ей нравится, когда держат за волосы. И что шлепки не оставляют равнодушной. Хотел сегодня продемонстрировать, насколько может быть хорош в этом.    Рановато выводы сделал. Надо было лучше прощупать почву, а не вести на чокеры и колготки в сеточку.     – Ты что-нибудь пробовала?    – Да, – выдыхает тихо, но уверенно, – Я...занималась петтингом.    Уже что-то. Значит, должна понимать, что ей нравится, а что нет.    – Оральный секс?    То, как она заливается румянцем, достойно навсегда занять место в его сердце и в эротических фантазиях. Бледная, будто никогда не видевшая солнца, кожа Микасы вспыхнула алым на скулах. Вид такой, будто Леви прожжённую блядь краснеть заставил. Он просто обязан заставить её смущаться снова.    Мысли настолько сладкие, что до него не сразу доходит её ответ.    – Нет.    – М?   – Нет, я не пробовала заниматься оральным сексом.    Простите, а что она тогда подразумевает под словом «петтинг»?!    – Анальный секс?    – Нет!    Ого, вот это реакция!    Леви, конечно, и сам никогда особой любви к подобному проникновению не испытывал. Пробовал пару раз, в основном по просьбе постоянной партнёрши. Но предпочитал использовать игрушки. Засовывать член туда казалось чем-то грязным и вызывало преимущественно чувство брезгливости.   Но то, как испуганно дёрнулась Микаса...С какой силой вспыхнули щёки от смущения...Святые Стены. Если бы она попросила, Леви сделал бы это с ней. Изъебнулся бы, но сделал бы как надо. Заставил бы скулить от удовольствия, уткнувшись лицом ему в плечо или подушку, пока он медленно, полностью контролируя каждое движение, входит в неё. Двигался бы настолько нежно, что она плакала бы, умоляя дать ей ещё и пальцы...   Вот только мысль об анальном сексе Микасу в восторг, мягко говоря, не приводит. Ладно. У Леви появился неплохой способ держать непослушное отродье в узде. Если Микаса будет плохой девочкой, он всегда может намекнуть ей, что у неё есть ещё одна дырка, которой он мог бы воспользоваться. Главное, не перегнуть. Леви нравится держать партнёршу в напряжении, а не заставлять откровенно бояться.    – Микаса, я не совсем понимаю. Если не оральный секс и не анал, что тогда с тобой вообще делали? Только не говори, пожалуйста, про поцелуи. Это я уже оценил. Целуешься ты классно.    Она такая милая, когда смущается. Хоть на лицо сажай.    – Мы тёрлись друг о друга. Через одежду, – она дожидается его кивка, прежде чем продолжить, – И я...делала это рукой.    – Ему или себе?    – Леви!    – Что? – спрашивает с деланно-невинным видом.    – Если ты хотел узнать, мастурбирую ли я, то да. Но я имела в виду дрочку члена.    Грязный рот. Его бы по-другому использовать. Погодите-ка, он и в этом будет у неё первым?! Она трогала член, но не стала брать его в рот? Какие-то предрассудки?    Леви смотрит на её размазанную вокруг рта помаду. Нееет. Микаса явно не из тех, кто станет много раздумывать. Скорее всего, ей просто не везло с мужчинами.    Хотя, как успел понять Леви, это были скорее мальчики. Которые мало что могли ей дать. Вместо того, чтобы возбудить девушку и доставить ей удовольствие, они предпочитали мять сиськи. Во всех смыслах.    – Значит, ты трогала его член. А он? Использовал пальцы, чтобы помочь тебе кончить?    – Я была не готова к этому. Он отнёсся с пониманием.    – Вот так, – Леви вновь приближается к ней, уничтожая то спасительное расстояние, что позволяло ей чувствовать себя свободно, – А со мной, значит, готова?    Она не успевает ничего ответить, как губы Леви оказываются на её шее. Он целует медленно, неспешно, обжигая кожу дыханием и горячим прикосновением языка. Микаса вторит его ласкам тихим стоном. Такое отзывчивое отродье.    Её пальцы зарываются в его волосы. От такого Леви млеет. Ему нравится, как её коготки царапают выбритый затылок.    – Да. Готова.    От мягкости, с какой она произносит эти слова, его бросает в резкий холод. Ещё секунду назад блаженно прикрытые глаза резко распахиваются. Она что...   Смотрит на неё растерянно и беспомощно. Она же не предлагает ему прямо сейчас взять её? Это было бы опрометчиво. У Леви более чем скудный опыт с девственницами, но ему хватает мозгов понять, что в первый раз девушке важно полностью доверять партнёру. А для этого было бы неплохо изучить друг друга.    Нет, если она очень сильно попросит, то он, конечно, согласен!    Холодные пальцы Микасы касаются его щеки. Она лукаво щурится и как-то подозрительно улыбается.    – Я про пальцы.    – Тц!    А он тут размечтался. Планы, понимаешь, строит.    Нарочито медленно он подносит руку Микасы к губам. Глядя ей в глаза, целует подушечку каждого пальца. Даже не стараясь скрыть всей пошлой подоплёки этого жеста.    – Ты тут упоминала, что мастурбируешь. Как?    – А?    Она просто очаровательно распахивает ротик. Так и хочется схватить за волосы и поставить на колени. Леви обязательно однажды это сделает.    – Я спросил, как ты мастурбируешь, – он не отводит глаз, – Стимулируешь себя только клиторально? Трогаешь себя изнутри? Используешь пальцы или ещё что-то?    Ему почему-то нравится представлять Микасу, трущуюся о подушку. Девчонки ведь так делают? Что там ещё, лейка от душа?   Леви хотел бы посмотреть, как она ласкает себя. Ему такое заходит. Он часто просил своих женщин приласкать себя, доведя до оргазма, пока он сидит напротив. Неважно, было ли то наказанием или прелюдией. Если бы Леви предложили выбрать любимый вид порно, это был бы раздел с мастурбирующими женщинами.      – В основном клиторально, – отвечает совершенно спокойно, видимо, сказывается начальное медицинское образование, – Изнутри очень редко. Один палец, не больше.    Он всё ещё непристойно близко к ней. Гладит её руки, ласкает плечи и шею губами. Леви нравятся эти грязные разговорчики. Нравится, насколько спокойно Микаса может говорить на подобные темы. Её смущение очаровательно, но умение изъясняться прямо бесценно. Леви уверен, со временем Микаса станет невероятно чувственной и раскованной любовницей. Такой, с которой можно опробовать всё.    – И ещё...у меня есть игрушка.    Ого. Это интересно. Надо бы попросить Микасу как-нибудь захватить игрушку с собой.     – Продолжай, – он кусает её за мочку уха и чуть ли не рычит от удовольствия, – Что за игрушка?    – Маленький клиторальный стимулятор. Вибрирующий. Довольно простой, но...эффективный.    Леви никогда не возражал против игрушек в постели. Наоборот, был всеми руками за. Комплексов на этот счёт у него не было, он успел с достаточной степенью точности ознакомиться с женской физиологией, чтобы понимать, как проще всего довести партнёршу до оргазма. Долго и упорно долбить членом без клиторальной стимуляции – занятие сомнительное. Хоть и приятное.    Леви продолжает целовать шею Микасы, пока его рука уверенно ложится на её бедро. Большой палец принимается чертить круги на коже, явно ставшей ещё более чувствительной, благодаря чёрным капроновым колготкам. Он не спешит переходить к главному, лаская зону чуть выше коленей. Судя по сбившемуся дыханию Микасы и её изогнутой гибкой спине – Леви всё делает правильно.    – Ты ласкала себя, думая обо мне?    – Да, – это уже не вздох, а откровенно блядский стон.    – Что ты себе представляла?    Он то чуть ладонь не стёр, пока дрочил на неё. Сперва – на образ хнычущей, беспомощно елозящей на его бёдрах Микасе, с задравшейся юбкой и поплывшим макияжем. Потом – на такую хрупкую и домашнюю, глядящую на него с доверительной нежностью в глазах.    Тогда, в её квартире, когда он укладывал её спать, ему хотелось остаться. Лечь сзади и довести её до полубессознательного состояния ласками. А после брать долго и нежно, практически не отрываясь от неё, заставляя кончать, пока Микаса не растает снегом в его объятиях.    – Разное. Чаще всего, – ох, у неё даже шея внезапно вспыхнула от смущения, – Чаще всего я думала о том, как ты наказываешь меня.    Леви отстраняется от неё. Микаса такая красивая в этот момент. В приглушённом, мягком освещении его гостиной. Губы припухли от поцелуев, глаза влажные, на бледном лице румянец. Он ведь ещё ничего не сделал, а Микаса выглядит так, словно он её хорошенечко выебал.    – Всё-таки понравилось?    – Я, – облизывает губы, и ему хочется повторить этот жест уже своим языком, – Представляла, как ты снова шлёпаешь меня. Думала даже о том, что ты мог бы использовать ремень, – о, он мог бы! – Но я не уверена, что выдержу. Что мне это понравится.    – Всегда можно остановиться.    – Какое-то стоп-слово?    – Можешь просто сказать. Но если хочешь, придумаем стоп-слово.    Ресницы трепещут, бросая тени на высокие скулы. Микасе явно нравится то, о чём они говорят. Любит грязные разговорчики, значит? Леви не зря её отметил. Не просто так выбрал. Чувствовал ведь, его женщина.    – Ты всегда такой...жёсткий? Просто я правда была бы не против попробовать. Но не так, как в прошлый раз.    Медленно поднявшись с дивана, Леви протягивает ей руку. Микаса, глядя на него снизу вверх томным, будто бы хмельным взглядом, принимает безмолвное приглашение, вкладывая свою ладонь в его. Он ведёт её за собой, в спальню.    Взволнованный вздох срывается с губ Микасы, стоит ей увидеть приготовленные для неё плеть и наручники. Леви оборачивается, встречаясь с ней взглядом.    – Хочешь попробовать?    Она энергично кивает головой, не смея произнести согласия вслух. Плохая девочка. Леви простит ей это сегодня.    – Предпочтёшь остаться в одежде или я могу снять её?    Микаса улыбается так, как девственницам улыбаться противозаконно. Леви на секунду даже задумывается, не водят ли его сейчас за нос. Ну не может невинная девица улыбаться, как голодная блядь! Не может!    Может. И пройти, виляя задницей, тоже может. И встать на кровать на четвереньки, задрав рукой юбку, ох как может! Микаса закидывает ткань себе на поясницу, открывая ему вид...Ох ты ж, блядь!    Она определённо знала, куда и зачем идёт. Иначе зачем были эти чулки с кружевной резинкой и чёрные, ни хрена не прикрывающие её аппетитную, поджарую задницу, стринги. Это ведь даже трусами можно назвать с большим трудом.    Леви нервно сглатывает. Теперь главное не сорваться и не устроить полную жесть. Потому что воображение любезно подсовывает бывшему капитану всевозможные варианты расправы над несносным отродьем. Включая те, где фигурирует откровенная ебля без стоп-слов и ограничений. Такая, чтобы слёзы, слюни и влажные простыни вперемешку с мольбами.    Глубокий вдох. Выдох. Он не станет терять контроль. До того, как его потеряет Микаса.    – Руки на изголовье.    Микаса послушно обхватывает прутья на нём. Всегда бы так.    Леви подходит к кровати и аккуратно пристёгивает её запястья, стараясь не переусердствовать и не перетянуть слишком сильно. Затем коленом упирается в матрас, чтобы взять плеть.    Достаточно мягкая. То, что нужно, для такой нежной кожи.    Его пальцы касаются её бёдер, заставляя Микасу трепетать под собой. Отзывчивая девочка. Он медленно ведёт ладонью вверх, задирая сползшую ткань её тяжёлой юбки. Надо бы присмотреть для неё что-нибудь покороче.    Плеть заменила пальцы, скользя змейками ремешков по её коже. Леви не спешил переходить к главному, дразнил и распалял. Микаса так прогибается в пояснице в этот момент. Леви не может удержаться от искушения подразнить внутреннюю поверхность бёдер. Ему вторят тихим стоном.    Короткий замах – и ремни семью полосами ложатся на левую ягодицу.    – Леви, – Микаса впивается пальцами в решётки изголовья его кровати, сладко выдыхая его имя и извиваясь в попытке прижаться к нему своими бёдрами.    Следующий удар приходится на ту же ягодицу, но с другой стороны. Так, чтобы не оставить ненароком синяк. Не сегодня. Сегодня Леви покажет ей, насколько это может быть приятно. Пусть научится воспринимать порку, как удовольствие, а не наказание.    Он опускает плеть на правую ягодицу и тут же проводит кончиками ремешком по ней. Так, чтобы сыграть на контрасте. Затем бьёт снова. И ещё.    Белая кожа приобретает розовый оттенок. Леви проводит пальцами по оставленными плетью следам. Микаса вздрагивает от этих прикосновений. Ей нравится, как он чередует ласку с болью. А Леви нравится сама Микаса.    – Раздвинь ноги пошире. Шире.    Теперь у него есть доступ к внутренней поверхности бёдер. Туда и опускается плеть, заставляя Микасу коротко вскрикнуть. Леви удивлённо приподнимает бровь:    – Слишком?   – Да. Хочу ещё.    Довольно улыбнувшись, он наносит удар по второму бедру. Леви нравится смотреть, как плеть оплетает ногу, будто норовит слиться с кожей Микасы. Её чулки явно не переживут эту ночь.     Плеть жалит бёдра и ягодицы Микасы, заставляя её постанывать, ёрзая коленями по покрывалу. Ноги разъезжаются в стороны ещё сильнее, открывая Леви вид на её обтянутую чёрной тканью трусов киску. Так и хочется провести языком по упругим складкам.    Рано. Слишком рано. Они только начали.    С тихим рычанием Леви подаётся вперёд, задирая кофту Микасы выше. Тянет ткань, заставляя её повиснуть на предплечьях. Взор падает на белоснежную спину с парой аккуратных родинок, пересечённой полосой кружевной ткани. Чёрной.    Леви опускает плеть на росчерки лопаток, грубо и жёстко. Тут же плавно ведёт ремешками вдоль позвоночника, любуясь его гибкостью. Спина Микасы – произведение искусства. Белая, сильная, гибкая. Он видит рельеф мышц, видит очаровательные родинки, две на пояснице и одну на правой лопатке, и мечтает запомнить эту великолепную спину, выжечь на внутренней поверхности своих век, чтобы, прикрывая усталые глаза, видеть её первозданную красоту.    Отбросив плеть в сторону, он шлёпает ладонью по крепким ягодицам, впивается пальцами в бока и вжимается в Микасу. Так, чтобы почувствовала, как действует на него.    Она тихо всхлипывает, его нежная девочка:    – Леви...пожалуйста.    – «Пожалуйста» что? – он потирается о её промежность, вдавливая член в неё, давая прочувствовать, как он собирается брать её, – Остановиться? Продолжить?     Он видит, как побелели пальцы Микасы, когда он вонзилась ими в перегородку его кровати. Бедная девочка, сама не знает, чего просит. Так перевозбудилась? Леви медленно, мучительно медленно, и сильно вжимается в неё, показывая свои намерения. Не будь она девственницей, он бы трахнул её. Вошёл до упора и вонзался бы в её киску, пока она заходится тихими всхлипами.    Кончики пальцев ведут дорожку вдоль позвоночника. Микаса выгибается кошкой навстречу его прикосновениям. Остановившись около поясницы, Леви сминает ткань её тёмной, тяжёлой юбки.    – Тц. Ноющее, нуждающееся отродье, – руки останавливаются на ягодицах, – Ты говорила, что не против моих пальцев. Если передумаешь, скажи...   Он шепчет заветные слова ей на ушко, любуясь тем, как оно вспыхивает от смущения.    – Что?! Извращенец! Да я никогда...   Дальнейшее ему не интересно. Пальцы Леви возвращаются к округлым ягодицам и неспешно опускаются ниже. Её ножки так удобно раздвинуты. Ткань трусов натянулась, обтягивает её складки так плотно, что Леви может вдоволь любоваться киской Микасы.    Следующий удар ладонью он опускает именно на неё.    – Святые Стены! – Микаса ещё сильнее впивается пальцами в прутья изголовья и подаётся бёдрами навстречу.    Леви шлёпает не сильно, но достаточно быстро. Ткань на трусах влажная, он может почувствовать терпкий запах её киски. Он, должно быть, конченный извращенец, но ему нравится, так нравится. Всегда любил запах женщин, всегда с наслаждением смаковал их вкус. Но это! У Леви стоит так, что понимает, утром яйца будут разрываться от боли, если ничего не сделать.    Последний шлепок опускается на набухшие складки, но он не отводит руку. Напротив, оглаживает и ощупывает. Пока только играет с ней, такой хнычущей и стонущей. Но стоит провести пальцем немного дальше, задевая клитор....   Её тихие стоны хочется записать на диктофон и слушать на повторе. Когда-нибудь так и сделает. А пока неплохо бы заняться его текущей, такой возбуждённой девочкой.    Леви мягко, неспешно массирует клитор через трусы, пытаясь понять, как Микасе нравится больше. Она такая отзывчивая, реагирует на любой вид стимуляции, будь движение по кругу или взад-вперёд. А если так?    Леви проводит двумя пальцами сбоку от клитора, и Микаса едва не сводит ноги вместе от переизбытка ощущений. Он не позволяет ей этого сделать, вновь раздвигая бёдра свои коленом.    – Тише, девочка. Я понял.    Он трёт пальцами, а затем накрывает головку клитора второй рукой. Всё делает через бельё. Надеется, что это не слишком грубо для её нежной плоти. Хотя немного грубости Микасе никогда не помешает.    Продолжая ласкать головку клитора, второй рукой Леви тянется к её истекающей смазкой вагине. Касается пальцем входа и медленно его очерчивает. Дразнит обещанием проникновения. Затем ведёт пальцем немного ниже, касаясь чувствительной точки за влагалищем. Гладит так нежно, как только умеет.    Лаская одновременно клитор и влагалище, Леви подводит Микасу к разрядке. Она затихает, вторит его движениям покачиванием бёдер и, кажется, теряется в своих ощущениях. Даже жаль, что он не может видеть её лица. Хотя от развернувшегося вида сносит голову. Леви давно хотел увидеть её такой. Стоящей на четвереньках, покорной. Так и хочется взять сзади.    – Леви. П-пожалуйста, – она такая милая, когда стесняется, – Ты можешь коснуться меня по-настоящему?    Он мог бы заставить её просить. Даже умолять.    Но сегодня проявит снисхождение.    Отогнув трусики в сторону, он касается её клитора пальцами. Они скользят от её соков. Леви размазывает их по пухлой головке и принимается ласкать с удвоенным усилием. Вот так, девочка. Давай.    Второй палец скользит под ткань, касаясь входа во влагалище. Леви давит. Совсем немного, едва ли проникая внутрь, но этого оказывается достаточно. Микаса вся напрягается вокруг его пальцев, замирает, тяжело дыша и боится сделать лишнее движением. Она так близко.    Леви мог бы поиздеваться над ней, оттягивая и приближая к оргазму раз за разом. Но это их первый раз. Он будет нежным.    Палец скользит внутрь на одну фалангу, и комната наполняется тяжёлым, вымученным стоном. Микаса кончает долго, сокращаясь и пульсируя вокруг его пальцев. Так сладко, что Леви сам готов кончить.    Он резко сдёргивает с неё трусы и переворачивает Микасу на спину. Цепь от наручников спутывается, туже натягиваясь вокруг тонких запястий. Ничего, потерпит.    Глядя в томные, затуманенные послеоргазменной дымкой глаза, Леви вновь толкается пальцем в Микасу, растягивая её. Такая узенькая, теперь он в полной мере может это почувствовать. Он нащупывает переднюю стенку влагалища, сразу же принимаясь стимулировать её. Леви до сих пор чувствует сокращения после первого оргазма и хочет подарить Микасе ещё один.    Пальцы ложатся на чувствительный клитор. Микаса вскрикивает от чрезмерной, непривычной для неё стимуляции.    – П-подожди...мне нужно время...   – Заткнись.    Пусть терпит или скажет блядское стоп-слово. Леви смотрит на её красивое лицо, на эти опухшие губы и закатывающиеся к потолку глаза. Грудь, прикрытая только кружевным лифчиком, тяжело поднимается и опускаясь в такт дыханию Микасы. У неё прекрасная грудь. Леви обязательно уделит ей внимание. Но пока его руки немного заняты.    Она снова сжимается, прямо на его пальце. Так хочется накрыть её клитор губами. Но Леви не хочет сбить её. Его девочка так близка, так хочет ещё одну разрядку. Как он может отказать ей в этом удовольствии.   Он ласкает головку клитора круговыми движениями и трахает её узкую киску пальцем, пока Микаса вновь не заходится в приглушённом крике, выгибаясь дугой в его постели. Кончает долго, пульсируя на его пальце. Леви не может перестать смотреть на неё. Совершенство. Он толкается ещё пару раз в неё, наслаждаясь стонами и видом закусанных губ. А потом отпускает её, оставляя лежать изломанной куклой в его постели.    Ей нужно время прийти в себя. Выглядит такой измученной. Леви хочет видеть её такой каждый раз, когда Микаса будет оказываться в его постели.    Смотрит на него томным взглядом с бесстыжей поволокой. Надо же. Ему казалось, девственницам положено быть скромными. Стыдливо натягивать простынь на грудь. Ой, у неё же руки заняты! Как Леви мог забыть.    Микаса даже не пытается сделать вид, будто не пялится на его член. Да, стояк у него крепкий. Ткань брюк натянулась. И решать эту проблему ему. Или нет?     – Нравится? – он издевательски приподнимает брови.   – Не знаю. В одежде не видно.    – Мне раздеться?    – Угу.    Сильный шлепок опускается на внутреннюю поверхность бедра, заставляя готическое отродье зайтись коротким, возмущённым криком. Это уже не ласка, а наказание.    – Как следует отвечать, когда я спрашиваю?    – Да, сэр.    Вариант. Леви нравится.    Победоносно усмехнувшись, он принимается расстёгивать ремень. Отродье не даёт ему этого сделать:   – Сперва рубашку!    От удивления он даже забывает о наказании. К счастью, Микаса быстро учится.    – Пожалуйста. Сними сперва рубашку. Папочка.    Ну, раз она просит. Почему бы и нет.    Пожав плечами, Леви расстёгивает пуговицы на манжетах. Потом берётся за остальные. Микаса следит взглядом за каждым движением. Внимательно. Голодно. О, его девочке всё мало? Он сможет утолить её голод.    Когда ткань скользит, падая на пол, Микаса заходится в полустоне.    – Тц, что за звуки?    – Какой ты...хочу трогать тебя.    Это вряд ли. Ему нравится видеть Микасу такой. Беспомощной, измождённой ласками и жаждущей. А ещё прикованной к кровати.    Взгляд так и норовит упасть на высокую грудь. Чёрт. Никогда не был любителем такого...но сейчас прямо захотелось.   Леви приподнимает Микасу над кроватью и тянется к застёжке бюстгалтера. Протеста нет, кажется, она не против. Освободив её грудь, Леви едва не теряет способность соображать. Полная, довольно большая, с крупными, стоящими сосками. Нет, он просто обязан в следующий раз приласкать эти сиськи. Они заслуживают особого отношения.    Не в силах удержаться, накрывает одну грудь ладонью. Микаса реагирует сдержанно. Он сжимает грудь немного сильнее. Опять не то.    Интереса ради он ведёт по ней самыми кончиками пальцев, так, как ласкал до этого её спину. Дыхание сбивается. Дойдя до её сосков, поднимает взгляд на её лицо.    – Как тебе нравится?    Она отчего-то смущается, отводя глаза в сторону:   – У меня не очень чувствительная грудь.    Верится с трудом. Леви смотрит на вишнёвые, так и манящие прикоснуться, соски. Подносит палец к губам, смачивая его слюной. А затем касается соска.    Микаса взволнованно вздыхает, тут же подаваясь навстречу его касаниями. Леви обводит сосок по кругу. Нет? Решив проверить, он наклоняется и едва-едва касается его языком. Скорее, подразнивая, нежели даря настоящую ласку. Однако реакция у Микасы такая, словно он отлизать ей решил.    – Не очень чувствительная грудь, говоришь? Тебя не учили, что врать – плохо?    – Я...сделай так ещё раз, пожалуйста.    Леви смотрит на твёрдый, вставший сосок. Не спеша выполнять просьбу Микасы, дует на него. Бедняжка пытается свести бёдра вместе, сдавливая талию Леви. Он тут же отвешивает шлепок, чтоб неповадно было. А затем принимается ласкать вершины её сосков языком.    Она выгибается, скулит и просит, почти умоляет освободить ей руки. Рано, девочка. Леви ещё не наигрался. Член стоит так, что это почти причиняет боль. Желая хоть как-то справиться с возбуждением, он вновь вжимается в промежность Микасы, ничуть не заботясь о том, что она течёт прямо на ткань его брюк.    – Ты так и не разделся, – хнычет Микасы.    – Ну, раз ты этого хочешь...   Он отстраняется и расстёгивает ремень. Затем справляется с ширинкой брюк и вытаскивает налитый кровью член, давая ей всласть полюбоваться. Надо отдать Микасе должное, краснеть и опускать глазки долу она не торопится. Рассматривает его плоть внимательно, даже жадно. От такого внимания Леви даже слегка теряется.    – Что, настолько нравится?    – Красивый член.    А она что, простите, много видела?!   Ответ читается в выразительном взгляде. Многозначительном таком. Леви возносит мысленную молитву тому, что не брякнул свой вопрос вслух. Она ж какой-никакой, а медик, или как там это называется. Вряд ли Микасу можно удивить членом.    – Я могу помочь тебе?    Она так трогательно хочется позаботиться о нём. Его хорошая, послушная девочка. Леви бы попросил её подрочить ему, раз она уже такое пробовала. В идеале – взять в рот. Но это было бы нечестно по отношению к ней, ведь он так и не дал ей свой язык.    Его взгляд падает на тяжёлую, красивую грудь. Что ж, Микаса тоже может стать в чём-то у него первой.    – Ты позволишь мне трахнуть тебя между сисек?    – Что?! – вот теперь краснеет, так краснеет.   Да ладно? С такими сиськами ей до сих пор ещё никто не засадил между ними? Да они же просто созданы для этого.    – Я спросил. Могу я трахнуть тебя, – он ведёт ладонью по животу и немного выше, накрывая грудь ладонью, – Между твоих красивых сисек?    Он сжимает их в ладонях, нисколько не волнуясь, нравится Микасе или нет. Сейчас Леви преследует только собственное удовольствие. А ему охренеть как нравится сжимать её грудь! Ещё больше понравится, если Микаса разрешит зайти чуть дальше.    – Я...что мне надо делать?    – Ничего. Просто...Микаса. Пожалуйста.   Леви редко приходится просить. Но сегодня он делает это. Брать самому было бы кощунством. Он отдаёт себя в руки Микасы. Пусть она решит, готова ли дать ему это. Он ведь не так многого просит. И готов дать ей всё, что она пожелает. Пусть только согласится.    – Да. Да, конечно, Леви. Если это то, что тебе нужно...   – Умничка.    Он встаёт с кровати, избавляясь от одежды. Больше не медлит и не красуется перед ней. Леви так давно и так отчаянно хочет её, что сдерживаться дальше почти нет сил.    Он садится практически сверху, стараясь не давить весом на неё. Затем, чертыхнувшись, тянется к прикроватной тумбочке. Там должна быть смазка...вот она.    Выдавив лубрикант на свой член, растирает его, слегка задерживаясь на чувствительной головке. Ловит смущённый, полный молчаливого восторга, взгляд Микасы и, не удержавшись, довольно ухмыляется уголком губ.    Такая беспомощная под ним. Лежит прикованная наручниками к кровати, пока он собирается трахать её между сисек. Интересно, реши Леви схватить её за волосы и засадить член в рот, как ей это понравится? Она будет испуганно стонать? Давиться длиной? Как много слюны будет течь по подбородку?    Не в силах больше терпеть, Леви берёт её груди в ладони и смыкает их вокруг члена. Охуеть!    Это не то же самое, что трахать женщину. Непохоже ни на минет, ни на обыкновенную дрочку. Это мягко, тепло, обволакивающе и нежно. Леви толкается вперёд и едва не спускает сразу просто от вида того, насколько близко головка члена оказывается к лицу Микасы.    Это настолько блядски выглядит, что он откидывает голову назад. Смотреть на неё слишком сладко. Не смотреть – почти что больно.    Он двигается быстро, жёстко, так как всегда хотел двигаться с Микасой. Как хотел двигаться в Микасе. Леви теряется, то прикрывает веки, то, не желая бороться с искушением, любуется прекрасным лицом своей женщины. Она такая чувственная в этот момент. Смотрит на него, как на какое-то чудо. Будто он не берёт её самым эгоистичным способом, будто не делает с ней что-то откровенно грязное.    Яйца становятся тяжёлыми, внизу всё тянет. Надолго Леви не хватает. Перед глазами стоит пелена. Он срывается на рваный, быстрый темп, трахает Микасу между её нежных сисек, ласкает соски между пальцев. Стены, как же хорошо!    Яйца начинает тянуть невыносимо сильно. Член пульсирует. Сейчас, вот сейчас...да!   Он кончает сильно, откинув голову назад и едва сдерживая стон. Дыхание рваное, хриплое. Леви настолько хорошо, что он даже не думает о том, как его сперма заливает грудь, шею и даже лицо Микасы.    ...Зато он осознаёт это, когда приходит в себя и видит, как его семя застывает на бледной коже.    – Прости, – он поднимается с неё и тянется за влажными салфетками, – Прости, я не должен был так делать, не спросив разрешения.    – Всё в порядке. Я не против.    Не против. Не против, чтобы он пачкал своей спермой её охренительный макияж. Который, справедливости ради, малость потерял товарный вид. Тушь потекла, помада размазалась, глаза выглядят заплаканными из-за смазанных теней. Микаса выглядит так, будто её долго и хорошо драли.    И от этого вида к Леви приходит чёткое осознание, что они ещё ни черта на сегодня не закончили.