Chapter 23

Утро пришло не сразу — медленно, мягко, как будто само боялось нарушить их покой. Сквозь плотные шторы пробивался свет, едва касаясь подушки, её плеча, рассыпавшихся волос. Эмилия открыла глаза первой. Несколько секунд просто лежала, вслушиваясь в размеренное дыхание Егора рядом. Его рука всё ещё лежала на её талии — тяжело, уверенно, как будто он боялся, что если отпустит, всё исчезнет. Она улыбнулась. Этот момент — тишина, их дыхание в унисон, чуть прохладный воздух в спальне — был, пожалуй, самым настоящим, что она знала за долгое время. Эмилия аккуратно выбралась из-под одеяла, накинула халат  и пошла на кухню. Ступни касались холодного пола, и она поёжилась, но не включила свет — хватало мягкого утреннего солнца. Запах кофе — её любимый способ начинать день. Она поставила турку, потом, пока ждалась вода, машинально поправила разбросанные вчера бумаги на столе, где вечером они сидели и разговаривали. — Так пахнет утро, в которое не хочется торопиться, — раздался за спиной его голос. Она обернулась — он стоял в дверях кухни, босиком, растрёпанный, с ещё немного сонным лицом. На нём была серая футболка, и в этот момент в нём было что-то домашнее, простое и беззащитное. — Привыкай, — улыбнулась она. — Я, кажется, решила делать кофе первой. — Только если потом мне позволишь сделать завтрак, — он подошёл ближе, провёл пальцем по её щеке. — Мир же заключён? — Мир, — кивнула она. — Но без права на глупости. — Это ты зря, — усмехнулся он, — без них скучно. Они пили кофе прямо на подоконнике, глядя на весеннюю Москву , где прохожие спешили по делам. Разговаривали о пустяках — кто куда сегодня, что приготовить вечером, кто наконец-то поменяет лампочку в ванной. — Ты знаешь, — сказал Егор, — я понял, что мы слишком часто живём в режиме “потом”. Потом поедем, потом увидимся, потом отдохнём. А потом — уже лето. Эмилия кивнула. — Поэтому я и решила немного остановиться. Хотя бы иногда. Он молча обнял её за плечи, прижал к себе. — Главное — не останавливайся совсем. Просто… давай иногда замедляться вместе. Она подняла взгляд. Его глаза были спокойными — без привычного урагана эмоций, просто теплыми. И в этом взгляде было всё, что ей нужно: доверие, спокойствие и та самая уверенность, которая не требует слов. Прошла неделя. Город окончательно проснулся после долгой зимы — воздух стал мягче, люди на улицах улыбались чаще, а солнце заглядывало в окна чуть дольше. В квартире, где жили Егор и Эмилия, всё стало как-то по-домашнему: чашки с недопитым кофе на подоконнике, разбросанные блокноты, коробка с проводами, которую он обещал «разобрать завтра», и её ноутбук, который, кажется, стал частью интерьера. Утро началось как обычно — тихо, без лишних слов. Эмилия включила ноутбук, пролистала письма и созвонилась с помощницей. — Да, Лиз, все правки по клипу нужно закончить сегодня. И да, я посмотрю финальный монтаж вечером, — говорила она быстро, привычно, уверенно. На экране отражался её собранный взгляд — тот самый, «рабочий». На кухне слышались звуки — Егор гремел посудой, что-то мурлыкал себе под нос. — Ты точно уверен, что знаешь, как варить овсянку? — крикнула она из комнаты. — Я гений кухни! — донеслось в ответ. — Просто не суди строго, если она будет чуть… артистичной. Она улыбнулась — этот его тон всегда её обезоруживал. Через пару минут на столе появилась миска с овсянкой, сверху — ягоды и орехи. — Ну вот, — он поставил перед ней тарелку. — Авторское блюдо от гастрономического продюсера. — Главное, чтобы без концептуальных сюрпризов, — усмехнулась она, попробовала и кивнула. — Вкусно. Он сел напротив, уткнулся в телефон — сообщения, звонки, графики, съемки, эфиры. — У Масленникова сегодня запись шоу, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Потом у нас репетиции концерта, а вечером — встреча с ребятами . — Плотненько, — заметила она. — А ты? — Совещание, потом проверка сметы по проекту и встреча с новой группой. Думаю, они подойдут под формат фестиваля. Он отложил телефон, посмотрел на неё внимательно. — Скучаю по тем временам, когда мы хотя бы один день могли просто ничего не делать. Эмилия усмехнулась. — Так сделай паузу. — Легко сказать. Она подошла к нему, положила ладонь на плечо. — Я не требую подвигов. Просто… не забывай, зачем всё это. Не ради расписаний. Он тихо выдохнул, кивнул. — Знаешь, ты иногда как напоминание о жизни. — А ты — как напоминание, что без хаоса мне бы стало скучно, — ответила она, смеясь. Они поцеловались — коротко, между делом, но как-то по-настоящему, будто подтверждая, что всё хорошо. День потёк своим чередом. Она уехала в офис — её ждал стол, кипа бумаг и коллектив, ждущий решений. Он — на съёмки: камеры, свет, бесконечные дубли и смех в перерывах. И где-то среди этого шума, графиков и дел оба ловили себя на мысли, что мысленно возвращаются туда — в их утро. В кофе на подоконнике, в шутки на кухне, в запах её духов, впитавшийся в его рубашку. Вечером они снова встретились дома. Без громких слов, без сцен — просто вместе. Она принесла усталость в глазах и новую идею в блокноте, он — запах софитов и чуть охрипший голос. И этого было достаточно.    Весна постепенно входила в город — на улицах шумно, люди торопятся, витрины блестят. А в их квартире будто поселилось другое время: оно шло не по часам, а по делам. Эмилия всё чаще засиживалась в офисе. После последнего собрания она решила лично курировать новые клипы — «чтобы всё шло идеально». Вечерами возвращалась поздно, с тонкой линией усталости под глазами и блокнотом, исписанным до последней страницы. Егор, наоборот, жил в мире камер, интервью и микрофонов. Репетиции, съёмки, встречи — каждый день начинался с кофе и закончился бы только под утро, если бы не её сообщения: «Ты скоро?» «Я уже дома». «Не засыпай без меня».Он улыбался, читая их, но всё чаще приходил, когда она уже спала, свернувшись на своей половине кровати, укрывшись одеялом до подбородка. В тот вечер всё началось с пустяка. Он вернулся поздно — почти под утро. Дверь щёлкнула, и тишина в квартире будто дрогнула. — Ты хоть понимаешь, который час? — Эмилия стояла в прихожей, в его толстовке, глаза чуть красные. — Я волновалась. — Эм, я же писал. Мы задержались, монтаж затянулся. — Писал? — она криво усмехнулась. — Одно сообщение за весь вечер — это ты называешь «писал»? Он устало провёл рукой по лицу. — Эмилия, я просто работал. Устал. — А я, по-твоему, отдыхаю, да? Думаешь, я не устаю, не нервничаю, не скучаю? — Да при чём здесь это? — он повысил голос, не выдержав. — Я не могу всё бросить, потому что тебе вдруг стало одиноко! Она молчала пару секунд, а потом тихо сказала: — Я не прошу бросить. Я прошу помнить, что я тоже часть твоей жизни. Егор опустил взгляд. Тишина. Только звук улицы за окном — гул машин и далекий лай. — Прости, — выдохнул он наконец. — Я… просто не умею быть в двух местах сразу. — А я не прошу, — тихо ответила она, — просто хочу, чтобы хоть иногда ты был здесь. Не телом, а собой. Он подошёл ближе, осторожно коснулся её щеки. — Я здесь. Сейчас. Она кивнула, но глаза остались грустными. — Тогда будь. Просто будь. День за днём они жили как будто на параллельных орбитах. Он — в своих студиях и гримёрках. Она — среди документов и звонков. Иногда встречались за ужином, обменивались короткими фразами: — Как день? — Нормально. А у тебя? — Тоже. И только по взгляду, случайному, тёплому, можно было понять — между ними ещё есть связь. Не исчезла, просто устала.