Тепло

      Я ждал чего угодно: препирательств, обвинений в бегстве с бара, может и вовсе молчания, но… Она просто меня обняла.       А я никак не могу заставить себя обнять её в ответ. Совершенно простое, человеческое действие, не требующее особых усилий, почему-то никак мне не даётся. Хочется отстраниться, съёжиться, выдать шутку — хоть что-то, лишь бы это закончилось. Слишком уязвимо, слишком непонятно, слишком… слишком.       — Просто сделай вид, что это нужно мне, а не тебе, — бубнит Помни куда-то мне в плечо.       Задача ничуть не легче, скажу честно. Но я пытаюсь, честно пытаюсь не слушать свой больной мозг и аккуратно прижимаюсь к ней головой.       Возмущение от её слов о том, что мне якобы нужны эти объятия, борется с осознанием того, что… да, мне это было нужно. Это та самая потребность, которую загоняешь в дальний угол и в конце концов забываешь о ней на долгие годы.       Помни наконец отстраняется и мне хочется удержать этот странный момент ещё хотя бы на миг, но я просто хмыкаю. Алкоголь определённо превращает тебя в размазню, приятель.       — Я тебе верю, Джекс. — Смотрит серьёзно, прямо в глаза. — Я не считаю, что ты притворяешься в том, что мало что помнишь.       — И почему? — натягиваю ухмылку и прислоняюсь головой к стене. Заставляю себя смотреть на неё в ответ. — Это ведь могла бы быть чертовски убедительная игра.       — Ты сильно изменился… Такое не сыграешь.       — Тц. Полагаю, мы все изменились. Пришлось, знаешь ли, это тебе не мультяшный мир без правил.       — Да нет же… Ты сломался, Джекс. — Помни вздыхает, словно ей приходится объяснять очевидное глупому ребёнку. — Боже, да ты в последние дни только и делаешь, что пьёшь!       — Так ты пришла лечить мне о здоровом образе жизни? Или решила подлатать несчастного жалкого цыплёнка со сломанным крылышком? Я тебя умоляю.       Злюсь. Да нет, я в бешенстве! Опять кто-то пытается залезть мне в душу и перетряхнуть всё в поисках хорошего парня, которого там и в помине нет.       — Вот всегда ты так! — Тоже злится. Ожидаемо. — Я пытаюсь тебе помочь, прихожу по твоей просьбе, а ты переворачиваешь всё с ног на голову! Цепляешься к словам, отталкиваешь, язвишь на ровном месте. Да у нас все разговоры по одному сценарию проходят! Почему ты так боишься довериться мне как другу?       Тру руками лицо и борюсь с желанием удариться головой о стену в надежде выбить из мыслей услышанные слова.       Как другу? А мы вообще… Были друзьями? Кто мы друг другу? Приятели, знакомые, невольные сокамерники? Может, она мне вообще не нравилась в цирке как человек? Или наоборот…?       Я вспомнил больше, чем говорю. Я знаю, что у меня были друзья. И я знаю, что они исчезли. Так с чего мне верить, что и она не исчезнет? Может, одним днём я обнаружу, что и Помни превратилась в то чёрное глазастое месиво и пойму, что так и не выбрался…       — Джекс, я не рассеюсь. — Она что, мысли читает? Пугающая женщина. — Мы больше не в цирке, понимаешь?       Слишком поздно мозг цепляется за «почему ты так боишься». Наверно, потому что и впрямь боюсь, только показывать этого не хочу. А она всё равно видит, не притворяется, что купилась, говорит прямо. Привыкла что ли? Заранее знает, как я буду себя вести? Держу пари, что мой отчаянный спектакль для неё выглядит весьма жалко.       — А мы будем как-то обсуждать те приколы, что выдаёт программа на компе? — Перевожу тему, отчасти. — Кажется, когда я запустил её у себя, она обращалась персонально ко мне.       Помни раздражённо дёрнулась, но приняла новые правила игры:       — Обращалась к тебе? Что ты имеешь в виду?       — «Howdy-howdy, bunny». — Я невольно скривился, вспоминая эту фразу. — Выходит, программа знает, что я и есть заяц.       Она замолчала, надолго. Кажется, что даже испугалась. Наверняка тоже прокручивала в голове мысли о том, что всё же ошиблась, что они так и остались заложниками, пусть и чертовски реалистичного, но приключения.       — Я не знаю, правда. Не знаю, что это значит и что с этим делать. — Голос уставший и какой-то механический, будто она повторяет давно заевшую в голове мысль. — Меня куда больше беспокоишь ты и твоё состояние. Это, знаешь ли, более насущная проблема.       А она прямо-таки не сдаётся в попытках это обсудить, я смотрю.       — Ты мне что, признаешься? — Хихикаю, абсолютно не в тему атмосферы разговора. — Или спасать мудаков твоё хобби?       — Джекс… — Помни съёживается и неожиданно утыкается лбом в моё плечо, от чего я непроизвольно вздрагиваю. — Я так устала… Сначала думать, что это всё очередная ловушка Кейна, потом думать об этой чёртовой программе, искать тебя и пытаться найти остальных, а потом… обнаружить, что ты превратился в какую-то поломанную игрушку, которая пытается делать вид, что всё в норме.       — А я всегда таким был.       Обезоруживающая правда. Неожиданная для меня самого и, наверно, для неё тоже. И непонятно, что с этой правдой делать.       Так мы и сидим на кровати: почему-то прижавшаяся ко мне Помни и я, почему-то пытающийся это игнорировать. Это странно, но от неё пахнет теплом — так пахнут кошки, когда приходят лечь под бок в тяжёлые для тебя моменты. Если бы она ещё и замурлыкала, я бы решил, что сбредил, клянусь.       Одно из немногого, что я не позволял себе в цирке — это чувствовать. Я знал это. Помнил это каким-то краем сознания. И сейчас, в (возможно) реальном мире, я всё ещё отчаянно цеплялся за эту установку. Но… чувствовать тепло было приятно, чувствовать, что ты не один — тоже. Очередная пугающая правда. Все прошедшие дни были борьбой за попытку остаться в рамках трещащего по швам архетипа шутника. Пародия на пародию без цели.       — Давай так. — Прерываю тишину фальшиво расслабленным голосом. — Немного поиграем — правда за правду. Можешь начать первой.       Помни кивает. Честности от меня обычно не дождёшься, и глупо упускать такую возможность — она это знает.       — Тогда… Как ты? — Очень простой вопрос, кусочек скрипта в виде «Привет, как дела?», только вот в светских беседах на него никогда не отвечают честно.       — Паршиво. Напуганно, измотанно, беспомощно… какие там ещё прилагательные есть? — Пожимаю плечами, стараюсь не думать о сказанном — иначе начну врать. — Боюсь спать из-за кошмаров. Не могу отвыкнуть от образа, который был создан, чтобы не быть собой настоящим. Выматывает, знаешь ли.       — Хорошо. Твоя очередь. — Не позволяет себе показать реакцию на мои слова — умная девочка, знает, как я отреагирую.       — Зачем ты вообще меня искала?