Глава I. На осколках разума

Сначала пришла боль. Глухая, пульсирующая, она родилась в кромешной тьме моего сознания, распирая череп изнутри — казалось, вот-вот выдавит глаза из орбит. Я попыталась их открыть. Веки разлепились медленно и мучительно, будто засохшая рана. Сквозь замутненное стекло, в паутине слизи и желтоватых подтеков, проступал искаженный, бесцветный мир. Ледяная влага запотевшего изнутри стекла холодила кожу, к нему прилипали пряди волос. Внезапно капсула со скрипом распахнулась — и меня окутало удушливым миазмом: едкая сера, вперемешку со сладковато-приторным душком гниющей плоти. Мой желудок скрутило, я закашлялась, тщетно пытаясь прочистить легкие. Ноги дрожали, будто не мои, и я рухнула на скользкий пол. — А-а-а… Моя голова… — мои пальцы осторожно коснулись затылка. Боль, пульсирующая и неумолимая, не отпускала ни на секунду. Я заставила себя осмотреть свое тело: взгляд скользнул от груди вниз, к ступням, и наткнулся на густо-красные разводы, залившие одежду и ладони. Чья это кровь? Моя?.. Откуда она? Что со мной случилось?! Медленно, превозмогая дурноту, я повернула голову. Внутри зала, у зияющей бреши в стене, еще тлели несколько очагов пламени. Багровые отблески огня плясали на стенах, отбрасывая уродливые тени. Сквозь пелену в глазах я разглядела, что проносящийся за дырой пейзаж был выцветшим и безжизненно-серым. В грозовом небе сверкали молнии, воздух, врывавшийся внутрь, был густым и тяжелым, от все той же вони серы и горелого мяса. И тут меня осенило. Авернус. Ад. Как, черт возьми, я оказалась в этом проклятом месте? От следующей мысли у меня перехватило дыхание. А кто я? Мои руки медленно ощупали лицо – оно было влажным и липким от запекшейся крови. Пальцы скользнули выше, по коже, и замерли, наткнувшись на уши. Они были длинными и заостренными. Эльф? Так теперь хотя бы известно, на кого я должна быть похожа. На секунду мелькнуло желание найти зеркало — посмотреть на себя. Хотя вряд ли иллитиды держат на своих кораблях зеркала. И, признаться, будь я таким же уродом, смотреться в него было бы последним, чего бы мне захотелось. Но моя собственная внешность ускользала от меня, пока я в отчаянии шарила по закоулкам разума в поисках хоть каких-то воспоминаний. Ничего. Абсолютная пустота. Мое лицо было загадкой. Кровь гудела в висках, я изо всех сил пыталась что-то вспомнить. Внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. Мне хотелось нащупать в черной пустоте памяти хоть одну нить… Но нет. Ничего. Ничего, что могло бы пролить свет на мое нынешнее положение. В голове — лишь зияющая дыра. И вдруг — маленький проблеск. Имя. Боги, я вспомнила имя! — Лара… Меня зовут Лара, — едва слышный шепот сорвался с моих губ, и звук собственного голоса показался мне чужим. Что ж, не так уж и плохо. Раз смогла вспомнить имя, значит, и остальное не утрачено навсегда. Но копаться в прошлом сейчас — непозволительная роскошь. Я доберусь до правды – когтями, клыками – чего бы это ни стоило, но сначала нужно выбраться из этого Ада живой. Несколько неуверенных шагов. Взгляд задержался на соседней капсуле: ее крышка была открыта, а внутри — пусто. Значит, был кто-то еще, кому удалось сбежать. Дурнота и головокружение наконец отступили, позволив продвинуться вперед. Кажется, там должен быть выход. Но, пройдя всего несколько метров, мое внимание приковала к себе массивная конструкция, напоминающая ритуальную чашу. Ее опаленные края обрамляли углубление, похожее на купель. Я невольно заглянула внутрь капсулы — и по спине пробежал ледяной холодок. В памяти вспыхнуло воспоминание: именно отсюда выползла та самая тварь, впившаяся мне в глаз. Перед мысленным взором всплыло лицо монстра со щупальцами: как он поднес к моему лицу извивающуюся личинку, как с холодной точностью захлопнул крышку капсулы, пока мое сознание ускользало от меня. Словно в подтверждение, где-то в глубине черепа началось легкое, мерзкое шевеление. Нет. Только не это… Боги, я заражена! Я превращусь в одного из них… в иллитида. Ха! Я вспомнила, как всего мгновение назад размышляла о зеркалах и как назвала мозгоедов уродами. Какая ирония! Я сама стану таким же чудовищем. Хотелось бы мне увидеть свою внешность еще до трансформации… чтобы, перед тем как мое сознание окончательно угаснет, держать в умирающем разуме этот образ. Мне хотелось иронизировать, заставить себя посмеяться, но все попытки рассыпались в прах. Сердце камнем рухнуло в пустоту, вышибая из легких воздух единым коротким выдохом. Ладони мгновенно покрылись потом, а в груди что-то сжалось в тугой, неподвижный ком, не давая вздохнуть. Я решила подойти ближе и внимательно осмотреть резервуар. Личинки иллитидов плавали в мутной жиже, но все до одной были мертвы. Обугленные тельца застыли в неподвижности; их колыбель стала для них могилой. Воздух вокруг резервуара был особенно едким. Запах серы смешивался со зловонием гниющей органики и чем-то кислым, напоминающим желудочный сок. Сквозь мутные стенки просматривались темные, обугленные сгустки, плавающие в желтоватой жидкости, словно чьи-то останки в формалине. Я с отвращением отвела взгляд, сжав кулаки. От запаха к горлу подступила тошнота. Нет. Прикасаться к этой падали мне не хотелось. Корабль внезапно затрясся, резервуар затрещал. Я инстинктивно отскочила — и вовремя. Чаша с оглушительным треском развалилась, выплеснув на пол вонючую жижу. Мертвые личинки, похожие на обугленные пальцы, разлетелись по полу, их хрупкие тельца с хрустом лопались под моими подошвами. Жижа принялась шипеть и разъедать пол, поднимая едкий дым, в котором плавали кусочки полупереваренной плоти. Едкая гарь разъедала горло, заставляя отступить еще дальше. Черт, хорошо, что не полезла разглядывать это в упор. Делая несколько осторожных шагов назад, мой взгляд зацепил тело, лежавшее неподалеку. В тусклом свете тлеющих пожаров разглядеть что-либо было трудно. Я подошла ближе и осторожно присела на корточки. «Может, это один из несчастных, что тоже оказался на этом корабле?» — мелькнула у меня мысль. Перевернув тело на спину, я не смогла сдержать гримасу отвращения. Длинные когтистые пальцы, пурпурная кожа... И мерзкий клубок щупалец вместо рта. Мозгоед. Мертв. Что ж, прекрасно. Жгучее желание возмездия опалило изнутри. А если это именно тот, что сунул личинку мне в глаз? Гадюка ползучая… Мой каблук с наслаждением опустился на его голову, кроша хитиновый панцирь. Из раздавленного рта хлынула мутная, желеобразная масса, смешанная с кровью. В нос ударил смрад — удушливый, невыносимый коктейль из тухлой рыбы и мочи. Всмотревшись в его остекленевшие, рыбьи глаза, меня пронзила ледяная мысль: этот бездушный взгляд когда-то был чьим-то, как и мой. Если я не найду способ сбежать и избавиться от этого паразита, что сейчас затих в моей голове, то со мной случится то же самое. Перед мысленным взором встала ясная картина: кожа лопается, кости хрустят, а изо рта вырываются скользкие щупальца. Но куда страшнее было другое: не кровь и не кости, а то, что окончательно и бесповоротно исчезнет моя личность. Не останется ни имени, ни памяти, ни воли — лишь пустая оболочка, в которой поселится чужой разум. «Соберись, — сурово приказала я себе. — Не время терять голову. Нужно выбираться. Немедленно». Пока мои глаза осматривали труп иллитида, меня пронзила трезвая, как удар кинжала, мысль: мне недосуг рыться в этом «склепе». Адский пейзаж за бортом неумолимо мчался вперед, и каждая секунда отсрочки приближала меня к встрече с «гостеприимным комитетом» Зариэль. Вряд ли легионы Ада обрадуются, обнаружив в своем мире корабль иллитидов. А значит, карательный отряд уже в пути — и лучше бы мне испариться до его прибытия. Ирония судьбины заставила меня горько усмехнуться. Почему я так ясно помню, кто правит в Авернусе, но напрочь забыла, как сама попала сюда? Собравшись с силами, я поднялась на ноги. Прямо за моей спиной был выход. Круглые, мясистые двери медленно разжались, обнажая следующий зал. Нужно двигаться тихо, не привлекая внимания, как бы в сумраке другого помещения не притаился другой мозгоед. Внутри этого зала была такая же жуткая картина. Огонь здесь все еще пылал, языки пламени лизали обугленные стены. Смрад стоял такой ужасный, что воздух казался густым и вязким. Запах паленого мяса, казалось, въелся в мою кожу и волосы навсегда. Рядом на чем-то, напоминающем операционный стол, лежало тело мертвого гоблина. На его лице застыла гримаса чистого ужаса, а изо рта струилась черная слизь. Буквально рядом с телом, вдоль стены, выстроились в ряд стеклянные сосуды. В них, погруженные в полупрозрачную алую жидкость, медленно пульсировали мозги. Они замерли в невесомости, словно паря в своем кровавом питательном растворе. Зрелище притягивало, словно магнит. Не в силах совладать с любопытством, я приблизилась. В гладкой поверхности сосуда отразилась моя фигура, но разглядеть ее было нельзя, отполированное стекло искажало контуры. Что это — безумное искусство или чудовищный склад «запчастей»? Рядом с этой жуткой инсталляцией стоял стол. Мой взгляд скользнул по разложенным на нем предметам — странные инструменты, поблескивающие украшения... Ничего, что отозвалось бы в памяти. Зато взгляд зацепился за предмет на самом краю. Он лежал особняком, инородным телом в этом царстве плоти и стекла. Тяжелая, темная скрижаль, от которой исходила не просто прохлада, а леденящее, бездушное дуновение, словно от куска метеорита, упавшего с неведомой звезды. Интерес взял верх над осторожностью. Моя рука медленно, почти против воли, потянулась к ней. Едва кончики пальцев коснулись поверхности, как в сознании вспыхнули чужие образы — настолько яркие и оглушительные, что у меня перехватило дыхание. «Наутилоиды, стремительно несущиеся через бескрайнюю черную пустоту. Единый разум с единой целью, согласованно движущийся сквозь тьму между мирами. Замысел, который претворяется в действие, пока рабские разумы не восстали и не разрушили все это.» Я резко отдернула руку, словно обожглась. Дыхание сорвалось и стало прерывистым. Мой разум содрогнулся от такого мощного потока чужого сознания. Картинки были настолько яркими и реальными, что все мое нутро почувствовало себя частью чего-то общего. Так вот он каков, коллективный разум иллитидов… Ни за что бы не поверила, не ощутив это на себе. «Освободи нас…» Внезапный шепот, прозвучавший прямо у меня в голове, заставил меня остолбенеть. Боги, кто это?! Я лихорадочно огляделась. Кроме меня, в зале не было ни души. Откуда тогда этот голос? «Мы здесь…» Снова. Снова, уже в панике, мой взгляд начал шарить по мрачным углам. — Здесь кто-то есть? — тихий вопрос сорвался с моих губ. Несколько осторожных шагов к центру зала. Ничто не шелохнулось в тенях. «Здесь… Освободи нас». Голос прозвучал снова, и на этот раз не было сомнений — он доносится оттуда, с платформы наверху. Не то чтобы мне хотелось кого-то спасать, но, возможно, там у меня получится пролить свет на свое нынешнее положение. Я решительно направилась в ту сторону. На подъемнике было непонятное устройство, похожее на огромную кнопку, по ободу которой извивались щупальца. Кажется, сюда нужно нажать. Что ж, других вариантов у меня не было. Стоило мне коснуться теплой и склизкой поверхности кнопки, как подъемник с глухим гулом пришел в движение, медленно отрываясь от пола. Как только конструкция замерла, взгляд быстро обежал пространство. У стены выстроились уже знакомые колбы с мозгами, но на этот раз — большего размера. Но самое жуткое ждало в центре платформы: там, в кресле, похожем на жертвенный трон, лежало тело эльфа. Оно двигалось. Конвульсии выгибали спину, челюсть судорожно дергалась, а безумные глаза беспомощно метались по сторонам. Движения были ужасны: словно марионетка, тело дергалось и подрагивало, повинуясь неизвестной силе, которая сотрясала мертвую плоть. Я медленно, затаив дыхание, обошла тело, делая небольшие шаги — как хищник, оценивающий риск. Защищаться в моем состоянии было бы сложно; каждая капля энергии должна быть на счету, поэтому стоит поберечь силы. Приблизившись, мой взгляд упал на вскрытую черепную коробку, в которой лежал мозг — он пульсировал, медленно и мерзко, словно слепое существо, заточенное в своем узилище. — Да! Ты спасешь нас! Ты освободишь нас из этой темницы! — голос ворвался в мою голову, и в тот же миг тело на кресле затряслось в особенно яростных конвульсиях. При этих словах мозг затрепетал с новой силой, словно в паническом возбуждении. — Скорей! Пока ОНИ не вернулись! Они вернутся… Превозмогая неприязнь, я сделала шаг ближе. От вида пульсирующей массы в черепе к горлу подкатила рвота, но я сглотнула и прошептала: — Кого ты боишься? Мозг снова болезненно содрогнулся. — Врагов! Их очень много… Мои брови поползли к переносице. Спасти? Кого? Этот студень в черепе? Это он со мной разговаривает? Я непроизвольно оглянулась. Моему взору предстал все тот же пейзаж, окрашенный в цвета запекшейся крови, словно меня занесло в утробу исполинского трупа: стены напоминали сплетение живых мускулов, по которым пульсировали кровавые прожилки. В этом безумии была своя, извращенная эстетика, которую в данный момент я бы без колебаний променяла на что угодно поприятнее. В идеале — на вид из окна таверны где-нибудь в Глубоководье, с кружкой эля в руке. Взгляд скользнул ниже. Тело судорожно дергалось в кресле — неосознанные спазмы, бессмысленный нервный импульс, словно эльф и не сопротивлялся, пока чей-то хладнокровный инструмент вскрывал ему череп. Грудь не поднималась, зрачки застыли в стеклянной неподвижности, но над ними, внутри черепа, пульсировала жизнь — та самая, что сейчас умоляла о свободе. Эльф был мертв. Мертв уже давно. От него осталась лишь оболочка, ставшая тюрьмой для разума, что так отчаянно жаждал покинуть свое бренное тело. Кроме нас с этим несчастным на платформе никого не было. — Боюсь, спасать здесь уже некого, — холодно констатировала я, нарочито делая ударение на втором слове. — Скажи, что мне нужно делать. Словно в ответ на мой взгляд, мозг запульсировал сильнее, а тело эльфа затряслось в особенно сильных конвульсиях. - Извлеки нас из этого тела… Освободи нас из этого плена. — голос в голове звучал как отчаянный шепот. — Пожалуйста… Тело эльфа замерло, конвульсии прекратились, будто затаив дыхание в ожидании. Мозг сильно отек — кости черепа впивались в нежную ткань, оставляя глубокие вмятины. Я поморщилась. Мне что, придется к этому прикасаться? Глубокий вздох... Надо попробовать. Осторожность здесь критически важна: из-за отека орган можно повредить одним небрежным движением. Я медленно и аккуратно обхватила мозг ладонями. Он был отвратительно мягким, его извилины обвивались вокруг моих пальцев, словно цепкие черви. Каждый сантиметр его извлечения из черепной коробки сопровождался леденящим душу ощущением — будто я совершаю самое интимное и самое порочное насилие над тем, что когда-то было личностью. Пальцы скользили по кровавой слизи, проваливаясь в мягкую, податливую массу. Он пульсировал у меня в руках, как живое, отдельное существо. Почувствовав, что ухватила достаточно крепко, я медленными, аккуратными движениями стала извлекать его из черепной коробки. Ткань с хлюпающим звуком отлипала от костей, обнажая извилины, пропитанные черной кровью. С глухим хлюпающим звуком мозг отделился, и тело эльфа окончательно обмякло, наконец затихнув. Я стояла, не двигаясь, с теплым, влажным и пульсирующим мозгом в окровавленных руках. И сквозь омерзение, сковавшее меня ранее, неожиданно прорвалось странное, почти инстинктивное желание. Возбуждение, непонятное и чуждое. Пальцы сжались чуть сильнее почти сами собой, предательски задрожав от внезапно нахлынувшего стремления раздавить, размозжить эту влажную плоть. Мой разум ясно представил, как мои пальцы продавливают нежную оболочку, как теплая розовая масса смешивается с кровью и вытекает у меня между пальцев, как этот студень хлюпает и брызгает своим соком мне в лицо. Он такой беспомощный… Все вокруг заволокло красной дымкой. — КРИ-И-И!.. — внезапный визг, прорвавшийся прямо в сознание, впился в мою голову когтями и резко выдернул меня из этого кошмара. Я опустила взгляд на руки. Они были по локоть в кровавой слизи, сжимая жалкие ошметки того, что минуту назад было мозгом. Мясо, еще теплое, медленно соскальзывало с моих ладоней, с хлюпающим звуком падая на пол. Кусочки серого вещества и сгустки крови застревали под ногтями. Я с отвращением и ужасом отшвырнула остатки розовой плоти, которая размазалась по полу, как перезрелый фрукт. Взгляд метнулся по сторонам, бессмысленно выискивая причину, источник этого внезапного помешательства. Это влияние паразита? Я начинаю сходить с ума?.. А что, если этот приступ не был случайностью? Мысль впилась в сознание ледяным когтем. Что, если червь уже проложил дорожку в самые потаенные уголки моего разума, и у меня остались считанные часы? Дыхание перехватило. Паника, кислая и металлическая, подкатила к горлу. Что, если я ничего не помню не из-за шока, а потому что червь методично, без спешки, уже сожрал львиную долю того, кем я была? Мои воспоминания, мои привязанности... Мою личность? А я даже не заметила? Я яростно начала отряхивать ошметки, а мой поврежденный разум старался вытряхнуть воспоминание о только что случившемся. Паника стремительно нарастала, попытки подавить ее проваливались одна за другой. Подумаю об этом потом! А сейчас надо бежать! Прочь! Прочь отсюда! В противоположном конце зала зияла еще одна брешь. Кажется, через нее можно было попасть в другой отсек корабля. Я помчалась туда, подстегиваемая одним лишь животным ужасом. Время истекало. Я ринулась к очередной пробоине в корпусе наутилоида, беспомощно шлепая непослушными ногами. Полы моей рваной одежды хлестали по икрам и путались в ногах, грозя в любой момент уронить меня на пол. Проскочив сквозь стену огня на открытый участок палубы, меня едва не сбил меня с ног поток воздуха, а в глазах замелькали сумасшедшие картины Авернуса. Ветер трепал волосы, мои глаза заслезились, и лишь вцепившись мертвой хваткой за ближайший выступ, я удержалась, чтобы не сорваться с корабля в адскую бездну. Внезапно завывание ветра сменилось оглушительным ревом, от которого задребезжали мои барабанные перепонки. Из кровавой дымки облаков Ада надо мной на корабль спикировали драконы, выплевывая целые реки жаркого пламени. Корпус наутилоида содрогнулся, будто живой. Впереди, на носу, его щупальца, объятые огнем, яростно извивались, пытаясь сбить огнедышащих тварей. Одна струя раскаленного пламени, пахнущая серой и расплавленным металлом, прошла от меня в считанных метрах, опалив мне волосы. Ударная волна отбросила меня опрокинув на пол, меня оглушили рев чудовищ и треск ломающейся органики. Что за кошмар творится вокруг?! Еще мгновение — и дракон наверняка заметит такую заманчивую цель, одинокую фигурку на палубе, будто ожидающую, когда ее поджарят. Я рванула прочь от огня. Перспектива быть сожженной заживо не прельщала, и я в панике металась в поисках пути к отступлению. Ноги сами несли меня, пока разум лихорадочно искал спасения. Страх, ледяной и скользкий сковал мой разум, заставляя в панике искать выход. Куда? Куда бежать?! Внезапно за спиной послышался подозрительный шорох. Я резко обернулась, но успела увидеть лишь быструю тень. Существо спикировало с ближайшего уступа и приземлилось прямо передо мной, острие его длинного меча было направленного прямо мне в грудь. Этого было достаточно, чтобы разглядеть его — нет, ее. Желтовато-зеленая кожа, покрытая темными пятнами, будто чешуей. Длинные темные волосы, желтые глаза с вертикальными, как у змеи, зрачками. И лицо, рассеченное пополам длинным вертикальным шрамом от лба до самого подбородка. Заостренные уши, приплюснутый нос. Худощавая, но вся собранная в стальную пружину, готовая напасть. — Чудовище! Тебе конец! — прошипела она, и в ее желтых глазах пылала такая чистая ненависть, что мое дыхание замерло. Меч в ее руках был твердо направлен прямо мне в сердце. Сомнений не было: это создание убьет меня без тени сомнения, и рука ее не дрогнет. Я инстинктивно приняла защитную стойку — я прошла через весь этот ад не для того, чтобы умереть здесь от руки какой-то ненормальной! И тут в ладонях вспыхнуло тепло — неожиданное, но до боли знакомое, — и в них сами собой загорелись огненные сферы, озаряя ее лицо багровым отсветом. Точно. Я чародейка. Эта мысль пронеслась в моей голове, утешая меня. Липкая паника отступила, смытая ледяной волной решимости. Я могу защищаться. Пусть попробует напасть на меня — сожгу дотла, если сделает еще хоть шаг. И вдруг — все перевернулось. Острая боль пульсирующей волной прокатилась по вискам. Голову сдавило тисками, по коже побежали ледяные мурашки. Сознание захлестнули обрывки чужих воспоминаний: размах драконьего крыла, блик на клинке серебряного меча… и мое собственное лицо, увиденное словно со стороны — ее желтыми, полными ненависти глазами. — А-а-а… Голова… — она пошатнулась, прижав ладонь ко лбу. Ее взгляд, теперь помутневший от боли, уставился на меня. — Что это было?.. М-м-м… Видение исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя пустоту и звон в ушах. Я судорожно ловила ртом воздух; она, по ту сторону меча, делала то же самое. Незнакомка медленно опустила оружие. Мои ладони медленно опустились, гася пламя, но глаза внимательно наблюдали за ней, все еще ожидая подвоха. — Цк-ва! Ты не рабыня, хвала Влаакит! Вместе мы спасемся! — с этими словами она уверенно убрала свой огромный серебряный меч за спину. Я озадаченно посмотрела на нее. — С чего ты решила, что я рабыня? Желтоглазая воительница нетерпеливо тряхнула головой. — В наших головах сидят иллитидские паразиты! Если мы не сбежим отсюда — если не отчистимся — наши тела и разум исказятся и трансформируются! — Она смотрела мне прямо в глаза. — В считанные дни мы станем гхайками! Иллитидами! Да, знаю. Знаю, что паразит превратит меня в то чудовище, которое осталось лежать хладным трупом рядом с моей капсулой. Что мой разум умрет, уступив место бездушному монстру. — Напугать не вышло, — я выдавила это сквозь зубы, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Если ты здесь, чтобы говорить мне очевидные вещи, то не трать мое время. Если хочешь предложить план побега, то я вся внимание. Желтолицая резко мотнула головой в сторону. Последовав за ее взглядом, я увидела зияющий вход в другое отделение наутилоида. Из него доносились хриплые вопли и звуки когтей, скребущих по металлу. — Сначала мы убьем бесов. Потом проникнем в рубку и перехватим управление кораблем. Бесы. Мелкие, покрытые красной кожей создания Преисподней с наслаждением рвали в клочья чье-то тело, лежащее посреди зала, в который мы собрались войти. Их звериные морды были залиты кровью. — О том, как избавиться от этой заразы, будем думать уже на материальном плане! Она бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд. Весь язык ее тела — напряженные мышцы, готовые к броску, — кричал о том, как ей не терпится сбежать отсюда. И пусть я не доверяю ей ни на грош, особенно после ее гостеприимного меча, направленного точно между моих ребер, но сейчас она права. Здесь нет места гордости. Объединившись, мы повышаем шансы выбраться из этой мясорубки. Пусть этот союз будет временным и шатким, как гнилой мост над пропастью, но другого выхода у меня нет. Не сказав больше ни слова, она тут же сорвалась с места и стремглав побежала прямо на монстров. Мои ноги оттолкнулись от пола, чтобы не отставать от нее. Я почувствовала, как в моей крови снова закипает адреналин. Увидев нас, монстры замерли, резко прервав свою кровавую трапезу. Десятки светящихся желтых глаз уставились на нас, и из глоток вырвался высокий, визгливый вой. Искаженные звериной яростью морды были не лицами, а масками чистой ненависти. — Хтак-а! — воинственно крикнула моя спутница, и ее серебряный клинок, сверкнув, описал в воздухе смертоносную дугу. Мир взорвался оглушительной какофонией хаоса. Визг клинков о кость сливался с хриплыми предсмертными воплями и влажным чавканьем разрываемой плоти. Воздух мгновенно наполнился смрадом — едкой гарью, железной вонью свежей крови и кислым запахом демонических внутренностей. Моя спутница врезалась в ряды бесов, как таран; ее меч сверкал, отсекая когтистые лапы и расчленяя тела. Один из бесов, лишившийся руки, с визгом пополз прочь, хватаясь культей за скользкий пол, пока желтолицая не наступила ему на голову, раздавив череп с звуком лопающегося арбуза. Кислотная слизь, которую они выплевывали, шипела на доспехах воительницы, оставляя дымящиеся язвы, а попав на кожу одного из их же сородичей, прожигала ее до кости, вызывая дикий, оглушительный вопль. Я не отставала, швыряя в тварей огненные снаряды; те взрывались с сухим хлопком, опаляя шкуру и заставляя бесов визжать от боли. Один из них прыгнул на меня сбоку, но я успела увернуться, чувствуя, как ветер от взмаха его когтей прошелестел у самого лица. Воздух наполнился смрадом гари, крови и дикими воплями — наше выживание измерялось теперь удачно парированным ударом и точностью каждого заклинания. Битва была жестокой, но недолгой. Бездумные создания, больше полагающиеся на стайный инстинкт и дикую ярость, чем на тактику, оказались легкой добычей. Моя спутница работала своим огромным мечом с пугающей эффективностью: каждый взмах отрезал конечность или рассекал надвое очередное хищно щелкающее лицо, извергающее кислотную слизь. Я парировала прыжки самых проворных огненными вспышками, отбрасывая их назад с шипящими ожогами на красной шкуре. Когда последний из них с визгом испустил дух под ее клинком, на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском огня, воем ветра и нашим тяжелым дыханием. От демонов остались лишь быстро расползающиеся клубы вонючего дыма да несколько искалеченных тел. — Ты на удивление неплохо показала себя в бою, — желтолицая оценивающе окинула меня взглядом, с громким чавканьем вытаскивая свой массивный меч из тела последнего беса. Клинок, покрытый темной кровью, на мгновение блеснул в отсветах огня. Мышцы спины напряглись под ее взглядом. Тон воительницы был ровным, но в нем сквозила тень снисхождения и любопытства, которые мне были совсем не нужны. — А ты ожидала, что я просто буду стоять и ждать, пока меня разорвут? — мои слова повисли в воздухе, холодные и острые, как осколок льда. Я не отводила взгляда, встречая ее желтые глаза. — Полагаю, у нас общая цель — выжить. Не больше. Спутница резко дернула подбородком, ее серебряные доспехи звякнули. Что это было? Недовольство? Или удивление от того, что я не падаю к ее ногам в благодарность за сомнительный комплимент? — А теперь — к рубке! — прорычала она, разворачиваясь на пятках, и рванула вперед, не оглядываясь. Она побежала вперед, и я устремилась следом, петляя между зияющими дырами в полу, из которых сочился едкий дым. Под ногами хрустели обломки, сапоги шлепали по лужам крови, скользили по обугленным останкам иллитидов и растерзанным телам несчастных, угодивших на этот корабль. Мы достигли дальней стены, где с потолка свисала странная, похожая на лозу, органическая конструкция — наш путь наверх. Корабль с грохотом терял куски обшивки, сквозь очередную пробоину ворвался рев ветра. Израненный наутилоид дымился, словно потухший факел, и содрогнулся от нового удара где-то в носовой части. Еще немного, и мы рухнем. Я задержалась на секунду, чтобы оценить масштаб разрушений, как вдруг резкий окрик заставил меня вздрогнуть. — Ты что, решила остаться и сгореть? — воительница уже вцепилась в лозу, ее поза выражала чистейшее нетерпение. Весь ее вид говорил, что каждая потраченная секунда — это личное оскорбление. — Корабль долго не выдержит! — крикнула я в ответ, подбегая к ней. — Тогда не стой на месте! — парировала она и начала карабкаться вверх. Руки из последних сил вцепились в скользкую лозу, холодную и упругую, как сплетение живых мышц, и я начала карабкаться наверх. Мокрые пальцы соскальзывали, с трудом удерживаясь на мерзкой, пульсирующей поверхности. Каждый мускул горел огнем, а измождение от долгого анабиоза давало о себе знать свинцовой тяжестью во всем теле. Но где-то глубоко внутри, под слоями усталости и отвращения, тлела единственная мысль, разгораясь в упрямое пламя: «Выбраться. Выжить. Не ради памяти, не ради того, чтобы вытащить проклятого червя. Ради себя. Ради того, чтобы вернуть то, что у меня отняли. И плевать, сколько крови придется пролить.» Наконец, я, тяжело дыша, поднялась на платформу. Воительница уже стояла во весь рост, ее поза излучала нетерпение, словно она вот-вот сорвется с места без меня. — Цк-ва! Быстрее! — ее голос прозвучал как удар бича, и, не дожидаясь ответа, она рванула к зияющему проходу. Парировать ее колкость не оставалось ни сил, ни желания. Я волевым усилием заставила себя оттолкнуться от липкого пола — и побежала следом, в очередную утробу корабля. Нагнать удалось у самой двери: створки с противным влажным звуком открылись, обнажая сумрак следующего отсека. — Постой! — выдохнула я, останавливаясь и опираясь ладонями о колени. Воздух обжигал легкие, вырываясь свистом. — Как тебя зовут? В конце концов, куда приятнее знать имя того, с кем тебе, возможно, предстоит умереть. Хотя бы для того, чтобы было кого проклинать на последнем вздохе, если все пойдет ко дну. Она замерла на пороге и медленно обернулась. Ее желтые глаза, холодные и безразличные, как у хищной птицы, впились в меня. — Мое имя ничего тебе не даст, исстик. Ты можешь умереть в следующую секунду. Я — тоже. К чему мертвым имена? Черт возьми, она права. Ее имя — всего лишь слово. Оно не согреет в холодную ночь, не прикроет в бою и не остановит червя в моей голове. Лишь создаст опасную иллюзию близости, будто мы не просто два одиноких существа, а почти друзья, пытающихся выжить в этом кошмаре. Хорошо. Без имен. Да, так даже честнее. Мы вместе вошли в следующий зал. Это помещение мало напоминало предыдущие. Все та же гигантская, не постижимая для ума полость — боги, откуда на корабле столько места? В центре зала возвышалась конструкция, напоминающая колбу с бурлящей красной жидкостью. От исходившего от нее жара дрожал воздух, а стенки сосуда покрывали пузыри. Вокруг, в подобиях кресел, застыли без признаков жизни тела: эльфы, люди, дварфы. Ни одно не шелохнулось при нашем приближении. — Ты когда-нибудь видела что-то подобное? — спросила я, медленно обходя конструкцию. — Механизмы гхайков, — пробормотала спутница с отчетливым омерзением в голосе. — Ничего в них не понимаю. Рядом лежало тело. Это был мужчина, его глаза были открыты и бесцельно блуждали в глазницах, но взгляд оставался пустым. Челюсть безвольно отвисла, на подбородке блестела слюна. Он вроде не мертв, но совершенно ни на что не реагирует. И от этого зрелища становилось еще страшнее, чем от откровенной смерти. Другое тело оказалось не менее пугающим. Это тоже был мужчина. В его глазах, казалось, все еще теплилась жизнь, но он совершенно не осознавал окружающего. Я пристально всмотрелась в это лицо — и вдруг на меня накатил ускользающий образ: грязный операционный стол… и я, лежащая на нем с внутренностями наружу. Головная боль тут же усилилась, заставив меня зажмуриться. На его шее я заметила медальон. Какой-то странный символ — череп, наложенный на треугольник. На секунду я засмотрелась на него, не в силах оторвать взгляд. Что он значит? Мне захотелось спросить это у своей вынужденной компаньонки, как вдруг решительный глухой стук прервал мои мысли. Он доносился из иллитидской капсулы. Боги, ну что на этот раз?! — Ты слышала? — взгляд сам метнулся к желтолицей. Та в ответ коротко кивнула. Вместе мы осторожно двинулись на звук. Воительница — следом. Мы уже приблизились, когда вдруг ладонь, ударившая по крышке капсулы изнутри, заставила нас вздрогнуть. Вслед за ладонью показалось лицо девушки. Ее глаза были расширены от ужаса, она неистово била по стеклу. Ее панический взгляд встретился с моим. — Ты! — закричала она, яростно ударяя кулаками по крышке капсулы, которая не поддавалась. — Вытащи меня из этой хреновины! — У нас нет времени на отстающих! — моя компаньонка шагнула ко мне, грозно сдвинув брови. Я встретила ее взгляд, а затем снова посмотрела на пленницу. Полуэльфийка. Юное лицо, искаженное паникой, глаза метались по капсуле в поисках хоть какого-то выхода. Если не открыть капсулу снаружи, она так и останется в этой ловушке. Или того хуже — будет раздавлена обломками, когда этот проклятый корабль окончательно развалится. А если я ее вызволю, у меня появится еще один компаньон, который может пригодиться. Тем более булава за ее спиной была явно не для красоты. — Уходим! Немедленно! — желтоглазая спутница бросила на меня взгляд, нетерпеливо поджав губы. — Это не просто «отстающая», это лишние руки в бою! — парировала я, не отрывая взгляда от консоли. — Дай мне минуту! Она отошла, закатив глаза и громко выдохнув, но спорить не стала. Мой взгляд метнулся по округе. Если капсулу закрыли — значит, ее можно открыть. Надо лишь найти способ. Я всмотрелась в нее и поняла: это магия. Защитные руны на поверхности явно питались от консоли неподалеку, от которой тянулись пульсирующие, похожие на жилы, проводники. Есть! — Ты довольна? Нам нужно уходить! Нам нельзя терять время! — воительница уже не скрывала раздражения. Я яростно отмахнулась от нее, не отрывая взгляда от консоли. — Кажется, я поняла, в чем дело, — наконец сказала я, обращаясь к девушке в капсуле. — Сейчас попробую кое-что. В ее глазах блеснула надежда. — Поторопись! Пожалуйста! — выдохнула она, задыхаясь от страха. Консоль не проявляла признаков… жизни, если можно так выразиться. Что ж, черт с ним. При моем приближении, она внезапно вздрогнула и загудела, а по ее поверхности пробежали волны псионической энергии. Боги, только бы я ненароком не активировала систему самоуничтожения и не убила ту, кого собралась спасти. Я прикоснулась к холодной поверхности и мысленно воспроизвела очертания рун, что только что видела на капсуле. Как вдруг почувствовала уже знакомое мерзкое копошение внутри моей головы. Паразит… Голову словно ударили дубиной. Я зажмурилась, пытаясь не потерять сознание в волне боли. Личинка в моей голове яростно извивалась. И внезапно мерзкое чувство сменилось новым. Связь. Власть. Мощь ударила в виски, наполняя разум стальной ясностью. Мои мысли перестали быть просто голосом в голове — они стали тараном, способным подчинить себе любого. Консоль замерла в немом ожидании моего приказа. Не думая, не сомневаясь, я мысленно вложила в нее одно слово: «Откройся». И где-то в глубинах корабля нечто, похожее на биомеханический мозг, отозвалось. Приняло. Подчинилось. На миг мой разум содрогнулся, переполненный чувством непонятного насыщения. Это озадачило меня, но внезапный шипящий звук и резкий треск открывающейся капсулы вырвал меня из этих размышлений. Пленница рванулась наружу, но ее ноги подкосились, и она упала на пол. Она застыла на четвереньках, откашливаясь и хватая ртом воздух. — Ну, наконец-то… — прохрипела она, с трудом поднимаясь на ноги. — Уж думала, мне конец. Желтолицая стояла в стороне, всем видом выражая нетерпение. Я постаралась не обращать на нее внимания. Медленно подойдя к спасенной, я спросила: — Ты как, в порядке? Сможешь идти? — Да… — она покачала головой, пытаясь стряхнуть оцепенение. — Я уж думала, так и помру в этой проклятой капсуле. — Ее взгляд встретился с моим, и голос дрогнул. — Спа… Меня снова скрутила головная боль — паразит в моей голове заметался, словно почуяв родственную душу. Судя по тому, как дернулась и замерла девушка, она чувствовала то же самое. Меня рывком погрузило в ее сознание. Она благодарна мне, но держится на стороже, потому что со мной гитьянки. Гитьянки? Это она о моей вечно недовольной спутнице? Поток чужих мыслей оборвался так же внезапно, как и начался. Я сделала глубокий вдох, бросив взгляд на желтолицую. Та стояла, скрестив руки, и ее поза говорила красноречивее любых слов. Я снова перевела взгляд на девушку. Ее глаза буравили желтолицую. — Опасная у тебя компания, —брови сдвинулись, а по лицу пробежала волна откровенной неприязни. — Зато полезная. — Мне не было дела до чьих-то предубеждений. Меня волновало другое. — Ты тоже это почувствовала? Мы читали мысли друг друга. Я внимательно всматривалась в лицо недавней пленницы, пытаясь уловить реакцию. Ее глаза широко распахнулись, в них читалась тревога. — Да… — она задумчиво опустила взгляд. — Возможно, это из-за тех паразитов, которых они нам подсадили. – Но это сейчас не главное. Сначала нам нужно выбраться отсюда живыми. Да, она права. Корабль может рухнуть в любой момент, похоронив нас под обломками вместе с надеждой вытащить этих тварей из наших голов. Я уже собиралась предложить ей присоединиться к нам, но она опередила меня: — Позволь мне пойти с тобой. Будем вместе искать выход с этого корабля, — она твердо встретила мой взгляд, — а заодно и прикрывать друг друга. Идеально. Именно на это я и рассчитывала. Благодарный спутник куда надежнее, чем тот, с кем знакомство началось с клинка, направленного в сердце. Думая об этом, я бросила взгляд на гитьянки. Ее плечи были напряжены, а руки скрещены. Она раздраженно смотрела на нас, постукивая своими пальцами по серебряному наручу. Разбрасываться ресурсами — не в моих правилах. Я оценивающе оглядела девушку: средняя, но практичная броня, булава в руках и круглый деревянный щит за спиной — все говорило о привычке к ближнему бою. Ее черные волосы были туго заплетены в косу, а на лице резко выделялся бледный шрам, пересекавший правую щеку. Зеленые глаза под металлическим обручем смотрели на меня с вызовом. Многочисленные зазубрины на ее булаве ясно говорили, что она вышла победителем из многих стычек. Опытный боец. Прекрасно. Решение созрело мгновенно: она пойдет с нами. — Отлично, идем. — Я постаралась улыбнуться подобрее. Вроде того, как делают нормальные люди при знакомстве. — Меня зовут Лара. — Шэдоухарт, — девушка легко улыбнулась в ответ, чуть склонив голову. — Одну минуту… С этими словами она направилась к своей недавней тюрьме. Неужели хочет залезть обратно? Подумав об этом, я усмехнулась про себя. Хотя, в капсуле, возможно, было и впрямь безопаснее, чем снаружи. Шэдоухарт запустила руку в недра капсулы — и в ее пальцах что-то блеснуло. Я не успела разглядеть, что именно, но смогла оценить размер: предмет был небольшим, удобно лежал в ладони. В голове тут же зашевелились вопросы. Что это? Нечто ценное? Но если оно так важно, почему она не схватила его сразу, едва выбравшись на свободу? Почему эта безделушка спокойно лежала на дне, словно мусор, и вспомнилась только теперь? — Что это там у тебя?.. — я кивнула на ее руку, которую она тут же спрятала в карман. — Ничего особенного, — отрезала она. — Поверь. Я вгляделась в ее лицо. Надо же. Какая резкость. Вещица явно важна для нее, как ни пыталась она это скрыть за маской безразличия. Но легкая складка между нахмуренных бровей выдавала беспокойство. Она что-то скрывает, и совершенно не намерена делиться этим. Что ж, каждый имеет право на тайны. Правда, я не уверена, как эта тайна аукнется лично мне, но попробую довериться. На самом деле сейчас это не так важно, нам нужно выбираться. — Довольно пустой болтовни! Нам нужно на мостик - прямо сейчас! — рявкнула гитьянки. Удивительно, как долго она молчала. Спорить не буду. Каждая секунда промедления сокращает наши и без того призрачные шансы на выживание. Но теперь нас трое. Вместе мы сможем выбраться с этого разваливающегося на части корыта. А там… там пожмем друг другу руки, вымоем руки — и каждый пойдет своей дорогой. — Она права, — Шэдоухарт бросила на гитьянки короткий, тяжелый взгляд, в котором читалась вся ее неприязнь. Но следующий выдох прозвучал ровно: — Веди! Кажется, врожденная ненависть полуэльфийки к гитьянки впервые уступила место голому прагматизму. Разумно. Я оглянулась. Из зала вели два выхода, не считая того, откуда мы пришли. Один был заманчиво приоткрыт. — Сначала проверим тот, — решила я, направляясь к проему. Мои спутницы тронулись следом, но на почтительном расстоянии друг от друга. Что ж, хрупкое перемирие могло рухнуть в любой миг, и стоило поторопиться, пока они не всадили друг другу кинжалы в горло. Мы вошли внутрь. Зал отличался от предыдущих — вытянутый, видимо мы добрались до самого носа корабля. В центре, образуя зловещий круг вокруг иллитидской капсулы, стояли кресла, больше похожие на троны. У самого выхода лежал труп женщины; я аккуратно обошла его, стараясь не смотреть в остекленевшие глаза. Пока я осматривалась, в углу что-то зашевелилось. Инстинкты уже заставили меня встать в боевую стойку, и тут из темноты выполз... Мозг. Покрытый мерзкими щупальцами, он перебирал когтистыми конечностями и, словно занятый важным делом, деловито проследовал мимо. Я проводила взглядом, как этот студенистый комок скрылся в проеме, откуда мы пришли. Бледные щупальца на его поверхности судорожно извивались, пока он не растворился в темноте предыдущего отсека. — Кто-нибудь знает, что это, черт возьми, такое? — спросила своих новых «друзей». Шэдоухарт медленно выдохнула, и ее пальцы бессознательно сжали рукоять булавы. — Это пожиратель интеллекта. Тварь, что выедает сознание. — Она перевела взгляд на меня, и в ее глазах читалось неподдельное беспокойство. — Их часто можно встретить рядом с иллитидами. Если он здесь, значит, поблизости могут быть и другие. И они редко бывают так безразличны. Гитьянки лишь презрительно фыркнула, провожая взглядом скрывшееся создание. — Еще одно уродливое порождение гхайков. Неважно, как называется. Важно, что его когти могут вспороть твое горло. В следующий раз — убей, а не рассматривай. Я пропустила ее слова мимо ушей и зашагала дальше, обойдя центральную капсулу. И тут меня парализовало: весь потолок и стены были усеяны капсулами. За мутным стеклом угадывались силуэты тел — несчастных, что угодили в эту ловушку. — Цк-ва! — глаза гитьянки расширились от того же потрясения. — Сколько же народу они позаражали! Капсул было так много, что я сбилась со счета. Я еще раз провела взглядом по бесконечным, стройным рядам этих «гробов», где каждый пленник ожидал своей участи — превратиться в иллитида. Этим беднягам не повезло, в отличие от нас. У них не будет ни шанса на борьбу, ни возможности сбежать. — Они обречены. — взгляд медленно скользнул по рядам пустых лиц. Шэдоухарт хмыкнула, глядя на «гробы». — Одна участь для всех. Кому-то просто выпало чуть больше времени, чтобы осознать неизбежное. Нам повезло избежать этой участи. Им — нет. Гитьянки резко развернулась к Шэдоухарт, и ее голос прозвучал как удар бича. — Их воля уже сломлена, их тела — просто будущая оболочка для гхайков. Тратить время на жалость — признак слабоумия. — Верно, — я холодно вклинилась в спор, обрывая их. — Мы не спасатели. Тем более, что уже поздно. Мы — следующие на очереди, если сейчас же не уберемся. Идем. Я решительно обернулась, чтобы увести группу, и тут же замерла, упершись взглядом в центральную капсулу. Там была женщина. Ее глаза, широко распахнутые, были пусты, а взгляд устремлен в никуда. Она не двигалась, не подавая никаких признаков жизни. Было ясно — ей ничем не помочь. Я прошла мимо, оставив пленницу в ее стеклянной темнице. Шэдоухарт на мгновение задержалась, вглядываясь в застывшие черты женщины, а затем быстрым шагом последовала за мной. Гитьянки не отставала ни на шаг; ее сжатые кулаки и жестко сцепленная челюсть говорили о лишь об одном желании — как можно скорее сбежать отсюда. Мы вернулись в знакомый по прошлой разведке зал. Гитьянки, не оборачиваясь, уверенно зашагала к массивной, круглой двери, мы с Шэдоухарт почти бежали за ней, едва поспевая. Подойдя вплотную, желтолицая резко остановилась, заставив нас чуть не натолкнуться друг на друга, и уставилась на меня своими желтыми глазами-щелочками. — Рубка уже близко. Войдем внутрь — делай все, как я скажу. Ее голос был ровным и жестким, как сталь. Слова повисли в воздухе не предложением, а приказом, в котором не было места вопросам или сомнениям. По лицу Шэдоухарт скользнула тень недовольства. Она сделала резкий шаг вперед, сжимая рукоять булавы. — С какой стати ты тут командуешь?! Я сама себе хозяйка! — Кайньянк! — парировала гитьянки, ее руки сжались в кулаки. Если эти двое не могут прийти к согласию, значит, бразды правления должен взять кто-то третий. Судьба не оставила нам выбора. Что ж... Поведу я. — Успокойтесь, — прогрохотал мой голос, резко обрывая их перепалку. — На препирательства нет времени. Хотите выжить — прекратите ссориться и работайте вместе. Наша задача — добраться до рубки и направить корабль в нужном направлении. Нам не нужны дрязги. Я выдержала паузу, давая словам осесть в их головах, и медленно перевела взгляд с одной на другую, оценивая их реакцию. Шэдоухарт отвела глаза и поджала губы, а ее пальцы сжались в бессильном гневе. Гитьянки лишь громко фыркнула, скрестив руки на груди, и закатила глаза. Однако спорить не стали. — Все успокоились? — мой голос был ровным. – Тогда вперед! Мы направились к двери. Круглая, мясистая и склизкая дверь, напоминающая гигантский сфинктер, с противным влажным звуком разжалась, пропуская нас в следующий отсек. И тут же нас окутал хаос. Воздух дрожал от рева бесов и псионических импульсов, от которых звенело в висках. Это было не просто поле боя — это была бойня. Демоны с алой кожей, источающие смрад серы, с яростью бросались на иллитидов. Их топоры и мечи рассекали воздух, но мозгоеды легко уворачивались. В ответ они обрушивали на атакующих невидимые, но ощутимые волны псионической энергии, отбрасывая демонов, но те с еще большим остервенением бросались в бой. Мой взгляд зацепился за одного из мозгоедов: он мертвой хваткой обхватил демона щупальцами, с хрустом ломая ребра. Демон ревел, пытаясь вырваться, но иллитид вгрызся в его висок, проламывая кость. Раздался оглушительный хруст, а затем — отвратительный, чавкающий звук. Он высасывал его мозг, и из раны хлестали густые брызги крови и мозгового вещества. По спине пробежала ледяная волна ужаса и отвращения, но где-то в глубине, в самых потаенных уголках сознания, шевельнулось нечто темное и голодное… А что, если?.. Я яростно отогнала прочь эти мысли. Наша передышка длилась считанные секунды. Ближайший иллитид, отшвырнул демона сокрушительной волной псионической энергии и медленно повернул к нам свой безликий взгляд. Внутри у меня все оборвалось и похолодело. — Рабыня. Слово врезалось в сознание, грубо и бесцеремонно, будто ржавым гвоздем в череп. Я поморщилась от внезапной боли, ощущая его не звуком, а вспышкой чужой воли. — Соедини нервы передатчика, — прозвучал в голове приказ. — Нам нужно уходить, и немедля. Это был приказ. Приказ того самого иллитида, что стоял передо мной. Он смотрел на меня — нет, не на меня, а на рабыню, чью волю следовало подчинить. Уверенный, что я — безвольная кукла, управляемая его личинкой. Внутри все закипело. Гнев, жгучий и мгновенный, поднялся волной, смывая страх. Первым, единственным порывом было ринуться вперед и взорвать это чудище, обратить его в пепел, но только не подчиниться. Внезапно мои мысли о возмездии разрезал резкий голос гитьянки. — Делай, что сказано! — прорычала она, со стальным лязгом обнажая меч. — С гхайком разберемся, когда улетим отсюда! Она права. С ним разберемся позже. Сейчас главное — убраться из Авернуса, и мы только что получили этот шанс. Но до консоли с передатчиками еще нужно добраться, а путь нам преграждает стена из демонов и бесов. — Вспорите незваным гостям животы! Авернус принадлежит нам! — проревел один из рогатых, взмахивая исполинским мечом. С этими словами он рассек ближайшего иллитида пополам, и обе половинки с мерзким хлюпающим звуком шлепнулись к его ногам. Сталь пылала адским пламенем, и у меня не было ни малейшего желания знакомиться с ней поближе. — Надо расчистить путь! — крикнула я, едва удерживая равновесие от нового толчка. — Нужно прорваться к рубке! В ответ на мои слова из прохода хлынули бесы. Их окровавленные морды были искажены гримасами ярости, а в глазах пылала жажда разорвать нас на куски. В ладонях вновь вспыхнуло знакомое жжение. Я перевела взгляд на огненные шары, рождающиеся в моих руках, и почувствовала, как ступор сменяется решимостью. Гитьянки, не мешкая ни секунды, сорвалась вперед. Один взмах ее меча — и ближайший бес был разрублен надвое. Не останавливаясь, она уже заносила клинок над следующей целью. Шэдоухарт, сжав рукоять булавы до побелевших костяшек, с боевым кличем бросилась следом. Бойня началась с новой силой. Мои руки вспыхнули, словно два факела, и я ринулась в бой, швыряя в демонов сгустки очищающего пламени. Время словно застыло, растягивая каждую секунду. Бесы накатывали волна за волной — стоило расправиться с одной ощетинившейся когтями гурьбой, как из кровавого полумрака возникала следующая. Казалось, этому аду не будет конца. Свист рассекаемого воздуха — и я едва успела отпрыгнуть в сторону, как мимо, взрывая копытами окровавленный пол, пронесся адский кабан, пущенный демоном-охотником. Я едва удержала равновесие, споткнувшись о что-то скользкое и податливое, — из под ног метнулся пожиратель интеллекта, спеша прочь. Выпрямившись, я увидела того самого демона. Он обрушил свою ярость на бегущий мозг, вонзив в студенистую плоть увесистый топор. Теперь, выдернув лезвие с чавкающим звуком, демон обратил свой взор на меня. Из его глотки вырвался рев, обещающий мне мучительную смерть. Я осмотрелась по сторонам, оценивая ситуацию за долю секунды. Шэдоухарт, прикрываясь щитом, отбивалась от четверых бесов, ее булава с тяжелым стуком встречала их когти, разбивая кости и вышибая клоки шерсти и кожи. Гитьянки сошлась в яростном поединке с другим рогатым исполином, и звон их клинков был оглушителен. Помощи ждать было неоткуда. Я твердо уперлась ногами в палубу, приняв боевую стойку. Пламя в моих ладонях вспыхнуло с новой силой. Демон ринулся на меня. Словно тяжелый таран, он понесся на меня, сотрясая палубу. Его цель была проста: перерубить меня пополам. Воздух завыл, рассекаемый раскаленным лезвием. Я почувствовала исходящий от топора жар. Он быстро оказался рядом — огромный, заслоняя собой все. Топор взмыл, описывая широкую дугу, чтобы снести мою голову с плеч. Я рванула вниз, и лезвие со свистом пронеслось в сантиметрах от моей головы. Пользуясь импульсом, я сделала резкий выпад вбок. Из глотки демона вырвался рев ярости. Топор, глубоко вонзившийся в органический пол, он выдрал с треском рвущейся плоти. Без паузы, без передышки — он обрушил на меня еще один удар. Я отскочила, чувствуя, как ударная волна обжигает лицо, вскинула руки, и в кромешном грохоте боя прозвучал единственный чистый звук — треск расщепляемой магии. Из моих ладоней вырвался ослепительный столп молний. Разряд ударил демону точно в грудь, отшвырнув его прочь. Доспехи оплавились, обнажив обуглившуюся кожу. Он рухнул на палубу, дымясь. Не теряя темпа, я рванула к рубке, петляя между сражающимися. Пригнулась, проскользнув под слепым замахом какого-то беса, пронеслась мимо иллитида, чьи щупальца обвили горло орущего демона, — и вот она, пульсирующая органическая консоль. Я взлетела по ступеням. — Скорее! —голос гитьянки прорвался сквозь грохот, пока ее меч парировал удар, от которого зазвенело в ушах. — Чего же ты ждешь?! Мой взгляд впился в переплетение нервов и жил на панели управления, отчаянно пытаясь сообразить, с чего начать. Внезапно мир опрокинулся: пол резко рванулся навстречу, и я с размаху грохнулась на него. Чья-то нога, тяжелая, как молот, с силой врезалась мне между лопаток, придавив к липкому полу. В глазах потемнело, я задыхалась, пытаясь вдохнуть, но могла лишь давиться, ловя ртом вязкий, смрадный воздух. — Ну и куда это ты собралась, а?! Прежде чем у меня получилось отдышаться, чья-то рука грубо впилась в мой воротник и с силой швырнула через все помещение. Я с криком перелетела через лестничный пролет, больно приземлившись на скользкий пол. И тут я его увидела. Того самого демона. На его обугленной груди еще дымилась отметина от моих молний, но в его глазах пылала лишь ярость, а на уродливом лице расползлась широкая, злобная ухмылка. Он был жив и шел прямо на меня. — Иллитидская пакость… Сейчас умрешь! Адреналин заставил меня резко вскочить. Едва я выпрямилась, как он, сделав одно стремительное движение, оказался вплотную. Следуя отработанной в тысячах схваток тактике, он сделал резкую остановку и с короткого замаха обрушил на меня древко своего топора. Удар пришелся чуть ниже ключицы, раздался приглушенный, влажный треск — это лопнули ключица и несколько ребер. Острая, жгучая боль пронзила все тело, заставив мир на мгновение поплыть. Все внутри наполнилось белой, ослепляющей агонией, выжигающей все мысли. Меня отбросило назад, и я с глухим стуком ударилась о стену. Воздух вырвался из легких одним хриплым, беззвучным выдохом. Мне нужно поднять руку, собрать в ладони хоть искру магии — но пальцы лишь дернулись, непослушные, парализованные шоком и болью. В горле встал теплый, соленый ком — я кашлянула, и сгустки алой крови брызнули на пол. Демон не стал замахиваться снова. Он просто пошел на меня. Тяжелой, неумолимой поступью, отсекая все пути к отступлению. Его тень накрыла меня целиком, и в его пылающих глазах я прочла лишь холодное, безразличное ожидание конца. Убегать было некуда, подниматься — не было сил. В ушах звенело, в глазах плясали черные круги. Последние запасы магии были истрачены в бою. Я лежала, беспомощная, и смотрела в лицо своей смерти. До меня донесся дикий, яростный вопль гитьянки — ее окружили, отсекли от нас. Она не прорвется. В поле моего помутневшего зрения мелькнула Шэдоухарт — она отбивалась от стаи бесов, а на нее, ломая ряды своих же сородичей, уже надвигался новый демон. Черт. Это я их подвела. Я была так близко к цели, к спасению для всех нас… Демон остановился надо мной. Его тень поглотила последние проблески света. Финальный аккорд. Так вот чем закончится моя жизнь, едва успевшая начаться после пробуждения. Надо же. Меня ждет вечность в загробном мире, а в памяти — лишь вспышка: вонь серы, скрип капсулы и щупальца, впивающиеся в глаз. И больше ничего, ни прошлого, ни будущего. Истерический смешок сорвался с моих губ. Это было так нелепо, так забавно, что сдержать его было невозможно. Я закашлялась, выплевывая свежие сгустки крови. — Последнее желание будет, иллитидская подстилка? Он медленно, с наслаждением, занес топор для последнего удара. Лезвие, заточенное и почерневшее от крови, на мгновение перекрыло весь мир. Я подняла взгляд и прямо посмотрела в глаза своему убийце. Без страха. С самой ядовитой усмешкой, на какую была способна. Холодная, чистая ненависть. От меня ты не дождешься мольбы о пощаде, мразь. Взгляд скользнул к рубке. Она была так близко, пульсирующая и живая. Пусто вокруг. Всего несколько шагов… Если бы я могла… КАК ЖЕ Я ХОЧУ ТАМ ОКАЗАТЬСЯ! И Вселенная откликнулась. Мир не исчез — он взорвался. Вспышка изумрудного света, нестерпимого для глаз, поглотила все. Словно само пространство сжалось, пронзенное моим отчаянным желанием. Пропало ощущение собственного веса, остался лишь вихрь, вырывающий душу из тела. Это длилось одновременно и вечность и мгновение — и закончилось резким ударом о палубу. Пространство сотряс глухой лязг. Топор вонзился в пол там, где секунду назад была я. Ошалевший демон с ревом вырвал его и в бешенстве заорал, вглядываясь в дымящуюся пустоту. А я лежала в десяти метрах от него, у самой рубки, давясь восторгом и ужасом. Боль в груди была невыносимой, каждый вдох давался с трудом и сопровождался хрустом и волной тошноты. Боги, я... Как я это сделала? — Чертова сука! — демон развернулся и быстрым шагом направился ко мне. Сквозь адскую боль в груди, сквозь хруст сломанных ребер на вдохе, я поползла вперед. Надо успеть! Пальцы вцепились в скользкие нейроотростки. Соединить! И в этот миг в пробоине показалась огромная драконья голова. Ее пасть медленно открылась, обнажая кипящее в глотке море пламени. Я рухнула на пол, и раскаленный смерч пронесся в сантиметрах над моей спиной, сметая в пепел и демона, рвавшегося ко мне, и десятки бесов. С трудом подняв голову, я увидела, как опаленные драконьим огнем нейроны дернулись в последней судороге. И корабль… вздрогнул. Резкий, выворачивающий душу толчок швырнул меня к стене. За пробоиной пейзаж Ада — багровые скалы и огненные реки — поплыл, расползся и исчез, сменившись ослепительной, безумной какофонией Астрального моря. Мы мчались сквозь него с умопомрачительной скоростью, а стены наутилоида стонали, с трудом выдерживая напор пространства. Внезапно корабль, с оглушительным скрежетом ломающейся органики, резко накренился. Я увидела, как в серебристо-серую пустоту за брешью в корпусе понеслись силуэты — демоны, пожиратели разума, обломки, бессильно кувыркаясь в пространстве. И тогда стена напротив кинулась на меня с ужасающей скоростью. Я инстинктивно развернулась, подставив спину, лишь бы не принять удар на уже сломанные ребра. Столкновение выбило из легких остатки воздуха одним коротким, беззвучным выдохом. Боль, острая и яркая, на мгновение затмила все. Я зажмурилась, стиснув зубы, пытаясь просто не закричать. Мои глаза стали лихорадочно обшаривать углы в поисках моих спутниц. Шэдоухарт? Гитьянки? Никого. Только хаос искалеченного корабля, да бездонная тьма за разрывами в обшивке. Что с ними? Живы?.. И тут до меня дошло. Те несколько секунд, что я провела, дожидаясь своей смерти под топором демона. Эта задержка наверняка стоила им жизни. Скорее всего, они уже мертвы. Выброшены в пустоту или раздавлены, как и все остальные, чьи тела сейчас беспомощно бьются о стены этого летящего гроба. Чувство вины, острое и леденящее, сжало мое сердце. Корабль снова затрясся, и его корпус опасно накренился. Меня, как камень, понесло обратно к рубке, за которой зияла бездонная брешь в самое сердце Астрального моря. Я летела прямиком в эту пустоту, но, проносясь мимо, вцепилась в консоль обеими руками. Боль в груди вспыхнула ослепляющей вспышкой, заставив меня вскрикнуть. Вокруг, за пределами корабля, бушевала настоящая буря: слепящие молнии рвали разноцветный бархат пространства, а грохот был подобен треску ломающихся деревьев. Нейроотростки. Коснуться и вырваться отсюда. Мысль была ясной и четкой сквозь туман боли. Я стиснула зубы и из последних сил, чувствуя, как мышцы спины и плеч ноют от напряжения, потянулась к пульсирующим жилам. Боги, это было невыносимо. В глазах темнело, с каждым ударом сердца в грудь словно вонзался и проворачивался острый нож. Корабль бился в конвульсиях, угрожая вышвырнуть меня в небытие. Кончики пальцев коснулись скользкой, горячей поверхности. Я впилась в нее, удерживаясь из последних сил, и почувствовала, как все тело корабля содрогнулось в ответ, будто от разряда тока. Яркая, оглушительная вспышка — и за зияющей брешью проплыл привычный узор созвездий. Темное небо, полное звезд. Холодный свет луны озарил израненный наутилоид, несущийся в смертельном пике где-то над Фаэруном. Материальный план. Мы дома. На мгновение корабль выровнялся, и я, сжав раненую грудь, с трудом поднялась на ноги. Но это затишье было обманчивым. Следующий крен швырнул меня, как тряпичную куклу, прямо навстречу разрыву в обшивке. Я судорожно цеплялась за все подряд, царапая пол окровавленными пальцами, но неумолимый поток воздуха тянул меня к краю. Внезапно я с силой врезалась в стену у самой бреши, боль от удара отозвалась во всем теле. Стиснув зубы, я попыталась отползти, и в этот миг мой взгляд поймал движение рядом со мной. По другую сторону разрыва, в двух метрах от меня, в потоке воздуха замерло другое существо. Два желтых, бездонных рыбьих глаза уставились на меня. Щупальца, обвивающие его лицо, извивались в такт свисту ветра. Иллитид. Живой. И он был здесь. У меня не осталось времени даже на гримасу ужаса. Что-то тяжелое и тупое с размаху ударило меня по голове. Сознание погасло, не успев зафиксировать ничего, кроме всепоглощающей темноты, в которую я провалилась, сорвавшись в ночное небо. Я летела вниз камнем. Ветер выл в ушах, вырывая из груди последний хрип. Над головой, словно погребальный костер, полыхал умирающий наутилоид, роняя искры и обломки. А внизу, навстречу, неумолимо неслась черная, равнодушная громада земли. С каждым порывом ветра осколки ребер впивались в легкие, и эта агония была последним, что связывало меня с жизнью. Над всем этим — бескрайнее, безразличное и прекрасное звездное небо. Я разобьюсь. Что ж, не такой уж плохой конец. Умереть здесь, под родными звездами. Глотнуть напоследок воздуха, не отравленного серой и гарью. Остаться собой в последний миг, не стать чудовищем. Пусть я так и не узнаю, кем была. Пусть. Я боролась. И, к своему удивлению, обнаружила в душе не страх, а смирение. Земля была уже так близко... Я закрыла глаза, ожидая удара, нестерпимой боли и последующей пустоты. Внезапно мое тело дернулось, будто за невидимую нить. Я приоткрыла веки и увидела, как меня окутало сияние незнакомой магии. Я замерла, зависнув в метре от земли, на мгновение ощутив невесомость. А затем чары иссякли, и я рухнула на землю, как мешок с костями. Боль в груди заставила меня скрипеть зубами, слезы брызнули из глаз. И тут мир взорвался. Оглушительный рев, от которого задрожала земля подо мной, — это упал и разбился о землю наутилоид. Я лежала и не могла пошевелиться, видя лишь отсветы страшного пожара на небе и слыша скрежет разламывающегося корабля. Я перевела взгляд наверх. Надо мной по-прежнему было то самое бескрайнее небо. Звезды горели в его черном бархате, холодные и вечные. Где-то рядом плескалась вода — река или озеро. Тело ломило так, будто меня переехал разъяренный великан. Я попыталась пошевелить рукой и почувствовала, как осколки сломанных ребер впиваются в грудь. Уголки моих губ дрогнули в слабой, болезненной улыбке. Я выбралась. Смогла. Жаль только их... Гитьянки, Шэдоухарт... Им я не помогла. Веки налились свинцом. Сознание уплывало в теплую, густую тьму, где не было боли, усталости и чувства вины. Шум леса и грохот агонии корабля отдалились, стали неважными. Возможно, я все-таки умираю. Но если это так, то я умираю дома. Я закрыла глаза.