Глава 17

      Кто бы мог подумать, что иероглифы про благочестие, переписанные десять раз, так отлично структурируют восприятие «внешнего давления», особенно когда это встречный ветер на высоте пары сотен метров. С правилами я покончила еще засветло, пожертвовав ради этого парой мотков нервов и, кажется, указательным пальцем, который теперь отказывался сгибаться.       Паря в полутора метрах где-то от земли, до сих пор не понимаю их систему измерения, пыталась разглядеть кого-то из лютых мертвецов, который очень сильно нужно было поймать и покрошить. Разделились мы все ещё час назад, и как бы я не задавалась вопросом, умудряются ли за нами следить учителя Ланей, никого из нечисти видно не было. Да и обычных животных тоже.       — Эх, — только и хватило сил вздохнуть в слух, потому что сейчас идея бродить тут по одиночке, уже не вызывала у меня бешеного восторга. Если тогда и хотелось проветрить голову от Цзян Чэна, то в данный момент было ощущение, что его там пришили. — И ведь у тебя не всплывает мысли, что он может тебе не ответить…       Последняя мысль произнесенная вслух настолько меня парализовала, что с меча я таки свалилась прямо в кусты малины, исцарапав себе всё, что можно. Затем, шипя и поминая всех богов демонов, начала выколупывать себя из плена. В голове всё еще эхом отзывалось собственное признание, брошенное в пустоту. А ведь правда, с чего я решила, что А-Чэн должен в ответ выдать мне каскад признаний? Ваньинь не обязан отвечать взаимностью просто потому, что я тут, видите ли, осознала себя и решила, что он центр моего мира.       От этой мысли в груди кольнуло посильнее, чем от шипов на лодыжках.       — Ну и отлично, — пробормотала я, выплевывая застрявший во рту листик и пытаясь придать лицу хоть сколько-нибудь достойное выражение. — Буду страдать в тишине и переписывать правила. Идеальный план, Вэй Ин, просто десять из… — а вот договорить не успела.       Воздух вокруг внезапно стал на несколько градусов холоднее, а волосы на загривке встали дыбом. Резко вскинула голову, готовая увидеть как минимум лютую нежить, но реальность оказалась страшнее. В паре метров от меня, абсолютно бесшумно паря над землей, замер Лань Ванцзы. В лунном свете его белые одежды казались неестественно яркими, почти светящимися, а лицо высеченным из того самого нефрита, о котором все твердили. И главное, как всегда, молчал и сверлил меня этим не читаемым взглядом, словно осуждал за факт рождения.       — Мать твою! — дернулась я так, что едва снова не улетела в кусты. — Лань Чжань! Ты хоть представляешь, как выглядишь со стороны? Люди от такого заиками становятся, а у меня и так нервная система на честном слове держится!       — Шумно, — обронил он, даже не шевельнувшись.       Я замерла, сжимая в руке какой-то злосчастный корень, и почувствовала, как лицо непроизвольно вытягивается. Издевается? Я тут, можно сказать, совершила героический полет в тернии и лишилась остатков достоинства, а он стоит и выдает мне рецензию на уровень децибел? Лань Чжань же, не дожидаясь моего праведного взрыва, добавил всё тем же ровным тоном, от которого у меня зубы сводило.       — Ты мешаешь охоте.       — О, ну конечно! Приношу свои глубочайшие извинения второму молодому господину Лань за то, что моя тушка слишком громко ломает кусты, — демонстративно отряхнула колени, хотя это только добавило боли, и, подхватив меч, просто зашагала в обратную сторону. — Охотьтесь на здоровье.       Развернулась на пятках и решительно побрела прочь, надеясь, что мой уход выглядит хоть немного гордо, а не как бегство побитой собаки. Прошла метров тридцать, активно игнорируя желание обернуться, но вдруг поняла, что тишина сзади слишком ритмичная и скосила взгляд, в паре шагов позади, точно выверяя дистанцию, белой тенью скользил Лань Ванцзи. Он смотрел строго вперед, его лицо всё так же напоминало посмертную маску спокойствия, но шел он ровно за мной, шаг в шаг.       — Слушай, — я остановилась и подозрительно прищурилась. — Ты же сказал, что я тебе мешаю.       — Иду в нужном направлении, — коротко отрезал он.       Я снова развернулась на несколько градусов в сторону, выбирая самую неудобную, заросшую папоротником тропу, просто чтобы проверить теорию. Шаг, другой, хруст ветки под сапогом и следом едва слышное шуршание дорогих шелков.       В голову этот момент словно что-то тяжелое врезалось, а тараканы в ней судорожно забегали, крича: «Нет, нет, нет, такого не может быть!» Хоть и привлекала его внимание для канона, сейчас что-то это ощущалось слишком уж жутко. Поговорить со мной Ванцзы в любом случае нормально не сможет, а я к нему ничего не испытываю. Вот если бы раньше, чтобы такое заметила… Да какое раньше? За Цзян Чэном бегаю чуть ли не с самого появления в Пристани Лотоса, хоть в голове и кричу про канон, сама же его постоянно и нарушаю, даже не развиваюсь слишком сильно, чтобы Мадам Юй не попрекала…       — Ты идёшь за мной… — бросила резко фразу через плечо.       — Ты идёшь туда же, куда и я, — ответил мне сразу Лань Чжань, да так, что мне эта фраза показалась самой длинной из всех, что он мне когда-то говорил. Да и ещё так завернуто, что невольно бровь вверх да подскочила.       — Раз мы даже не приятели, то тебе, наверное, противно ходить рядом со мной, — повернулась к нему полубоком, вытянув руки в направлении своей ходьбы. — Прошу, Второй Нефрит, вперёд, чтобы уж точно, никогда не пересечься.       Ванцзи не двинулся с места, но его взгляд, казалось, стал еще тяжелее, прошивая меня насквозь своей невыносимой правильностью. Секунда, две и он, грациозно проигнорировав моё приглашение пройти первым, просто скользнул мимо. Белый шелк его рукава едва не задел мой исцарапанный локоть, а то бы испачкала его.       — Знаешь, а ведь я действительно думала, что ты просто… ну, не умеешь в общение, — бросила ему в спину, чувствуя, как внутри что-то окончательно перегорает. — Пыталась навязать тебе эту дурацкую дружбу, думала, растоплю лед. Глупо вышло. Ты столько раз меня гнал, что до меня наконец-то дошло, что «шумно» это приговор. Прости, Лань Чжань, обещаю, наконец вняла твоим словам и больше не потревожу твою тишину.       Я ожидала, что он продолжит свой путь, не дрогнув ни единым мускулом, но парень вдруг замер, словно наткнулся на невидимую стену. Лань Ванцзи медленно обернулся, и в его глазах на мгновение отразилось нечто настолько странное, что невольно сделала шаг назад. Он смотрел на меня так, будто я только что на его глазах осквернила главную стену правил Гусу, причем сделала это особенно циничным способом. В этом взгляде не было привычного льда, скорее какое-то глухое замешательство, которое он отчаянно пытался загнать поглубже под свою нефритово-белую броню.       — Прости, что лезла со своей дружбой, — горько усмехнулась, чувствуя, как саднит разодранную ладонь. — Наверное, меня и правда мало кто может выносить долго, а уж тебя с твоим стремлением к совершенству и подавно. Знаешь, я не собираюсь играть твоими чувствами или навязываться, даже если за этим будет стоять благо всего мира. Не хочешь дружить — не надо. Это честный выбор.       Я замолчала, и тишина между нами стала настолько плотной, что её можно было резать мечом. Лань Чжань разомкнул губы, в его глазах промелькнула какая-то невысказанная фраза, но звук так и не сорвался. В этот момент он выглядел как человек, который внезапно осознал, что у него отобрали что-то, чего он сам еще не успел оценить.       И тут, как по закону подлости, кусты на другом краю поляны с треском разошлись и на свет вышел Цзян Чэн, который перевел взгляд с моей перепачканной физиономии на застывшего каменным изваянием Ванцзи и обратно. Бровь его решительно поползла вверх.       — И что вы тут делаете? — голос Ваньиня прозвучал подозрительно.       — Малину собираем, — отрезала я, демонстративно вытирая перепачканные соком и кровью руки о подол, решив, что падать в пучину драмы дальше просто некуда.       А-Чэн смерил меня взглядом, в котором читалось искреннее сомнение в моем психическом здоровье, а затем посмотрел на безупречно чистого Второго Нефрита, который ну никак не вписывался в образ любителя ягод.       — А мертвецов убивать не пробовала? — ядовито поинтересовался он.       — Если бы, — я фыркнула, наконец-то отводя взгляд от Лань Чжаня и направляясь к шиди. — Я их ещё просто не нашла.       Цзян Чэн закатил глаза с таким выражением лица, будто вся тяжесть этого мира легла на его многострадальные плечи в дополнение к моим выходкам. Он не стал дожидаться, пока я сочиню очередную порцию оправданий или пока Лань Ванцзи соизволит нарушить своё гробовое молчание.       — Идиотка, — припечатал он, резко сокращая дистанцию.       И прежде чем я успела вставить хоть слово, А-Чэн бесцеремонно схватил меня за запястье. Его пальцы, привычно мозолистые от тренировочного меча, сомкнулись на моей коже кольцом, которое ощущалось надежнее любых магических кандалов.       — Ты сегодня явно глаза не промыла, раз не видишь мертвецов у себя под носом, — прошипел он, разворачивая меня и буквально буксируя прочь от застывшего Ванцзи. — Или ты настолько ослепла от «величия» Второго Нефрита, что перепутала лютую нежить с бабочками?       — Эй! Полегче на поворотах! — я едва успевала переставлять ноги, спотыкаясь о корни папоротника. — Я честно искала! Просто у Ланей даже мертвецы, видимо, соблюдают комендантский час и прячутся по норам после девяти вечера!       — Заткнись, Вэй Усянь! Просто заткнись и иди, — он дернул меня чуть сильнее, уводя совершенно в другую сторону, вглубь чащи, где лес становился темнее и злее, как Цзян Чэн. — Пока ты тут рассуждала о «прекрасном», я уже упокоил двоих в овраге. Если ты думаешь, что я позволю тебе и дальше позорить Юньмэн своим жалким видом «жертвы садоводства», то ты ошибаешься.       Я обернулась через плечо всего на секунду. Ванцзи всё так же стоял на том же месте, как неподвижная белая точка в океане ночной зелени. Его силуэт казался одиноким и до странного неприкаянным, словно он действительно не знал, куда ему теперь идти в этом самом «нужном направлении». Но стоило мне встретиться с ним взглядом, как Ваньинь, словно почувствовав это, загородил мне обзор своей спиной.       — Не оборачивайся, — бросил он тише, и в его голосе проскользнула режущая слух нотка. — Смотри под ноги, а то опять найдешь какую-нибудь яму, в которой решишь пофилософствовать.       — А-Чэн, ты ревнуешь или просто боишься, что я украду твою славу главного истребителя нежити? — я попыталась вернуть привычный тон, хотя сердце всё ещё колотилось в горле.       — Ты слышишь меня вообще? — Цзян Чэн продолжал тащить меня за собой, и его голос, полный привычного раздражения, ввинчивался в уши, как сверло. — Вэй Усянь, я с кем разговариваю? Мы сейчас дойдем до оврага, и если ты…       Я резко затормозила, упираясь пятками в мягкую лесную почву. Рывок был таким внезапным, что Ваньинь по инерции сделал еще шаг, прежде чем обернуться. Его пальцы все еще стальным обручем сжимали мое запястье.       — Да что с тобой такое?! — он развернулся ко мне, и его лицо в полумраке леса казалось высеченным из темного камня. — Ты можешь хоть минуту вести себя как нормальный человек, а не как…       Я молча, но решительно вырвала руку из его хватки. Ваньинь замер, и на его лице промелькнуло почти детское удивление. Он приоткрыл рот, чтобы выдать новую порцию возмущения, но слова застряли у него в горле. Вот смотрела на него, и мир сузился до этого конкретного пятачка земли. Лунный свет, пробивающийся сквозь кроны вековых кедров, падал на него под идеальным углом. Парень стоял ко мне в профиль. Он был таким красивым, что у меня физически заболело в груди, где-то под ребрами, там, где обычно ютилась тревога за будущее и знание канона.       — А-Чэн, — тихо позвала я.       — Чего тебе еще? — буркнул он, но в его тоне была глухая растерянность.       — Прости меня, — сделала шаг к нему, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Я сейчас сделаю то, о чем, возможно, буду жалеть всю оставшуюся жизнь, но если не сделаю — сойду с ума.       Ваньинь наконец повернулся ко мне всем телом. Его брови сошлись на переносице, в глазах мелькнуло подозрение, смешанное с безотчетным страхом.       — Что? Что ты собралась дела… — но договорить ему не дала.       Шагнула вперед, вторгаясь в его личное пространство так бесцеремонно, как только могла. Мои ладони, всё еще саднившие от царапин, легли на его лицо, обхватывая горячие скулы. Я почувствовала, как он весь мгновенно превратился в натянутую струну — мышцы под моими пальцами стали каменными, а затем просто поцеловала его.       Это не было похоже на сцены из дорам или красивое описание из новелл. Мои губы коснулись его губ — тех самых, которые секунду назад изрыгали проклятия. Первое мгновение было пугающим: Цзян Чэн замер, перестав даже дышать. Он не отталкивал, но и не отвечал, превратившись в изваяние.       И уже начала медленно отнимать ладони от его лица, собираясь отшатнуться и выдать какую-нибудь привычную дурацкую шутку, чтобы сгладить этот катастрофический провал, превратить всё в нелепый розыгрыш, но в этот момент А-Чэн вдруг судорожно выдохнул, словно у него в груди что-то лопнуло. Его рука резко взметнулась вверх, накрывая мой затылок и запутываясь пальцами в волосах, выбившихся из хвоста и поцеловал меня в ответ.