Пролог

"Nga lu ke zola'u fìtseng. Salew txal ne the wilderness ftu which nga crawled out"        "Тебе здесь не рады. Возвращайся в те дебри из которых ты выполз" Голос вождя звучал холодно, сухо, словно тупой нож прошедшийся по слою крепчайшего кварцита. Она сделала шаг вперед, не отводя взгляда от темной фигуры перед ней. Ее круглые, но притворно вытянутые глаза не отрываясь следили за действиями мужчины, словно готовясь броситься на него при едином намеке на угрозу.  За ее спиной, прижимая к себе детей, стоял ее муж, великий воин Тсентей. В толпе, стоящей на берегу шумного и странно-темного моря, звучал шепот и редкие возгласы. Незнакомец сделал шаг вперед. Песок под ногами шуршал, словно намеренно испытывая терпения вождя клана. Слабый ветер качал за его спиной волны, отдававшие томным и нагнетающем шуршанием. —Икейни, я даю вам шанс —Поднял голову мужчина. Его вытянутые, но притворно круглые глаза были ужасно кукольными: В них не было ни радости, ни страха, ни намека на что-либо вообще, даже жадности или крупицы гнева не просвечивалось в этих искусственных, словно пытающихся притвориться живыми, глаз. —Вы могучие войны, едва ли не лучшие наездники на всей Пандоре. Незнакомец слегка усмехнулся, его улыбка была такой же фальшивой как и его взгляд. В его действиях и словах никогда не было что-то сделано просто так. Он знал как вождь Тайранги падка на победу, знал как ее до ужаса раздражает быть хуже кого-то, знал как скрутить и изогнуть ее жадность, сделав это ее слабостью. Ему так нравилось медленно сводить ее с ума. —Присоединись ко мне, и я дарую тебе силу с которой ты больше никогда не будешь второй. Незнакомец потянулся в карман своей мантии, доставая оттуда продолговатый флакон с острым наконечником. Алая жидкость внутри переливалась темным, багровым дымом. За спиной мужчины послышалось мерзкое и искаженное шипение, напоминающее изуродованную симфонию голосов всех живых существ Пандоры. Икейни и рта открыть не успела как мужчина ответил за нее: "Чудесная смесь боли и отчаяния, заточенная в стеклянном флаконе, не так ли?" Стекло, такой простой, и одновременно дикий материял для пандоры. Мужчина покрутил жидкость перед собой, а затем перевел взгляд на вождя:

"Лекарство от всех ваших страданий"

В Икейни проснулась необъятная ярость. —Значит вот причина гибели клана olo'Ка'ари. —Ка'ари был ничтожным глупцом. —Перебил ее незнакомец, словно показательно фыркнув. —Глупец, что решил продолжить жить рабом. Отречение от свободы его погубило. —Свобода? Ты смеешь называешь отречение от великой матери - свободой?! —Сжав в руках лук, она взглянула за мелькающие силуэты за спиной незнакомца. Она знала, что с пустыми руками он точно уходить не собирается. —Ты 'eveng of Eywa, na'vi, nga 'aw of ayoe, (Ты дитя Эйвы, На'ви, ты был одним из нас.) Великая мать даровала тебе жизнь! —Так где же была ваша великая мать, когда я сжег клан Ка'ари до тла? - Он в какой-то миг очутился так близко к ее лицу. В его глазах, кроваво красных, жаждущих крови глазах не было ни капли сожаления, милости или чувства вины. Такого цвета не бывает у нави, это абсурд, бред, редкостного вида бред. Глаза убийцы, сумасшедшего, безжалостного, бесчеловечного. —И я сделал это медленно. Убил и мучил каждого ребенка, каждую женщину и каждого мужчину в их клане. Я надеялся, молился чтобы Эйва вмешалась, сделала что-то, остановила меня! Но великая мать осталась в молчанье. Они тоже молились, плакали, умоляли избавить их от этой боли, позволить им просто спокойно умереть. Так где же была ваша великая мать. Где она была, когда эти дети рыдали от того, что их хрупкие кости ломались под весом моих ног, когда матери кричали при виде своих изуродованных детей, когда мужья этих женщин не могли кричать, из-за вырванных на корм голосовых связок?. Что же она за божество такое? —Ты чудовище... - Практически прорычала Икейни. Ей хотелось его убить. Навсегда вырвать эти беспощадные глаза из его морды, заставить его страдать. Тсахик клана вмешался, делая несколько умеренных шагов вперед. Это был худощавый мужчина, с длинными заплетенными в косы волосами, которые переплетались между собой на его плечах. Глаза его были спокойны, даже немного наивны. Длинные одеяния волочились по песку, словно мужчина парил а не шел. — Эйва не участвует в наших конфликтах, она вмешивается лишь при угрозе Великому балансу —Так сколько еще кланов мне истребить, чтобы Эйва наконец то обратила на меня свой взор? Двадцать? Может тридцать?А может и всю сотню? Шипение стало громче. Народ начинал паниковать. Мужчина взглянул на Икейни, внимательно наблюдая за реакцией вождя. Каждое моргание, каждое движение ее зрачков, он видел все. —Я предлагаю вам присоединиться. Защитить ваш клан он игнорирования великой Матери.-Мужчина оглядывал весь клан, продолжая речь. —Ей на вас плевать. Умираете ли вы, страдаете или живете, для нее нет дела для вас, ваших детей, родителей и любимых. Ей важно лишь, как она называет, "Великое равновесие", брехня чистой души. А что насчет 3-х законов? Горстка правил , созданная лишь для того, чтобы вы ее любимые дети, не навредили ей самой, чтобы она как паразит продолжала жить за счет ваших молитв и воспоминаний. Она подавляет ваше восстание, пока вы живете в ее иллюзии мира и Идиллии. Я предлагаю вам свободу, независимость. Толпа начала оглядываться, словно задумываясь о словах незнакомца. Его слова манили, как старый мед, скрывающий свою ужасную горькость . Они чувствовали в его словах правду, они хотели ему верить. —Я предлагаю вам забыть о правилах, благословениях, и самим выбирать свою жизнь, решать, не дожидаясь одобрения великой матери. —Довольно! —Вмешался из толпы Тсентей, громким голосом словно выведя толпу из транса. Его высокая форма выелялась среди других. —Ты еретик! Предатель матери кто даровала тебе жизнь на этой земле! Незнакомец молча наблюдал за ним, вертя в руках все тот же флакон. —Мы благодарны, великой Матери за нашу жизнь! - Толпа начала подхватывать. То былое, манящее чувство развеялось как по воздуху, возвращая в их души былую верность. —Мы будем сражаться, мы будем защищать Великую мать!" —Толпа возликовала, воодушевленно поднимая руки в воздух. Мужчина в молчании перевел взгляд на Икейни, ожидая от нее решения. Твари позади него слегка пригинались, словно кланяясь ему, продолжая раз-через-раз издавать противное шипение. На каждом из них было что-то напоминающее седло, сотканное из красных нитей и кожи. Это были икраны, но совершенно не похожие на тех, которых когда либо видела Икейни. В их странных седлах были своеобразные отверстия, непонятно для чего, по 2 на каждый. Мужчина подозвал одно существо к себе, и легкой рукой поместил флакон в одно из таких отверстий, вкручивая его не до конца. Он в последний раз взглянув на Икейни, ожидая от нее финального решения. —Убирайся туда, откуда пришел. —С ненавистью повторила она, не меняя своего решения. Она ни за что не предаст велику мать, ни за что не позволит такому как он потакать ими. Мужчина лишь тихо вздохнул, прикрывая глаза. —Вы сделали свой выбор, так встретьте же последствия свой "верности". — Резким движением, он силой надавил на флакон, с мерзким звуком вонзая его в спинной отросток животного. Оно безумно закричало, отростки на голове растопырились, слюна обильно полилась изо рта. Незнакомец развернулся к клану спиной, уходя ближе к воде.

—Вы совершили ошибку