Глава 3 «Время не вечно»

Девочка чуть качнулась на месте, прижав руки к груди. — Бабушка… а если хранители бессмертны… тогда почему Ни Шири умерла? Женщина, чьи глаза отражали прожитые годы и сотни историй, тихо хмыкнула, будто вопрос внучки был предсказуем. Она медленно положила ладонь на трость, вгляделась в огонь и заговорила низким голосом: — Смотри, дитя. Младшие хранители, которым ещё не исполнилось четырнадцати лет, не могут быть вечными. Их души слишком слабы, слишком нежны. Но даже среди них смерть — редкость. Убить их способен лишь один клинок. Меч, выкованный из пустотной стали, что когда-то оказался в руках Белой Незнакомки, дракона. — Бабушка тяжело выдохнула. Она замолчала. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев. Бабушка смотрела куда-то в пустоту. Моё сознание очнулось только утром. Сначала я услышала пение птиц, но оно казалось чужим, далёким, будто из сна. Голова была тяжёлой, мысли путались. Лишь одно ощущение вытянуло меня из этого оцепенения. Маска, та самая. Я взяла её в руки, словно золото. Вещь была прохладной, и каждый её сантиметр хранил прикосновения моей сестры. Когда-то Ни Шири смеялась, примеряя её перед зеркалом, поворачивалась и спрашивала: «Ну как?». Теперь это было единственное, что у меня осталось от неё. Я решительно надела маску на лицо — «пусть её частичка будет всегда со мной» Я выбралась на улицу. День оказался серым. Тучи укрывали небо, птицы летели низко, почти задевая перьями крыши домов. Это было не очень хорошим знаком. В нашем мире солнце сияло всегда, а дождь считался предвестником бед. Если облака закрыли небо, и капли воды укрывали землю — значит, беды уже близко. Я крепче сжала рукоять меча. Его я выковала сама, из пустотной стали, той самой, что могла лишить жизни любого, бессмертного или живого. Металл хранил дыхание, мои заклинания и мои страхи, души мертвых. Я уже знала: сегодня он прольёт кровь. — Ки Туайл, — прошептала я. Имя врага звучало, как приговор. Ещё до того, как незнакомка в белом успела ступить на живую землю, я побежала в деревню. Бежала так быстро, что в груди все сжимало, а дыхание рвалось наружу, превращаясь всхлипы. Я не останавливалась, даже когда ноги предательски спотыкались. В деревне, я направилась к единственной, кто мог мне что то посоветовать, и кто видел её, — к знахарке. Когда-то она была хранительницей времени. Теперь её называли падшей: изгнанной, проклятой девой. руки запятнаны кровью её брата. и всё же никто не мог отрицать её силы. Дом стоял на краю, словно забытый всеми. Подтолкнув дверь, и скрип древесины встретил меня. Внутри пахло травами, гарью и чем-то горьким и временем что гниёт. Пыль была повсюду, даже воздухе. В углу горел камин, у огня сидела сама Мо Хэй. Её волосы падали на плечи спутанными прядями, глаза сияли болезненным блеском. Она шептала заклинания языке ветра, которым пользуются лишь боги и хранители. В ладонях свивались потоки магии, которые направлялись в увядший цветок. Лепестки едва дрогнули, но не ожили. Мо Хэй скривилась, сжала кулак, и магия рассеялась. — Мо Хэй… — голос сорвался. — Она вернулась. Мои губы дрожали, как у ребёнка, у которого забрали конфетку. Знахарка подняла голову. В её взгляде было не удивление, а подтверждение моих слов. Она уже знала. — Мохатока… — её голос прозвучал устало, Так же, когда она увидела тело Ни Шири, и мое заплаканное лицо — Я чувствую. Птицы поют так когбут-то, когбут-то нагрянет страшное. Песок в песочных часах начал темнеть. Убийца нашего рода… вернулась. Ки Туайл, она выбралась из бесконечного заточения. Ветер стал тяжелее, ноги подкосились, в памяти вспыхнули картинки прошлого, мертвые души рода, бездыханное тело сёстры...