Реакции на твою неуклюжесть [Фуэголеон, Нозель, Уильям, Генри, Лайер]

Фуэголеон Вермиллион Капитан Багровых Львов давно наслышан об излишней травматичности твоих действий, и чаще всего ушибы получаешь именно ты, а не окружающие. Хоть ты и стараешься быть внимательней, всё равно пару раз на дню врезаешься во что-то носом, забываясь в своих мыслях, или спотыкаешься по пути, заваливая то тренировочные стенды, то окружающих ребят, за что потом часто и подолгу извиняешься. Когда капитан вызывает тебя к себе, уже понимаешь, о чём будет разговор. – Я знаю, что должна быть осторожнее, и я пытаюсь, правда, капитан Фуэголеон, – бормочешь виновато с порога, утирая кровь с верхней губы – по пути, засмотревшись на тренировку Леопольда, пропустила поворот, больно ударяясь о стену. – Я заметил, – ласковая улыбка трогает спокойное лицо мужчины. Он медленно подходит к тебе, мягко надавливая на подбородок, приподнимая твою голову, чтобы взглянуть на свежую травму. – Сильно болит? – Не очень, – смотришь на него, наблюдая за аккуратными, ровными движениями пальцев, мягко утирающих кровь платком с фамильным гербом. – Я доставляю сплошные хлопоты, – горько усмехаешься, перехватывая его ладонь. – Нисколько, ты ещё ребенок – тебе свойственно ошибаться. С возрастом невнимательность исчезнет, – наставления от капитана звучат искренне, и всё равно в душе ты чувствуешь слабый укол обиды – Фуэголеон до сих пор считает тебя ребенком. Но всё же его забота – это по-своему мило, и даже ты это признаёшь. Нозель Сильва – Тебе нужно быть собраннее, – строгим тоном напоминает капитан, когда ты в очередной вечер приходишь к нему с отчетом о проделанной работе. И ведь ты правда стараешься поменьше витать в облаках по пути куда-либо, но когда вокруг происходит так много интересного, не засмотреться на что-нибудь попросту невозможно. И Нозель знает об этой твоей черте, втайне наслаждаясь тем, как блестят твои глаза, стоит только увидеть новые краски в окружающем тебя мире. Ты любишь жизнь в любом ее представлении, а старший из братьев Сильва любит тебя, хоть открыто об этом и не заявляет. – Говорят, – капитан опускает взгляд на бумаги, которые ты ему преподнесла, мельком пробегаясь по тексту – пусть ты и неуклюжа, с бумажной волокитой и своими обязанностями справляешься на хорошем уровне, – что днем, на тренировке, ты поскользнулась на месте и промахнулась собственным заклинанием. Это правда? Щёки предательски краснеют, и ты уже не можешь соврать. – Да, – выдыхаешь смиренно, стискивая руки в замок за спиной. «Точно накажет», – думается тебе. Отчёт плавно ложится на стол, а капитан скрещивает руки перед собой, укладывая на них подбородок, и с задумчивым видом осматривает тебя – внешне, вроде бы, повреждений не наблюдается, хоть голова всё ещё и побаливает после удара. – Ну, и что мне с тобой делать? – на выдохе произносит Сильва, прикрывая глаза. Он уже знает ответ, но положение капитана одного из сильнейших отрядов требует более строгого решения. – Отдохни сегодня, а завтра Роб проведет с тобой усиленную тренировку. Будь собраннее ради Серебряных Орлов. Вердикт звучит не так страшно, как ты себе успела представить, оттого уголки губ сами собой приподнимаются в мягкой улыбке. – Спасибо. Я сделаю всё, что в моих силах. – Немного помедлив, встречаясь взглядом с капитаном, добавляешь решительнее, – И даже больше. Тень улыбки проскальзывает и на лице Нозеля. – С нетерпением жду новостей о твоих успехах, Т/И. Уильям Ванджанс Опоздание на важное задание – должно быть, одна из худших твоих проблем сейчас. По пути кое-как пытаешься завязать свеже выстиранную после происшествия на банкете по случаю повышения ранга накидку «Золотого Рассвета», проклиная вычурные завязки. Выбегаешь из-за поворота по привычному маршруту – благо, Клаус еще в первый день подарил тебе карту кампуса, – однако встречаешь на пути что-то, чего тут никак не должно быть. Лбом ударяешься о чей-то подбородок, и над ухом раздается тонкий звон металла. – Ох, Т/И, не ушиблась? – голос капитана ты узнала бы из тысячи. Хватаешься за голову, неловко потирая место ушиба, и косишься на упавшую с плеч драгоценную вещь. – Нет, простите, капитан Ванджанс, – привычно тараторишь себе под нос, стараясь не встречаться взглядом с мужчиной. Тебе всегда нравились его чарующие глаза в обрамлении густых светлых ресниц, полные какого-то блеска, присущего разве что ребенку с чистым сердцем. Сдержать смущение при одном только взгляде на него ты не в силах – больно легко засматриваешься, и это явно не остаётся незамеченным. – Ты спешишь к Мимозе, Клаусу и Юно, верно? Пальцы капитана ловко возвращают накидку отряда на место, за несколько секунд расправляясь с завязками, приводя вещь в надлежащий вид, достойный мага сильнейшего ордена. – Я... да, – медлишь, отнимая ладонь от макушки, робко поднимая глаза к своему невольному спасителю – увидь тебя Люнетт в таком состоянии, прочел бы часовую лекцию о необходимости строгого дрескота, – спасибо... Большое спасибо. И всё-таки ты не можешь оторвать глаз от его лица, ощущая, как пылают собственные щёки. – Береги себя, – улыбается скромно Уильям, сворачивая за угол, направляясь своей дорогой дальше. А ты еще с минуту стоишь в открытом коридоре, завороженно глядя ему вслед, и только когда его силуэт совсем исчезает из виду, шепчешь: – И вы, капитан. Генри Леголант Неуклюжая парочка получилась, однако, из вас двоих. Возвращаясь с заданий ты первым же делом спешишь к юноше, о местонахождении которого знает всего пара человек в ордене, и ты невольно гордишь тем, что являешься одной из носителей этого секрета. То и дело спотыкаешься, а когда дело доходит до магии Генри, и вовсе предпочитаешь стоять позади, иначе есть огромная вероятность, что каждый второй камень обязательно попадет тебе по затылку. Их будто тянет к тебе – хоть магия твоя никак и не связана с землёй и каменной породой. – Генри! – здороваешься первой, врываясь на бегу в комнату на одном из последних этажей. Взлохмаченная макушка отрывается от подушки, но не успевает и слова сказать, как в темноте ты спотыкаешься об угол кровати, нелепо заваливаясь прямо на юношу. Тонкие руки сплетаются за спиной, уберегая от возможности в страхе свалиться на пол и повредить себе что-нибудь, а Генри только улыбается, понимая, что сам пока едва ходит, постоянно падая даже без твоего вмешательства. – Не у-шиб-лась? – медленно тянет он в привычной манере, и ты краснеешь, глядя точно в его озорные, детские глаза. Врожденные объёмы маны позволяют тебе находиться близко к нему в течение некоторого времени, прежде чем усталость возмёт верх. – Нет, спасибо, – приподнимаешься, упираясь в его грудь, и бегло осматриваешься, – а ты цел? Я, кажется, подбородком тебя по ключицам ударила... – Ни-че-го страш-но-го, – пара рук так и держит тебя в своих теплых объятиях, и ты невольно смущаешься сильнее, стыдливо отводя взгляд в сторону. Через пару минут вы как ни в чём не бывало будете болтать о событиях внутри ордена и за его пределами, а пока ты просто хочешь немного дольше побыть вот так, интимно близко, скрывая собственное смущение в ладонях. Всё-таки улыбка Генри стоит того. Лайер Беззаботная жизнь эльфов даёт тебе полный простор для действий, однако ты всё равно выбираешь, пожалуй, самые травмоопасные – то на ловкость себя испытывать начнешь над водопадом, вскоре свалившись в бурный поток, из которого тебя потом придется спасать, то с Ветто посоревнуешься в силе магии, нелепым образом проигрывая и едва избегая смертельного удара за счет своей неуклюжести, совсем не присущей эльфам. Патри даже предполагал, в шутку, конечно, что ты – человек или полукровка, ведь подобная неуклюжесть у них в быту. Особенно если смотреть на Тэттию, неловкости которой то и дело искренне смешат Лихта. А Лайера подобное скорее раздражает. Было бы хорошо, отдыхай ты с ним на пару, то и дело лениво потягиваясь в тени деревьев, но, нет, – ты лезешь на рожон, а ему приходится вытаскивать тебя. – В этот раз почти получилось! – оптимистично восклицаешь, по-собачьи отряхивая мокрые волосы – создать мост из сломанных веток над рекой одна из глупейших идей, пришедших тебе в голову, по мнению эльфа. – Мне всего шага не хватило – ветки с треском сорвались вниз. Но в следующий раз..! Лайер накрывает твой рот своей рукой, устало выдыхая. Его лицо остается равнодушным, но в глазах читается непривычное твоему сердцу волнение. – Следующего раза не будет. Перехватываешь его руку, притягивая мужчину к себе ближе, и улыбаешься счастливо. – Ты просто боишься, что у меня всё получится – и я превзойду тебя в магии, вот и всё! Лайер боится, но только совсем иного. – Твоя магия никогда не сравнится с моей, – усмехается он, отводя взгляд в сторону и неловко поправляя белые с редкими черными прогалинами пряди, – хотя, может, через сотни лет и добьешься моего уровня... Открыто зевнув, эльф старается показать, что теряет интерес к твоим планам – а они явно не маленькие, однако ты моментально лишаешь его возможности спрятаться где-нибудь и вздремнуть в полдень, заключая в свои мокрые объятия, поваливая в высокую траву, приятно щекочущую щёки. – Сразись со мной! – ты буквально горишь своей идеей, по-ребячески строя глазки самому ленивому из эльфов. Знаешь, что он откажет, и настаиваешь уже иначе, – И тогда я день – нет, три! – буду сидеть смирно. Лайер усмехается. Не будешь – он это знает лучше кого-либо. – Хорошо, – и всё равно соглашется, ведь знает – твоему упорству нет границ.