Часть 7. Скажи моё имя

После встречи с F4 Макино и Цукаса пошли домой по вечерним улицам. Воздух был прохладный, фонари зажглись, и казалось, что шумный день наконец-то отступил. Цукаса шёл рядом, засунув руки в карманы. Он был явно чем-то взволнован и несколько раз порывался что-то сказать, но замолкал. Наконец, не выдержал: — Эй, Макино… то есть… Цукуши. — Он споткнулся на словах, потом нахмурился. — Знаешь, когда ты называешь меня по имени… у меня внутри как будто, эээ… фейерверк в желудке взрывается. Макино прыснула со смеху. — В сердце, наверное? — Ну да! Это самое. В сердце-желудке! — упрямо махнул он рукой. — Но это… важно! Она улыбнулась мягко, но с лёгкой смущённой тенью. — Почему так важно? Ты же знаешь, что я всё равно… — Она замялась, но глаза её стали серьёзными. Цукаса остановился, повернулся к ней и, как всегда, слишком громко сказал: — Потому что когда ты говоришь «Цукаса», это значит, что я твой. Не просто какой-то Домёдзи, наследник, президент компании там… а просто я! Поняла? Макино широко раскрыла глаза. Он продолжал, сбиваясь и путая слова: — Ты… ты как будто вырезаешь меня из всех этих… ну… этих формальностей и прочих дурацких приставок. Для других я Домёдзи. Для врагов я… эээ… главный по тарелкам. — Главный по тарелкам? — Макино не выдержала и рассмеялась. — Ну, типа босс! — с досадой поправился он. — Но только ты можешь назвать меня просто «Цукаса». И всё. И это лучше любого… эээ… медальона! — Ты хотел сказать «ордена»? — сквозь смех уточнила Макино. — Ну да, орден-медальон, какая разница! — фыркнул он. — Главное — это от тебя. Она замерла, глядя на него. Его упрямое лицо, смешные ошибки в словах — всё это вдруг показалось ей таким дорогим. — Цукаса… — тихо сказала она, но на этот раз без колебаний. Он широко улыбнулся, будто только что выиграл самый важный бой в своей жизни. — Вот! Вот так! — он вдруг схватил её за руку и крепко сжал. — Обещай, что всегда будешь так звать. Даже если мир будет ржать, как идиоты. Она кивнула, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Обещаю. Цукаса самодовольно кивнул, но глаза его блестели куда мягче, чем обычно. — Хорошо. А если нарушишь — я… я тебе устрою… как там… ультразвук! — Скандал? — улыбнулась Макино. — Ну вот, да! — согласился он, но сам тоже засмеялся. И они пошли дальше, держась за руки. И на этот раз Макино твёрдо решила — будет звать его только по имени.