Пролог

Антон сидел под деревом, не шевелясь. Лицо закрывала маска зайца, на ней еле виднелась недавно появившаяся шерсть, за прорезями были видны затуманенные глаза, бездумно смотрящие вперед. Он сидел, присыпанный снегом, который успел напа́дать на него за прошедшие четыре часа. Рядом, почти погребенная под сугробом, лежала чья-то кровавая рука. Парень смотрел вперед, ни о чем не думая, просто наслаждаясь утром, что наступило всего два часа назад. Вот, через десять минут он обычно шел по пред-лесной дорожке в школу, но ему уже не нужно делать этого. Уже месяц его не было дома и вообще в деревне, по крайней мере Антона, Заяц же иногда по ночам наведывался туда за едой. Родители и полиция, видно, уже потеряли надежду найти его, кажется, на 5 день пропажи. Вдруг, рядом зашуршал снег, будто по нему кто-то шел. Ромка. Даже не посмотрев, понял Заяц. Он наконец отважился снова пойти в лес? Еще и в одиночку. После смерти Кати, свидетелями которой стали парни, Рома мог хоть впасть в истерику, что на него было очень непохоже, но не идти в лес. Под истерикой имелась ввиду очень яркая вспышка гнева, драка, в которой Ромка мог и шею кому-нибудь свернуть, до чего пока не доходило. Что же случилось сейчас? Он осмелел? Ужасная смерть одноклассницы ушла на задний план его памяти? Антон даже не пошевелился, когда услышал судорожный вздох из-за дерева, когда Пятифанов заметил торчащую из снега руку. Белая маска Антона, его волосы и шуба хорошо сливались со снегом, который достаточно хорошо покрыл его с ног до головы, поэтому с того места, где стоял Ромка, было трудно заметить его, особенно когда всё внимание собирает лежащая в двух метрах от него рука. Робкие, дрожащие шаги в их сторону. Парень рассматривал руку, пытаясь понять, то ли это, о чем он подумал. Тут, его взгляд падает на чей-то белый силуэт под снегом, и он отскакивает, спиной ударяясь о дерево и получая за это снег за шиворот. — Ты кто, блять, такой?! — полу-кричит Пятифанов. Заяц несильно поворачивает голову в его сторону, и видит резкое узнавание и страх в глазах его старого друга. Он видел его в маске, по крайней мере, пять раз, но запомнил хорошо, и не узнать Антона было трудно, ещё и с его белыми волосами без шапки. — Т. ТОХА?! Тоха, это ты?! — он подходит к Зайцу на несколько шагов, но осторожно, боясь, что обознался, и что это именно тот, кто и убивал детей. Антон не шевелясь смотрит на Ромку. Ему не о чем беспокоиться, он сможет отбиться, если что случится, а сейчас он чувствует странное спокойствие и сонливость. Его сознание подсказывает ему, что это просто конец зимы, и всё. Ромка смелее подходит к нему и кладет ему руку на плечо, слегка тряся. — Тоха, Тох, ты меня слышишь? Он более обеспокоенно смотрит на друга и двигает руки к его лицу, собираясь снять маску, но Антон резко вскидывает руки и хватает ими руки Ромки. — Антон! Ты меня слышишь?! — более раздраженно говорит Рома, перехватывая его запястья и тряся их. — Незачем так кричать — говорит Заяц, от звука голоса которого Ромка вздрагивает. Он звучит хрипло, но в то же время ярко. Искаженно. Будто его голос умножили и поставили разными тонами, грубыми, мягкими, звонкими и нет. — Слышишь значит. Где ты был?! Что вообще произошло, откуда эта рука?! Ты видел кого-то? Кто это был?! — завалил он его вопросами, снова потянувшись к маске, из-за чего получил по ним рукой. Рукой? Ромка заметил, что рука Антона была странно костлявой, с длинными тонкими пальцами и острыми, длинными когтями, отчего отскочил от него. — Тоха, что это за хрень?! — вскрикнул Ромка, моргнул, а Заяц исчез, будто бы и не было его.