После Тишины

Когда шаги Аида стихли, а сладкий аромат граната растворился в воздухе, Арес позволил себе выдохнуть. Глубоко, осторожно, будто боялся, что сам звук дыхания может привлечь обратно тень подземного владыки. Он сел обратно на диван, опустив голову. На коленях — его шлем. Блестящий, тяжёлый, отполированный до зеркального блеска. В отражении — лицо мужчины, сильного, холодного, упрямого. И под этой маской — то, что нельзя показывать. Он коснулся металла пальцами. Почти ласково. > «Пусть попробует узнать…» Слова прозвучали гордо, уверенно. Но теперь, в одиночестве, в них не было уверенности — лишь вызов судьбе, отчаянный и усталый. Арес знал: Аид чувствует ложь. Всегда. И если сегодня тот его не разоблачил, то только потому, что Персефона вошла вовремя. Судьба, похоже, всё ещё играла на его стороне. Или просто откладывала расплату. Он поднялся и подошёл к колонне, за которой открывался вид на арену. Там, внизу, продолжалась битва. Люди и боги, сила и кровь, ярость и отчаяние — всё, что он знал с рождения. Но впервые за долгие годы он чувствовал не пульс войны, а что-то иное. Страх? Нет. Тоску. > «Как же давно я не был собой…» Шепот сорвался с его губ и утонул в пустом воздухе. Он помнил всё: каково это — дышать огнём, быть пламенем, быть бессмертным в истинном смысле. Пока судьба не решила превратить его в сына Зевса. В Ареса. В бога, который не имеет права быть тем, кем был. Только Гермес знал. И только он, почему-то, не отвернулся. Арес усмехнулся, глядя в небо. — Гермес… Ты ведь тоже чувствуешь, что это ненадолго, да? — пробормотал он. Ответом ему была тишина. Но где-то вдалеке, за колоннами, лёгкий ветерок шевельнул край его плаща. Будто кто-то невидимый прошёл мимо и усмехнулся. Он не стал оборачиваться. Просто надел шлем, скрыв лицо под тенью металла, и снова стал тем, кем должен быть. Богом войны. И тайной, которую не должен знать никто.