Глава 6. Об особенностях планировки в Академии Амбрелла.

      Диего мельком взглянул в зеркало заднего вида своей машины и тяжело вздохнул, прикрыв слегка подрагивающие от перевозбуждения веки. Он, бросив свинцовую гудящую голову в ладони, издал едва различимый скулящий стон. Что-то в груди больно кололось, может, это полуживая совесть трепыхалась меж рёбер. Диего потянулся к карману, который непосильной ношей оттягивал один-единственный смятый в небрежный комок листок бумаги.       Номер Два развернул его, разглаживая глубокие заломы на бумаге. Казалось, что бумага жжёт пальцы. Он хорошо знал содержание этого несчастного клочка бумаги, но всё равно снова пришёл в бешенство. Смяв его вновь, Диего вышвырнул бумажный комок прочь из полуприкрытого окна автомобиля. Порыв ветра подхватил белый смятый шарик и унёс его ещё дальше от машины. Всё ради него, этого чёртового документа.       Он отчётливо слышал громкий хлопок, удаляясь от гаража, где оставил Джейн и Пятого. Крепче сжав зубы, он ускорил шаг, уходя от места преступления прочь, надеясь, что этим двоим хватит изворотливости выбраться из огня. Диего успокаивал себя тем, что сделал то, что должен был. То, что хотела бы от него Кэт, будь она здесь. А ещё тем, что иначе его голову свернули бы прямо там, если бы Пятый добрался до документов быстрее, чем Диего. А этот мелкий проныра обязательно докопался бы до правды, если бы языки пламени не проглотили всё содержимое гаража, облизнувшись.       Из раза в раз гоняя в своей черепной коробке мысль, будто мантру, что он всё сделал правильно, что-то на подкорке не давало Диего успокоиться. Может, та небольшая крупица честности, оставшаяся в нём ещё с подросткового возраста, вопила, что он сам теперь измазан по локоть во лжи и зарывает себя всё глубже, если не перестанет врать прямо сейчас. А он не может. Интересно, что бы сказала мама.       В зеркале заднего вида наконец показалась фигура, вынырнувшая из-за угла. Ковыляя и переваливаясь с ноги на ногу, будто пингвин, Джейн небыстрым шагом приближалась к машине Диего, утирая рукавом толстовки то ли грязь, то ли слёзы с искажённого усталостью лица. Что ей сказать, когда она сядет в машину? «Привет» и сделать вид, что всё в порядке? Или спросить, что стряслось, а потом скорчить удивлённую гримасу и погладить её по плечу? Как смотреть в глаза, зная, что всё, что вылетает из его рта, — ложь?       — Знаешь, фортуна не просто развернулась к нам спиной, — Джейн так агрессивно дёрнула на себя дверь машины, что автомобиль легонько покачнулся. Она запрыгнула на переднее сиденье, а Диего, прикрыв глаза, отвернулся, собираясь с мыслями, чтобы не ляпнуть чего лишнего, — а ещё и заставила нас с Пятым поцеловать её в задницу. Трижды.       — Ты поранилась? — рукава Джейн тут и там по самый локоть были измазаны ещё влажными бордовыми пятнами. Задавать вопросов про взрыв Диего не стал, сделав вид, что всё происходящее — само собой разумеющееся. А Джейн, поглощённая волной эмоционального перевозбуждения, и не заметила странность в поведении Диего. Он был этому рад. Иначе просто бы не нашёл правильных слов, чтобы выйти сухим из воды. Снова.       — Что? А, это, — Джейн, не поняв сначала вопроса, не сразу заметила пятна крови на своей одежде, ведь сама благодаря Пятому осталась фактически целая, не считая пары царапин и синяка, который через день-два разольётся сине-зелёным озером по ягодицам от удара об асфальт, — нет, это я Пятому разбитые колени и локти подтирала, а он брыкался как мог. Горделивый упрямец, — фыркнула Джейн. Он ей жизнь спас, но ни ухаживания, ни благодарности не принял.       После взрыва, найдя в себе силы наконец встать на ноги, он ещё несколько минут молча пялился на языки пламени, со зверским аппетитом сжирающие все доказательства на отца и Комиссию, находившиеся в этих шести квадратных метрах, пока по его ногам стекала красная кровь. Потом он буркнул что-то, мол, всё тем не менее остаётся в силе, отправил Джейн следом за Диего, а сам исчез во вспышке с унылым выражением лица.       — Горделивый упрямец, — усмехнулся Диего, мотнув головой. Приятно впечатлён, что за недолгие дни, проведённые бок о бок с Пятым, Джейн удалось подобрать такие подходящие к его братцу слова. Главное, чтобы Джейн не удалось раскусить нутро Диего так же быстро. Пятый до взрыва попросил, нет, приказал, Джейн и Диего отправляться в участок и копать под Реджинальда. И, по скромному мнению Диего, Пятый навострил ухо в правильном направлении. Впрочем, Диего имел другое мнение на этот счёт. Выполнять приказы несносного братца он не собирался, потому что, во-первых, ещё в юношестве, во время очередной драки с братом, закончившейся метанием ножей и разбитой древней китайской вазой, дал себе клятвенное обещание ни за что и никогда не соглашаться с братом, пусть от этого зависит жизнь всего человечества. И, во-вторых, копать под Реджи для Диего сейчас фактически означало копать под самого себя.       Поэтому, не сказав ни слова, пока Джейн с хрустом вправляла себе позвоночник и конечности, будто вылетевшие с законных мест после удара, Диего завёл машину и выехал из узких спальных улочек на трассу, направляясь обратно в Академию. Пускать этих двоих в полицейские архивы нельзя, по крайней мере сейчас. Диего предстояло утрясти пару вопросов, а после эти юные следопыты могут копаться в пыльных скучных отчётах хоть целую вечность.       Джейн надо было задержать. Как минимум убедить, что сейчас никуда нельзя. Мол, приёмные часы у шерифа ещё не начались, или в машине совершенно случайно оказалось пробито колесо, или Диего, успевшего удалиться от гаража на пару километров, вдруг поразило осколком прямо в живот и срочно нужно лечиться. Отчаявшись, Номер Два был готов сморозить любую небылицу, лишь бы та заставила Джейн сидеть пятой точкой ровно в Академии. А в лучшем случае — запереть её под наблюдением мамы до лучших времён.       — Ты веришь Пятому? — раздался вдруг голос Джейн. Диего, внезапно отвлечённый от мыслей, как бы заставить Джейн не рыпаться и при этом не прибегать к сталкиванию её с лестницы головой вниз, перевёл взгляд украдкой с дороги на сидящую рядом девушку. Она совершенно безбожно закинула ноги наверх и теперь по-хозяйски ковырялась в бардачке у Диего. Он было забеспокоился, что Джейн среди прочего откопает у него пистолет, полицейскую рацию, кожаную маску со времён Академии или папку поддельных документов, но девушку, кажется, больше заинтересовала ириска. Выудив конфету в жёлтой обёртке, она успокоилась, — ну, что всем конец.       — Не знаю, что там надумал Пятый, но если ты не уберёшь свои ноги, то конец как минимум тебе, — прошипел Диего. Джейн скорчила недовольную рожицу и, передразнивая парня, всё же выполнила его просьбу, параллельно разворачивая ириску, — нет, в апокалипсис я не верю. И что твою сестру похитили комиссионные инопланетяне — тоже вряд ли. Верю, что наш старик сошёл с ума, где бы он ни шатался все эти годы. Поверь, я лично позабочусь о том, чтобы Пятый оказался в психбольнице, по расписанию принимая разноцветные таблеточки. Так всем будет спокойнее.       — Да, я буду спокойно спать, зная, что никакой шкет больше не явится по мою душу, — в сложившейся ситуации Джейн не брала на себя смелость быть уверенной хоть в чём-то. Разве что лишь в том, что вся её жизнь покатилась кубарем под откос в момент, когда она впервые увидела лакированные мыски туфель Пятого среди убитых головорезов. Может быть, это не Пятый следовал по пятам за проблемами, а это они волочились за ним хвостом. А ещё Джей-Джей была уверена в том, что только что закинула себе в рот совершенно отвратительную на вкус ириску допотопной давности. Она скривила недовольное лицо и выплюнула горькую ириску в приоткрытое окно, — поэтому ты злой как чёрт. Потому что питаешься как попало!       Диего издал негромкий смешок и качнул головой, наблюдая за попытками Джейн избавиться от ужасного послевкусия. Та закашлялась и, кажется, вот-вот начнёт вытирать язык грязным рукавом. Номер Два и сам не заметил, как левая рука, крепко сжимавшая кинжал, разжала мёртвую хватку. Нет, эта девчонка точно не способна причинить зла. К тому же теперь она слишком потеряна и потрясена, чтобы заметить очевидное, например, что их с Пятым водят за нос.       Вдруг в сознании Диего промелькнула смутная тень тревожной мысли, которая теперь не давала ему покоя. Он, нахмурив брови, напрягся, поймал мысль за хвост и внезапно для себя обнаружил, что ему её жалко. Ему жаль Джейн, скрючившуюся на сиденье рядом. Ему жаль, что она так искренне верит, что всё обойдётся и совсем скоро закончится. Может, что даже сейчас из-за угла выскочит режиссёр и крикнет «Снято!», а всё это было не больше дурацкой постановки.       Он скользнул взглядом по Джейн — по её сведённым к переносице бровям, по поджатым губам, по тому, как она сидела, чуть сутулившись, обнимая саму себя за колени, задумавшись. В ней не было ничего героического. Ни холодного расчёта, ни боевой стойкости, ни той безумной уверенности, которой так любили прикрываться Харгривзы, когда всё летело к чёрту. Только усталость, страх и упрямое, почти детское желание верить, что сестру ещё можно вернуть домой.       Диего слишком хорошо понимал, насколько хрупкой была эта её отчаянная надежда. Он сжал челюсть и отвёл взгляд к лобовому стеклу, за которым лениво текла улица, равнодушная к чужим драмам. Машины ползли мимо, люди шли по своим делам, кто-то тащил пакет с продуктами, кто-то курил у входа в магазин, и от этой обыденности становилось особенно мерзко. Мир не разваливался. Небо не трескалось пополам. Ничто снаружи не намекало, что внутри этой машины сидит человек, который мог бы сдвинуть всё с мёртвой точки, и не делает этого.       Потому что боится. Боится за собственную шкуру. Диего мрачно усмехнулся про себя. Вот он, его любимый образ: большой, сильный, решительный парень с ножом в руке, который на деле оказался самым обычным трусом. Диего шумно выдохнул через нос, чувствуя, как собственная трусость тяжёлым камнем ложится под рёбра. А в голове крутился вопрос — а что потом? Что она сделает с этой правдой? Что сделает Пятый? Что сделают с ним? И хуже всего было то, что он уже понимал: чем дольше он будет тянуть, тем больнее эта правда ударит по Джейн, когда всё-таки вылезет наружу. А она вылезет. Такие вещи всегда всплывают, как бы Диего ни хотел предотвратить это.       Номер Два крепко сжал зубы, вытянув тонкие губы в ниточку. Прикрыв глаза, он пинком вышвырнул заевшую в голове мысль через приоткрытое окно. Диего резко вдавил педаль газа в пол, оставляя мысли о жалости вместе с занывшей совестью подальше от собственной холодной рассудительности, которая начинала медленно, но верно плавиться под напором этих бойскаутов.       — А знаешь, ещё спокойнее мне будет, когда мы перевернём весь полицейский архив. Нам долго ещё ехать? — встрепенулась наконец Джейн, смахнув с себя пелену мыслей и избавившись от горького привкуса на языке. Она выпрямилась и села «по-нормальному», вытянула шею, разглядывая раскинувшуюся впереди дорогу. Вот опять, подумал Диего, это отвратительное чувство: Джейн рвётся вперёд, греет под рёбрами надежду, пока он понимает, что придётся перевязать ей крылышки до лучших времён.       Диего от ответа воздержался, ведь уже через пару мгновений он, выкрутив руль, завернул на улочку, ведущую прямиком к особняку Академии. Джейн растерянно выглянула в окно, вглядываясь в ставшие за пару дней знакомыми пейзажи, а потом перевела на Диего выпученные глаза в недопонимании.       — Диего? Почему мы здесь? — Джейн вгляделась в силуэт, вырастающий из-за густых деревьев, раскинувших обильную крону. От вида особняка у Джейн свело скулы. Машина тем временем плавно сбавила ход и окончательно остановилась у обочины. Двигатель ещё пару секунд тихо урчал, но потом заглох совсем, ознаменовав окончание поездки. Диего не торопился отвечать, поэтому Джейн, повышая голос от нарастающей внутри злости, пришлось потревожить его ещё раз, — мы едем в архив? Пятый дал чётко понять…       — Поездка окончена, выходи. В никакой архив мы не поедем. И плевать мне, что там твой любимый Пятый приказал, — наконец ответил Диего, отстёгивая ремень безопасности. Вышло грубее, чем он рассчитывал, но он прямо-таки чувствовал, как салон машины начинает раскаляться от стремительно нарастающего бешенства Джей-Джей. Диего обогнул машину, открыв дверцу перед девушкой, ведь та, всё ещё не вникая в причинно-следственные связи, которыми руководствовался Диего, салон покидать не собиралась.       — Что ты себе напридумывал, Диего? У нас нет времени, боюсь, архив скоро так же взлетит на воздух, как гараж, если за дело правда взялась Комиссия, — Джейн всё же выпрыгнула из машины и теперь стояла с разведёнными в вопросительном жесте руками перед парнем. Чудо-семейка просто на подбор: один упрямый гордец, а другой самодур.       — Вот именно, Джейн, если за дело взялась Комиссия, кем бы эти гады ни были, нам нельзя туда соваться, если жизнь дорога. По крайней мере не сейчас, — заявил Диего, поднимаясь по лестнице прочь от Джейн. Та засеменила за ним следом, перепрыгивая через несколько ступеней разом. В самых дверях в Академию ей наконец удалось схватить Диего за запястье. Номер Два отдёрнул руку, будто его кипятком облили, и, глядя в глаза Джейн, произнёс перед тем, как вступить в освещённый хрустальной люстрой холл особняка, — не веди себя как малолетняя дура. Если хочешь и дальше бегать за Пятым, как собачка за брошенной палкой, — бегай. Но сейчас приказы раздаю я.       Вырвавшись из рук Джейн, Диего прошмыгнул в приоткрытую дверь Академии. Холл выглядел всё так же, каким он был прошлым утром да и десять лет назад. Из глубины особняка доносились негромкие отголоски голосов, но, по большому счёту, кажется, в этом доме конец света никого не волновал. Лишь Диего всеми силами пытался остановить Джейн от решительных попыток переворошить всю полицейскую документацию, а вместе с тем и нежелательные подробности из жизни Диего.       — А ты с каких пор у нас голосом разума стал, а? Кажется, только сегодня утром ты своим побегом собирался саботировать наше расследование. А теперь за мою жизнь беспокоишься? — Джейн переступила порог Академии следом. Обогнав Диего, она встала перед ним и принялась тыкать угрожающе-осуждающе ему указательным пальцем в грудь, не давая ему прохода. Уже тогда, в гараже, когда Диего наконец соизволил предложить свою помощь, Джейн стоило бы заподозрить неладное, теперь понимала она. Какая бы из причин ни стояла теперь за попыткой Диего остановить Джейн, она отказывалась отсиживаться на роскошных бархатных диванах Академии со столетним виски в руках, пока Пятый, надрываясь, ищет её сестру, — точно! Да ты просто трус! Ты боишься за свой драгоценный зад!       — Боюсь? — воскликнул Диего, будто это самое чувство и не было причиной его упорства. — Кто-то из нас, Харгривзов, должен быть в кои-то веки более разумным, потому что ты, Джейн, пока что больше напоминаешь мне взрывчатку на ножках, или маленькую злобную чихуахуа, подумал Диего. Джейн вертелась вокруг него, как юла, создавая невыносимый шум. Правда, при всём энтузиазме Джей-Джей пользы от неё было немного: Диего оставался непреклонным, — я не хочу играть в твою няньку, а ты будешь полной дурой, если думаешь, что после взрыва гаража в архиве нас точно не поджидает пара-другая вооружённых головорезов.       — Знаешь, а ты прав! — воскликнула Джейн, всплеснув руками от перевозбуждения. Казалось, что ещё пару минут этого отчаянного спора — и изо рта «маленькой чихуахуа» пойдёт пена от злости. Диего, почти дойдя до лестницы, несмотря на упорные попытки Джейн его остановить, выдохнул, посчитав, что Джейн наконец смирилась с решением Номера Два и ему теперь не придётся вступать с ней в рукопашный бой, чтобы остановить её буйный порыв, — тебе и правда не стоит быть моей нянькой! Я поеду в архив сама! Хочешь ты этого или нет — решено!       — Решалка у тебя ещё не выросла, дорогая, — Диего, не оборачиваясь, устало преодолел первые несколько ступеней лестницы, игнорируя истерику Джейн, больше смахивающую на подростковый психоз, нежели на серьёзный план по вызволению сестры из плена. Уже на середине лестницы Диего бросил ещё одну колкую фразу, — если бы ты была хоть вполовину так умна, как пытаешься выглядеть, ты бы поняла, что иногда желание докопаться до правды не делает тебя героиней. Иногда оно делает тебя следующим трупом.       — Плевать мне, — почти перебила Джейн Номера Два. В глазах Джейн он только что потерял с трудом заработанные очки доверия, — мне уже абсолютно всё равно, на чём — на такси, пешком, с попутчиком, в багажнике, если придётся. Но я туда доберусь. И если для этого мне надо будет потом выслушать Пятого, Клауса, твою мёртвую совесть и персонально сатану — значит, так тому и быть. Джейн поставила в споре с Диего жирную точку. Кажется, в последний раз она была так же убедительна только на школьных дебатах в старших классах. Она, бросив последний испепеляющий взгляд в спину Диего, остановившегося на лестнице примерно между девятой и десятой ступенью, развернулась и резким шагом поспешила к входной двери.       Честно говоря, она не имела ни малейшего представления, как проникнуть в архив, что искать и, если Диего действительно прав, с какой скоростью уносить ноги, если на горизонте объявится Комиссия. Но чёртов архив теперь стал вопросом принципиальным, а Джейн не привыкла отказываться от своих принципов. С тоской в сердце она вдруг решила, что, наверное, не так уж и плохо было бы иметь сейчас здесь Пятого. Он бы точно наплевал на Диего хотя бы из неотступных принципов, как Джейн, и кровной ненависти к брату. Да и архив взломать у него получилось бы лучше, а может быть, даже свернуть шеи людям из Комиссии.       Но без конца жужжащего под ухом Пятого теперь рядом не оказалось, и Джейн, к её великому сожалению, придётся пуститься в свободное плавание и стать самостоятельной. Почти уже у самой двери, готовясь схватить дверную ручку и вырваться на волю из злосчастной Академии, чьи-то крепкие пальцы больно схватили локоть Джейн.       — Не смей, — прошипел Диего, впиваясь в руку девушки ещё сильнее. Джейн обернулась, взглянув на парня, и была готова поклясться, что он зол до такой степени, что сейчас начнёт плеваться огнём, а из его ноздрей повалит дым.       Джей-Джей перевела взгляд на свой локоть и, почувствовав, что Диего незначительно расслабил хватку, отдёрнула руку и в один прыжок преодолела расстояние до двери, нажимая всем телом на дверную ручку. Что ж, если Диего решил поиграть в весёлые старты, то пожалуйста. В школьное время Джейн равных не было в беге наперегонки. Правда, она весьма амбициозно позабыла, что соревнуется теперь не с одноклассниками, которые в своей жизни бегали разве что до столовой за булочками, а с парнем, выращенным в условиях военной базы.       Боковым зрением Джейн увидела резкий взмах руки Диего, и ей показалось, что он её ударит, но он лишь крепко дёрнул её за предплечье, потянув на себя с такой силой, что её, рвущуюся вперёд, развернуло боком. Джейн взвизгнула от боли в плече, а каблуки на обуви завизжали в унисон по паркету. Диего сделал ещё один рывок и подтянул Джейн почти вплотную к себе так, что Джейн чуть не ударилась в его плечо.       Девушка, гордо задрав подбородок и глядя обидчику прямо в глаза, ударила его свободной рукой по ключице, почти вскрикнув от злости. Он на мгновение покачнулся, то ли от боли, то ли просто не ожидал такой наглости, а Джейн, воспользовавшись моментом, попыталась по-кошачьи вывернуться из его лап, но Диего, выругавшись сквозь плотно сжатые зубы, крепко схватил вторую руку Джейн за запястье, снова притянув к себе.       — Ну и что дальше? Посадишь меня на цепь и засунешь в рот кляп, а? Отец, видимо, не научил сыночка, что бить девочек — нехорошо, — прошипела Джейн, зверски глядя в глаза Диего, смотрящему на неё сверху вниз. Для полноты картины Джейн оставалось только плюнуть в его противное лицо, чтобы развязать самую настоящую драку. Она всё ещё тщетно пыталась брыкаться и дёргать руками, пытаясь залепить ему по лицу, но тот с такой силой держал её за руки, что у неё вряд ли получалось шевелиться. Тогда она нашла альтернативу и принялась пинаться.       — Почти, — пожал плечами Диего перед тем, как силком потащить Джейн за собой. Она, вскрикнув, твёрдо упёрлась пятками в пол. Каблуки цеплялись за пол, тормозили, срывались, она переминалась с ноги на ногу, пытаясь весом тела остановить движение.       Получалось, правда, только наполовину: Диего споткнулся, выругался сквозь зубы, но тут же перетащил её ближе к себе, почти вплотную, не давая снова вытянуться к двери. Джейн вскинула локоть, стараясь попасть ему в бок, но удар вышел смазанным. Он глухо втянул воздух, ещё сильнее стиснул руку на её локте и повёл прочь от выхода, влево, в неосвещённый коридор на первом этаже.       Джейн пучила глаза, пытаясь разглядеть, куда её тащит Диего и где, вероятно, позже найдут её труп. Диего ступал грузными уверенными шагами, а Джейн, кажется, совсем не представляла для него ноши. Девушка, заприметив тумбочку, в отчаянии схватилась за неё левой рукой, когда Диего тащил её мимо. Ногти коротко царапнули дерево. Тумбочка дёрнулась, стоявшая на ней рамка с фотографией, на которой был запечатлён очередной успех Академии, опасно качнулась. Диего, раздражённый внезапной преградой, рванул Джейн сильнее, отрывая пальцы от поверхности почти по одному. Джейн рывком потянули дальше, а тумбочка, недовольно покачнувшись, завалилась на бок с негромким стуком.       — Да ты совсем охренел? Отпусти меня! — продолжала верещать Джейн, крутясь в хватке Диего, как уж. Но ничего не помогало. Он ни на секунду не замедлил шаг, кажется, теперь его волновало только одно: не пустить Джейн за порог, и, судя по всему, «по-хорошему» не оправдало себя, — убери свои лапы, вонючий кретин!       А воняло и вправду, разве что не от Диего. Номер Два затащил Джейн в левое крыло особняка, в котором Джейн бывать ещё не приходилось. Заходить дальше обозначенной для неё койки она в целом опасалась, вдруг выскочит кто. В этой проклятой Академии невесть кто обитает. Пахло порошком, плесенью, старыми тряпками и, кажется, каким-то моющим средством. А тусклая лампа в конце коридора едва освещала пространство. Диего, уже совсем не обращая внимания на писк Джейн и на её жалкие потуги вырваться, дёрнул на себя дверь в конце коридора, притягивая девушку ближе к себе.       — Ты что творишь, идиот?! — закричала Джейн, распахивая глаза от шока, когда сквозь открытую дверь резко пахнуло сыростью и хлоркой, а руки Диего настойчиво легли ей на поясницу, пытаясь затолкнуть её в коморку, пока она из последних сил, расставив руки в разные стороны, цеплялась за дверной косяк. Вдруг девушка сорвалась на протяжный крик, больше смахивающий на ультразвук, надеясь, что кто-то в этом доме её услышит, пусть даже призрак сэра Реджинальда, — я клянусь…       — Что? Позовёшь Пятого? Не бойся, я переживу, — Джейн не успела придумать угрозы, как её перебил Диего с лёгкой улыбкой на губах. Честно говоря, он порядком вымотался от внезапного кардио и упрямства Джейн. Правда, осталось совсем чуть-чуть. И Диего крепко толкнул Джейн в спину.       Девушка, издав хриплый выдох, не выдержала удара со спины и, не устояв на ногах, боком влетела в тускло освещённую тесную комнату, насквозь пропитанную запахом сырости и хлорки. Джейн, влетая в помещение, снесла бедром хлипкий стеллаж, и всё добро, пылившееся на нём последнее десятилетие, со звоном и грохотом посыпалось на пол.       Металлическое ведро, упав на пол, издало протяжный звон и перекатилось в другой угол, а швабра, прислонённая к стеллажу, с унизительным стуком ударилась о затылок Джейн. Джей-Джей зашипела от боли в самых разных точках тела одновременно и, вжав голову в плечи, укрыла лицо руками, спасаясь от россыпи многочисленного старья, обрушившегося на голову Джейн. Но страшнее всего в этом ливне оказался щелчок закрывающейся двери. Подсобка, в которой оказалась Джейн, тяжёлым грузом свалилась на неё. На секунду в комнате воцарилась такая тишина, что Джейн отчётливо различала собственное дыхание, но уже через мгновение она всем весом навалилась на запертую дверь, больно ударив плечо. Дверь не поддалась, и Джейн принялась истерически дёргать ручку, упираясь правой ногой в косяк.                    — Посидишь здесь, пока не перестанешь быть самоходной катастрофой с великими амбициями, — раздался голос по ту сторону двери, отчего Джейн ещё пуще навалилась на дверь, набрав полные лёгкие воздуха. Кажется, Диего стоял всего в паре сантиметров от Джейн, и она бы с удовольствием вырвала ему ноги, если бы не чёртова дверь.       — Открой, псих! Кому говорю! — закричала Джейн, долбясь кулаками в дверь. Она шумно втянула воздух, зло отбросила волосы с лица и с ненавистью продолжила попытки к вызволению, — клянусь, Диего, когда я выберусь, а я обязательно выберусь, — сделала оговорочку Джейн, — тебе придётся очень долго объяснять врачам, почему же у тебя вырваны гениталии.       — Можешь орать сколько влезет. Ну или не разговаривать со мной до конца света. Можешь даже нажаловаться своему любимому Пятому, если, конечно, он тебя найдёт. Но архива тебе сегодня не видать, — поставил точку в диалоге Диего.       — Харгривз, да чтоб ты… — закричала Джейн что есть мочи, не переставая колотиться в дверь руками и ногами. Разве что удаляющиеся шаги Диего и воцарившаяся по ту сторону двери тишина остудили её пыл, и она наконец прекратила боксировать с дверью, ощущая, как начинают гудеть от боли её кулаки.       Издав протяжный выдох, мысленно посылая Диего на всех знакомых ей языках, Джейн запустила руки в волосы, крепко вцепившись в череп и пытаясь заставить мозги работать быстрее. Она огляделась вокруг. Помещение было вытянутым и крайне узким, заставленным по всему периметру стеллажами и полками с разной домашней утварью и химией. Под потолком свисала одна-единственная тусклая жёлтая лампочка, которая жужжала так, будто злилась на факт своего нахождения в этом помещении не меньше, чем Джейн теперь.       У самой двери теснились пылесос, ведро и швабры, теперь уже валяющиеся под ногами после её влёта. В воздухе висел устойчивый спёртый запах хлорки, сухой ткани, картона и плесени, что у Джейн даже в горле запершило. Злость снова нарастала внутри Джейн вместе с пониманием, что это всё не просто так и Диего чего-то чрезвычайно боится. Есть вообще кто-то, кому ещё можно доверять? Или вопрос более актуальный: есть ли вообще кто-то, кто отопрет эту чёртову дверь? Джейн зыркнула на кусок дерева, разделяющий её от свободы, и со злости ударила ладонью по двери. Звук глухо раскатился по тесному помещению, и эхо навалилось тяжёлым грузом на плечи Джейн, усевшейся на корточки.       Диего удалился не сразу: ещё пару мгновений он стоял, опустив тяжёлую голову, упершись ладонью в дверь, пока Джейн отчаянно колотила по ней по ту сторону. Сначала пришло облегчение: он дрожаще выдохнул, сбрасывая с сердца тяжёлую смесь страха и злости, ведь никто теперь не узнает его тайны, по крайней мере уже не сегодня.              Номер Два развернулся к двери спиной и прислонился к поверхности затылком, прикрывая свинцовые веки. В голове вертелась целая карусель мыслей, а виски пульсировали от напряжения. На сердце вдруг чувство приятного облегчения сменилось другим чувством — липким, противным и мучительным. Диего было стыдно. Он сам не понимал, когда перестал быть смелым копом, спасающим жизни, и стал жалким трусом, который не придумал ничего лучше, чем запереть отчаявшуюся и горюющую от потери сестры девушку в подсобке. Он мог сколько угодно уговаривать самого себя, что это временно и что меры это вынужденные, но от этого его поступок не переставал быть мерзким и стыдным даже для него самого.       Диего хорошо видел, что будет, если он сейчас отопрет дверь. Джейн сначала отгрызёт ему все конечности, а потом найдёт Пятого и раскопает всё его грязное бельё. Теперь она слишком злая, чтобы медлить или не позволить себе докопаться до правды. Что делать теперь — он не знал. Его план кончился в ту секунду, когда он повернул ключ в замочной скважине подсобки.       Ещё пару мгновений он смотрел на скважину, размышляя, что случится, если прямо сейчас открыть дверь и принести свои искренние извинения. Наконец он отпрянул от двери, сделал пару шагов назад под надрывные крики Джейн и грохот внутри комнаты. Он попятился назад от двери прочь, но липкое чувство стыда так и въелось в кожу, не отпуская Диего ни на секунду. Диего ускорил шаг, удаляясь по тёмному коридору, будто прежде всего, сбегая от кладовой, сбегал от собственных мыслей и ответственности за сделанное. Господи, у него нет ни одной догадки, что делать теперь.       1:0, Пятый. Кажется, Диего сегодня всё-таки выиграл, верно, братец? Номер Два добился своего. Это всё, о чём он мог мечтать с подростковых лет. Выходя в холл, Диего кинул взгляд на портрет отца, надеясь, что тот видит теперь, кем вырос Диего. Но если я теперь на шаг впереди, подумал Диего, почему же мне тогда так противно?

***

      Джейн давно уже перестала биться о дверь. Скатившись вниз по стенке, она сидела в полумраке, окружённая со всех сторон банками и тряпками. Злость, конечно, никуда не делась. Первый десяток минут она билась как только могла, на второй десяток надорвала горло и перестала оглушительно орать, а спустя три четверти часа размякла на полу в отчаянии и бессилии. Ярость теперь приняла более вязкий, осевший под рёбрами обжигающим сгустком оттенок.       В кладовке к тому же было душно и сыро, воняло старым тряпьём. Джейн, прижимая пальцы к пульсирующим вискам, билась головой о стенку, будто лишь так могла вытрясти из головы преследующее её чувство отчаяния, обиды и злости вперемешку. На Диего, на Кэт, на весь этот дом, её жизнь целиком и на все пути, которые привели Пятого к ней. Кроме звука собственного дыхания и жужжания уставшей лампочки, в глубине Академии поднялся негромкий шум. Джейн не обратила внимания, Академия вообще редко когда замолкала. Скрипели столетние доски, чьи-то ноги постоянно шагали туда-сюда, а самое главное — все, кто находился в Академии, без конца ссорились, срываясь на крик. Но в этот раз поднявшийся шум насторожил Джейн больше обычного.       В глубине дома что-то оглушительно громыхнуло и, кажется, повалилось на пол. Джейн оторвала голову от двери и напрягла все мышцы, вслушиваясь в происходящее. Следом последовал звонкий треск стекла и чей-то протяжный крик. И, кажется, у Академии теперь снесло клапан. Она ожила по-настоящему, загудела и зашумела, а сердце у Джейн ёкнуло, свалившись под ноги.       Гул шагов раскатился по коридорам, сверху кто-то тяжело пробежал по полу, заорал уже ближе, потом хлопнула дверь так сильно, что в кладовке дрогнули бутылки на верхней полке. Джейн вскочила на ноги так резко, что колено ударилось о край ведра, и оно опять с грохотом покатилось по полу. Она вцепилась в ручку двери и дёрнула её снова в страхе от неведения. Замок, ожидаемо, не поддался.       Шум снаружи нарастал с поразительной скоростью. А чем громче звучал шум снаружи, тем быстрее билось сердце Джейн. Она пялилась в темноту, выпучивая глаза, но всё равно видела не дальше собственного носа в полумраке. Глухие удары, бег, звон разбитого стекла, тяжёлые толчки в стены, короткие выкрики. По полу пошла дрожь, а Джейн прижалась ухом к двери. С той стороны по коридору кто-то промчался так быстро, что воздух будто резанул щель под дверью. В голове Джейн сновали мысли самого различного уровня отчаяния: от предположений, что кто-то из домашних в очередной раз подрался, до самых диких идей, что Пятый всё-таки пришёл мстить за Джейн и теперь укладывает Диего на лопатки.       Запертая в кладовке, она даже не подозревала, что сейчас на Академию проводится самое настоящее вооружённое нападение. Диего, всё визжавший, что нельзя ехать в архив и попадаться на прицел Комиссии, вряд ли думал, что попался на мушку значительно раньше. И теперь для Хейзел и Чачи выломать входную дверь Академии и палить в воздух без разбора, надеясь, что одна из пуль всё же настигнет Пятого, который, по их данным, должен был находиться здесь, было совсем-совсем незатруднительно.       Чача шла первой, с оружием наготове и маской на голове. Она что-то выкрикнула Хейзелу, и тот сразу направился в правое крыло дома, пока она, тяжело ступая по мраморному полу, оглядела холл. Наверху послышались встревоженные голоса членов Академии. Лютер заперся в комнате, обдумывая, на кого наиболее вероятно свалить смерть отца, Диего потерялся на чердаке, Клаус, нацепив наушники, по самый подбородок занырнул в ванну, пытаясь разобраться с голосами в голове, которые из-за смерти отца и отсутствия дозы разбушевались больше прежнего. Элисон провела большую часть дня в компании Пого, разгребая архивы Академии, пока не наткнулась на ящик с кассетами, на которых в педантичном порядке были собраны записи с камер видеонаблюдения.       Первым навстречу головорезам выскочил Диего, перелетая через несколько ступеней сразу. Он успел только выхватить нож, когда Чача уже резко развернулась к нему на звук шагов и открыла огонь. Пуля ударила в стену у его плеча, выбив штукатурку. Вторая свистнула над лестничными перилами, почти задев Диего. Диего нырнул вбок, перекатился через край ковровой дорожки, толкнул тяжёлый торшер ей под ноги и метнул нож, который метко попал ей в маску, но тут же отлетел с металлическим лязгом.       Чача дёрнулась в сторону всем телом, и секундного промедления хватило для Диего, чтобы спрыгнуть на последнюю ступень лестницы, схватившись за лестничные перила. Он было занёс руку над Чачей, но она ответила мгновенно, шаг вперёд, удар коленом в грудь, поворот корпусом, рукоять пистолета пошла ему в висок. Диего успел закрыться предплечьем, отступил, врезался спиной в стену и тут же снова бросился на неё, уже в ближний бой, стараясь не дать дистанции для выстрела.       Сверху на шум и крики вылетел Лютер. Еле накинув на плечи рубашку, он, растрёпанный и вырванный из размышлений и переживаний, сбежал вниз по лестнице, поднимая оглушительный топот. Хейзел заприметил его сразу, направил дуло дробовика в него, но, прежде чем он успел выстрелить, Лютер спрыгнул прямо со второго этажа, столкнувшись телом с Хейзелом. Прежде чем Хейзел успел отреагировать, Лютер схватил небольшой журнальный столик, скинув с него стопки любимых газет сэра Реджинальда под звон хрустальной люстры. Несчастный столик разломился пополам, а одна из ножек отлетела, ковровая дорожка смялась в складки. Хейзел принял удар, отступил на шаг, на два, потом впечатал кулак Лютеру в живот так, что тот согнулся и с рыком пошёл вперёд, перехватывая его за плечи.       С другой стороны дома вбежала Эллисон, вынужденная оставить рассматривание видео с камер и запереть Пого в кабинете отца, чтобы тот лишний раз героизмом не блистал. Она, скинув с ног туфли на каблуке, схватила одну из туфель с острой шпилькой и помчалась прямо на Чачу, ударив её в районе бедра каблуком. Та согнулась пополам от боли, заливая Эллисон всеми матерными словами, которые ей приходили на ум. Диего времени зря не терял и, подхватив идею сестрёнки, схватил с тумбы вазу и замахнулся на Чачу, разбив её в щепки о маску на её голове.       Эллисон сорвалась с места, ударила Чачу в плечо, рванула её за запястье с пистолетом, толкнула в стену. Те сцепились у лестницы, под ногами Чачи хрустели осколки вазы. Чача полоснула ножом в пустоту, Эллисон успела отбить руку и впечатала локоть ей под подбородок. Эллисон кричала что-то о том, что давно мечтала надрать кому-то зад. Правда, Диего сейчас беспокоило не подбадривание сестрёнки.       Он вспомнил о Джейн, которую запер в комнате. То ли из чувства вины, то ли из страха, что, оставив её там, лишает себя помощи в драке, он бросился в левую часть дома к кладовке, вслепую кинув нож в Хейзела.       В кладовке Джейн слышала всё это кусками и отрывками звуков. Ей становилось ещё страшнее из-за собственной слепоты и полного незнания, что сейчас происходит за этой дверью. Ей казалось, что дом вокруг неё то раздувается, то сжимается. Стены дрожали. Над головой что-то грохнуло, потом с полки свалился рулон бумаги и стукнулся о пол. Чепуха, но сейчас этот стук прозвучал так громко, что Джейн вскрикнула, задрожав всем телом. Джейн снова принялась молотить по двери изо всех сил. Сначала всей ладонью, потом кулаком, потом плечом, выкрикивая что-то сердитое. Она совсем запуталась в обилии звуков и теперь совсем не понимала, хочет ли вообще, чтобы эта дверь отперлась и она увидела то, что развернулось теперь в холле.       Вдруг по коридору раздались тяжёлые быстрые шаги и чьё-то сбитое дыхание. Джейн, отпрянув от двери, перестала трепыхаться и попятилась назад до самого упора в стеллаж. Что-то зашуршало в замочной скважине, а у Джейн перехватило дыхание. Ключ в дрожащих руках Диего не с первого раза попал в замочную скважину и царапнул металл. Снаружи коротко выругались, замок провернулся, дверь распахнулась, и на пороге возник Диего. Весь взъерошенный, злой, с разбитой губой, кровь уже тянулась вниз по подбородку тонкой тёмной нитью. Куртка сидела на нём криво, рукав был порван, дышал он тяжело, как после долгого бега.       — На выход, быстро, — бросил он, уже хватая её за запястье и силком вытаскивая из тесной коморки. Она, напуганная, едва соображающая, что происходит и кто пришёл по её душу, путаясь в собственных ногах, вылетела в коридор, наваливаясь на грудь Диего. Она только успела сделать шаг, как в коридоре рядом что-то громыхнуло, и кусок штукатурки осыпался сверху на пол. Диего дёрнул её к себе, почти закрывая корпусом, увёл из проёма именно в тот момент, когда в дальний косяк ударила пуля. Воздух у уха Джейн свистнул, дерево треснуло. Она взвизгнула и споткнулась о выкатившееся из кладовой ведро, Диего рывком вытянул её наверх, не давая упасть.       Когда они выбрались к холлу, драка уже расползлась по всему первому этажу. Эллисон и Чача сцепились возле лестницы. Она впечатала Чачу спиной в стену, та вывернулась, схватила Эллисон за волосы и рванула вниз. Те обе рухнули на ковровую дорожку, сцепившись так плотно, что на секунду стали одним клубком из рук, ног и злости. Пистолет вылетел в сторону, скользнул по паркету, ударился о ножку стола. Эллисон рванулась к нему, Чача схватила её за лодыжку и дёрнула обратно. Эллисон врезалась локтем в пол, выдохнула сквозь зубы и тут же свободной рукой ткнула Чачу осколком в предплечье. Та, шипя, отдёрнулась, и Эллисон, получив долю секунды, ударила её головой в лицо.       Диего, не без самолюбия, понял, что его брат с сестрой плохо справляются без его помощи. Он втолкнул Джейн за колонну у стены, а сам сразу метнулся обратно, подхватывая с пола упавший пистолет Чачи. Чача заметила это первой и рванулась к нему. Диего вскинул оружие, она выбила ствол в сторону прежде, чем он успел прицелиться, и звук выстрела ушёл в потолок, выбив из лепнины белую мелкую крошку. Они столкнулись плечами, покатились на бок, врезались в край лестничной тумбы. Диего успел впечатать рукоять ей в висок, Чача ответила коленом в бок. Воздух выбило у него из лёгких, но он всё равно удержал оружие и снова попытался увести её руку с ножом в сторону.       Всё вокруг трещало и стонало вокруг сцепившихся Лютера и Хейзел. Лютер шёл вперёд всем своим весом, пытаясь вжать Хейзела в пол. Хейзел бил кулачищами в грудь Лютеру, не давая ему навалиться как следует. Лютер схватил его под мышки, швырнул в стену, с которой осыпалась белой пудрой штукатурка. Хейзел тут же ударил в ответ: кулак вошёл Лютеру под солнечное сплетение, потом второй — в челюсть. Лютер качнулся, взревел и, опрокинув на ходу кресло, снова бросился вперёд.       Пятый в доме так и не появился. За него сейчас дрались все остальные, сами того не планируя. Джейн, спрятавшись за колонной, прижимала руки к груди, будто боялась, что иначе сердце физически пробьёт рёбра и вылетит из груди. Она, дрожа до самых костей от страха, забыла, как дышать и, закрывая глаза, не находила в себе смелости даже выглянуть из своего уголка, различая лишь крики и шум драки.       Хейзел пытался сбежать наверх, видимо, искал Пятого по комнатам. Он перепрыгивал через ступени, которые с треском прогибались под его массой, добрался до второго этажа, где его настиг Лютер. Он снова набросился на него, не давая пройти дальше по коридору. В очередной раз, когда Лютер снова навалился на него всей массой, Хейзел, изрядно измотанный упорством Лютера, ухватил его под руку и за плечо и, используя чужой собственный разгон, швырнул Лютера в стену с такой силой, что удар разнёсся по всему холлу, как взрыв. Драка внизу на секунду замерла.       Стена не выдержала. Сначала треснула штукатурка, расползаясь длинной кривой паутиной. Потом что-то внутри глухо хрустнуло, и в воздух рванула белая пыль, куски кирпича, деревянные рейки. Среди этого строительного мусора теперь лежал Лютер, кряхтящий от боли. За проломом, который ещё секунду назад был просто стеной, открылась пустота комнаты, о которой вряд ли кто-то подозревал до сегодняшнего дня. Там, внутри, стояла старая мебель под чехлами, виднелся кусок ковра, край комода, столик, тени. Хейзел шагнул назад, коротко свистнул Чаче. Она тут же сорвалась с Диего, оттолкнула Эллисон в плечо и рванула к выходу. Хейзел последовал за ней, по пути сбивая плечом остатки разбитой входной двери. Миссию вряд ли можно было назвать удачной. Пятого дома не было, а гостеприимные обитатели Академии наградили Хейзел и Чачу парой-тройкой лишних синяков и порезов. Начальство будет буйствовать.       Только когда снаружи взревел двигатель фургона, на котором приехали Чача и Хейзел, дом замолк в траурной тишине. Эллисон, смахивая волосы со лба, искала свои туфли, Диего снова собирал себя по кусочкам, а Джейн, сотню раз убедившись, что всё наконец закончилось, набралась смелости вынырнуть из своего убежища.       В холле стоял тяжёлый запах пороха, пыли и раскрошенной штукатурки. Лютер, весь в белой пыли, медленно поднимался у пролома в стене, сам ещё не осознавая, что открыл новую, восьмую комнату в Академии, которую сэр Реджинальд тщательно замуровал годами назад за неприметной стеной в конце коридора и до смерти боялся, что однажды его дети обнаружат её.