Глава 1: Оболочка

Почти в каждом зеркальном мире Мидория Изуку оказывается в центре внимания. Большую часть времени он становится Героем, наследником «Один за всех» и преемником Всемогущего. Иногда он становится Злодеем, и его аналитические способности оказываются весьма полезными. Иногда он обретает силу не с помощью причуд, а в результате несчастного случая, благодаря продвинутому вспомогательному оборудованию или даже из других измерений. Однако в этом фрагменте «Зеркала» Мидория Изуку лежит в переулке со сломанными костями после того, как совершил «лебединый прыжок» с крыши, и умирает в одиночестве под стук капель дождя. Он ожидал, что истечение кровью из-за тупой травмы будет более болезненным и пугающим, но, возможно, шок притупил все ощущения. И всё же он не мог не испытывать... странного облегчения от того, что избавил общество от бремени человека без причуды. Может быть, Каччан был прав и в следующей жизни он получит причуду, чтобы стать настоящим героем. И тогда Всемогущему не придётся беспокоиться о том, что его секрет раскроется. Но если бы ему пришлось о чём-то сожалеть... —...Мне нужно было попрощаться с мамой... Возможно, тётя и дядя Кацуки составят ей компанию. И вот Изуку закрыл глаза, и его сознание погрузилось во тьму. … — Привет ? Мальчик с трудом открыл глаза, едва различая источник голоса из-за сломанной шеи. Что-то зашуршало в канализационной решётке рядом с ним. Оно тяжело дышало и наблюдало за ним. — Привет ? — снова спросило существо. — Привет...? Повисла пауза, а затем из канализации донёсся другой голос. — Как... тебя зовут? — ...Изуку. — Изуку. — Он услышал, как его собственный голос повторяет это имя, и по привычке сразу же задумался о том, как можно использовать причуду, имитирующую голос. Стоит ли ему было разговаривать с этой тварью в канализации, которую он даже толком не видел? Наверное, нет, но немного компании в последние минуты жизни ему бы не помешало. Ну, не больше, чем ему сейчас должно быть больно. — Скорее всего, ты не сможешь... но... Если ты найдёшь человека по имени... Инко Мидория... не мог бы ты передать ей, что я прошу прощения? За то, что я... пошёл ко дну... чтобы получить причуду... в следующей жизни...? И снова из канализационной решётки донёсся его собственный голос. — Инко Мидория? — Моя... мама... — перед глазами Изуку всё поплыло, и он почувствовал, как сознание покидает его. — ... Спасибо тебе... за то, что выслушал... Последнее, что услышал Изуку, — это звон металла и чьё-то дыхание над ним.

***

Инко Мидория расхаживала по гостиной, беспокойно потирая руки. Изуку должен был вернуться уже несколько часов назад, и проливной дождь не помогал. Она уже звонила в полицию, но если они не найдут его сегодня, то из-за отсутствия причуд никто и не попытается его искать. Как только раздался звонок в дверь, Инко бросилась к ней и с облегчением вскрикнула, увидев двух полицейских и своего сына. Повязки на теле её малыша и бесстрастное выражение его лица были не самым приятным зрелищем, но, по крайней мере, он был дома. — Мы нашли его бродящим по улицам в одиночестве, с многочисленными порезами и синяками, мисс Мидория. — доложил офицер. — Скорее всего, на него напал злодей, хотя он, похоже, не в состоянии описать его. Мы оказали ему помощь в участке, и герои будут патрулировать этот район, чтобы поймать преступника. Спокойной ночи, мэм. — Спасибо вам… спасибо вам! — Инко всхлипнула при мысли о том, что Изуку вполне мог не вернуться сегодня домой. Она обняла сына, заметив, что он не отвечает на объятия, как обычно. Когда полицейские ушли, Инко вытерла глаза рукавами и пошла на кухню, чтобы разогреть ужин для Изуку, но мальчик просто стоял у двери и молча оглядывался по сторонам. — Дай мне минутку, чтобы разогреть ужин, ты, наверное, проголодался! — Ты... Инко Мидория? Инко замерла и медленно обернулась. Изуку с любопытством склонил голову набок и уставился на неё пустыми глазами, что было совсем не свойственно её обычно энергичному и страстному сыну. Он говорил неправильно, с неверной интонацией и тоном. Единственным, что было правильно, было то, как он произнёс её имя, а Изуку никогда так к ней не обращался. — И-Изуку? Что... — Ты моя мама? — К-конечно, это я! Инко инстинктивно попятилась, замечая всё больше и больше ошибок в том, что должно было быть её сыном. У него был неправильный голос, неправильное поведение, неправильное выражение лица. Он был на несколько сантиметров выше двери и дивана, чем она помнила, и слегка раскачивался. — Что… что случилось? — Прости… мама. Инко почувствовала, как у неё подкашиваются ноги, и она прислонилась к холодильнику, услышав голос сына, который на этот раз звучал почти идеально, если бы не тот факт, что он задыхался. Даже в этом случае казалось, что он произносит несколько предложений, слитых воедино, и у неё было такое чувство, будто она смотрит запись чего-то, о чём ей лучше не знать. — За то, что я прыгнул с крыши, чтобы в следующей жизни у меня была причуда. Я должен был попрощаться. Инко подавила всхлип, глядя на существо, которое явно не было её сыном, стоявшее в гостиной, и задала единственный вопрос, который должна была задать. — Кто ты? Существо сделало паузу, прежде чем заговорить какофонией голосов, каждый из которых явно принадлежал не ему. — Привет ? — Я люблю тебя. — ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ! — Чем я могу вам помочь? — Вы получили голосовое сообщение. — Есть ли кто-нибудь... хоть кто-нибудь... там?! ЕСТЬ ЛИ КТО-НИБУДЬ ТАМ!!! — Спа... сибо тебе... Спасибо тебе. Спасибо тебе. — Круто… Круто. Круто. — Управляющий! Инко в ужасе сжалась в комок, по её лицу катились слёзы, когда она услышала, что существо приближается. Её сын был мёртв, а она заперта в комнате, совершенно беспомощная и одинокая. Тук Тук Тук Тук Она почувствовала, как чьи-то руки обняли её. Объятие было слишком крепким, слишком вынужденным, чтобы считаться настоящим, но это явно была попытка повторить её предыдущий жест. Существо снова заговорило, и его голос звучал так, будто его пропустили через запись. — Точно так же, как мы наблюдаем за аномалиями в качестве сотрудников, так и «Там Ничего нет» наблюдает за нами. Затем оно принимает облик сотрудника и считает себя сотрудником, который только что умер. Они пробыли так, казалось, несколько часов. Тишину нарушали лишь всхлипы Инко Мидории, а существо, облачённое в плоть её сына, неподвижно сидело рядом, даря ей единственные объятия, которые она когда-либо получит от своего сына. —... Там Ничего нет... это твоё имя? — ...Да... — ответило существо, словно подбирая каждое слово из своего прошлого опыта. Инко мягко отстранила руки Ничто, глядя в глаза оболочке своего сына. Всё, что она знала, подсказывало ей, что она поступает глупо, что ей следовало бы выбежать из дома, крича во всё горло, что ей следовало бы лежать на полу и оплакивать свою потерю, что ей следовало бы потребовать от этой твари вернуть ей сына. Но тот факт, что эта штука не убила её, означал, что его слова были правдивы: Изуку покончил с собой из-за отсутствия причуды. — Я… я не хочу его отпускать… Ей не следовало этого делать. Она не могла этого сделать. Как мать, она не могла просить об этом, потому что это противоречило всем известным ей моральным принципам. — Можешь ли ты… побыть моим малышом… моим Изуку… хотя бы н-некоторое время? Там Ничего нет наблюдал за тем, как Инко разрыдалась, не в силах сдерживаться после всего случившегося. Он молча наблюдал за её страданиями. — ...Хорошо... мама...