1.

Северус Снейп никогда не думал, что злость может быть сладкой. Когда весть о том, что Лили ждет ребёнка от Поттера, дошла до него, сердце будто оборвалось, но затем внутри вспыхнуло нечто другое — жгучая, черная ненависть. Она жила в каждом вдохе, в каждом движении, и жгла его хуже, чем любое проклятие. Он пытался глушить её работой, книгами, зельями, но по ночам тьма не отпускала. Слишком явственно он видел в воображении: Лили, улыбающаяся Поттеру, Лили, держащая за руку чужого ребёнка. Не его. Никогда не его. В такие минуты Снейп искал выхода. И однажды выход нашел его сам. Мира Эванс — третья сестра Лили, не такая яркая, не такая нежная, но в её взгляде было что-то жадное, неутолённое. Она не разделяла неприязни Петуньи к миру магии — напротив, сама оказалась волшебницей, хоть и не столь талантливой, как её старшая сестра. Мира всегда жила в тени, и, возможно, поэтому слишком хорошо понимала, что значит быть вторым. Их встречи были краткими, почти без слов. Ни он, ни она не искали в этом любви. Для Снейпа она была лекарством от ненависти, для неё — способом коснуться хоть отдалённого отблеска Лили, к которой он был привязан всей душой. Взаимная слабость, взаимное предательство. Но однажды Мира пришла к нему с бледным лицом и руками, дрожащими так, что ей пришлось сжать ладони в кулаки. — Северус… я беременна. Эти два слова разрезали воздух, как нож. Снейп молчал, глядя в её глаза, и чувствовал, как холод оседает внутри. — Ты должен знать, — продолжила она, нервно кусая губы. — Это твой ребёнок. Секунду он почти поверил, что сердце остановилось. Ребёнок. Его? Нет. Он не хотел. Он не просил. Это было… ошибкой. — Ты думаешь, я стану отцом? — его голос был тише яда, но опаснее крика. — Я никогда не хотел этого. Никогда. Мира вскинула голову, и в её глазах сверкнула злость, перемешанная с отчаянием. — А я, по-твоему, хотела? Думаешь, я мечтала оказаться рядом с тобой, с твоей тенью, твоей ненавистью? Но ребёнок будет. Он уже есть. Северус отвернулся. Мысли путались, перед глазами стояла Лили — смеющаяся, беременная, с рукой на округлившемся животе. Но это был чужой ребёнок. Ребёнок Джеймса. Чужая жизнь. А теперь и его жизнь обернулась ещё одной цепью. — Делай что хочешь, Мира, — произнёс он, глядя куда-то в пол. — Но не жди, что я приму участие. Я не отец. Её ладонь ударила его по щеке, звонко и резко. В её глазах были слёзы, но голос оставался твёрдым: — Когда-нибудь ты пожалеешь, Северус. Она будет напоминать тебе больше, чем ты можешь вынести. Она развернулась и ушла, оставив его в тишине. И он остался стоять в своей комнате, с горящим от пощёчины лицом и странной дрожью в пальцах. Он убеждал себя, что всё кончено, что ребёнок — её забота, не его. Но глубоко внутри холодный голос шептал: Она будет напоминанием. Она будет твоим наказанием. И Снейп впервые за долгое время по-настоящему испугался.