Глава 26

— Тебя ничего не смущает? — Аоцуки нарушила тишину спустя долгое время.       Её голос звучал крайне задумчиво, а вопрос был скорее риторическим, словно она и вовсе ни к кому конкретному не обращалась. Взгляд проскользил от разбросанной одежды до одиноко лежащей подушки, которой не нашлось места на кровати. Она тяжело вздохнула и поудобнее устроилась на его плече, закидывая ногу на бёдра лежащего рядом Кенмы. Этот жест был одновременно и собственническим, и ищущим защиты.       Козуме, который до этого молча смотрел в потолок, словно пытаясь найти там ответы на вопросы, которых сам себе боялся задать, медленно перевёл на неё взгляд своих спокойных, но проницательных глаз. Подсознательно он чувствовал, что Аои успокоилась. Он ощущал это по тому, как выровнялось её дыхание, как расслабились мышцы. Буря миновала. Она больше не будет пытаться анализировать или обесценивать то, что между ними вновь произошло — по крайней мере, не сейчас. Однако ему самому хотелось расставить все недостающие точки над «i», чтобы у его Ящерки больше никогда не возникало поводов для сомнений. И желания отталкивать. — Не сказал бы, что это именно смущение, — его голос был тихим и ровным.       Он вдруг подтянул взвизгнувшую от неожиданности девушку ещё ближе к себе, приподнимая её чуть выше так, чтобы она оказалась на одном с ним уровне. Это было не столько движение страсти, сколько потребность в максимальном контакте. Аоцуки не была против и лишь сильнее прижалась к парню, ища удобное положение.       Кенма снова вздохнул, утыкаясь носом в её растрёпанные волосы и вдыхая её запах — смесь дорогого парфюма и чего-то неуловимо своего, цифрового. И снова заговорил. — Это скорее... когнитивный диссонанс. Я смотрю на тебя и не могу сопоставить образ безжалостного ледяного Дракона с той, кто только что так сладко стонал моё имя.       Аои на секунду напряглась под ним, готовая огрызнуться привычной колкостью, но потом её тело обмякло. И она почувствовала, как синхронно с ней расслабилось и тело парня. Аоцуки упёрлась ладонью ему в грудь, приподнимаясь на локте, чтобы заглянуть в лицо. — И какой образ по итогу побеждает? — Её голос был тихим, почти шёпотом, но их близость давала Кенме возможность слышать каждое слово.       Козуме усмехнулся — едва заметно, уголком губ. Он взял долгую минуту, чтобы подумать над ответом, пока его пальцы лениво чертили невидимые узоры на её пояснице. Ощущение мурашек на нежной коже вызывало у него пульсирующее тепло где-то в груди. — Никакой, — наконец выдохнул парень, когда Аоцуки уже и позабыла о своём вопросе. — Я просто... принимаю новую переменную. Ты — это ты. Не код и не дракон. Сложная, противоречивая ты. И сейчас ты здесь. Я здесь. Мы оба здесь. Мне кажется, это важнее любых прошлых образов.       Он замолчал, и эта тишина стала красноречивее любых слов. Аои смотрела на него, изучая его лицо. В его глазах не было ни насмешки, ни превосходства, которые она помнила с той их короткой встречи. Только спокойная уверенность и что-то ещё, похожее на нежность. Это обезоруживало. — Ты невыносимый, Козуме, — наконец выдохнула она после долгой паузы, и в её тоне не было злости.       Это была простая констатация факта: он был сложен для понимания и общения. И эта фраза вызвала на его лице лёгкую, почти мальчишескую улыбку. — Я знаю, — легко согласился он, и в его голосе не прозвучало ни капли раскаяния. — Но ты всё равно здесь.       Аои медленно провела кончиками пальцев по его груди, очерчивая контуры мышц. Она чувствовала его ровное, глубокое дыхание и понимала, что он не собирается спать — просто лежит с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом тишины. Это было непривычное, почти пугающее чувство. Ощущение, что тебя не пытаются просчитать или использовать, а просто... принимают. — Козуме, — тихо позвала она, и её голос в тишине комнаты прозвучал неожиданно громко.       Он лениво приоткрыл один глаз, глядя на неё вопросительным, но вместе с тем и до жути довольным выражением лица. — М-м? — Я не умею... этого всего, — Аоцуки неопределённо махнула свободной рукой в воздухе между ними и забавно нахмурила брови от собственной беспомощности перед лицом эмоций.       Этот жест был настолько нехарактерен для знакомого ему Дракона, что вызвал у Кенмы новую усмешку. Мягкую и тёплую.       Он усмехнулся чуть шире и его рука, до этого спокойно лежавшая на её талии, скользнула вверх по спине к лопаткам медленным, дразнящим движением. — А кто сказал, что есть правила? — Его голос стал ниже, с мягкой хрипотцой от долгого молчания. — Мы же оба с тобой компьютерные гении. Мы просто... напишем свой код. Совместный протокол связи. С нуля. Всё-всё согласовывая.       Козуме подался чуть вперёд и его губы коснулись её — мягко, но настойчиво, стирая последние сомнения. Аои ответила на поцелуй, чувствуя, как последние остатки её ледяной брони осыпаются бесполезной цифровой пылью. Она не знала, что будет завтра. Не знала, как это всё будет работать в их хаотичном и немного странном мире. Но сейчас, в этой постели с ним, она чувствовала себя не уязвимой или слабой... а цельной.       Кенма отстранился лишь на мгновение — ровно настолько, чтобы заглянуть ей прямо в глаза своим глубоким взглядом и прошептать: — Ты здесь? Ты со мной?       Её кивок был едва заметным, но для него он прозвучал громче любого крика. В этом коротком движении Кенма увидел не просто согласие, а капитуляцию. Капитуляцию не перед ним, а перед самой собой, перед той правдой, которую она так долго прятала за ледяного отчуждения.       Его рука, лежавшая на её спине, скользнула выше, зарываясь в волосы на затылке. Он не пытался её удержать, просто создавал точку опоры, якорь в этом бушующем море новых для неё эмоций. Кенма смотрел на неё так, словно видел впервые. Не как на гениального хакера, взломавшего его базу, не как на опасного противника, а как на женщину, которая сейчас была полностью в его власти и доверяла ему эту власть. — Хорошо, — выдохнул он ей в губы, и это слово было обещанием.