Часть 4

***

      По всему дому раздался грохот. Антон был в школе и должен был с минуты на минуту прийти, Оля с Кариной сидели на кухне, а Борис уехал. В общем, шуметь было некому.       Это насторожило Карину, и она, оставив резко изменившуюся в лице Олю на кухне, пошла на второй этаж.       В это время, домой вернулся Антон. Оля в панике выбежала к нему, встречая брата. — Тоша, Тоша! Быстрее! Мама к тебе в комнату пошла! — громким шёпотом затараторила она.       Быстро разувшись, Антон побежал к своей комнате. Дверь была открыта настежь. — Петров Антон Борисович! Как это понимать?! — кричала мама, указывая на забившегося в угол лисёнка. — Ты что, совсем с ума сошёл? Тащить домой всякую дичь! А может у неё бешенство?       Антон, ссутулившись стоял на проходе, за ним стояла Оля, тихонько всхлипывая. — Она была ранена, я решил взять её, но после её выздоровления сразу же отпустить обратно в лес, — честно признался матери Антон, поворачиваясь к сестре. — Кто разрешал тебе тащить её сюда? Или я для всех пустое место уже? Отец вернётся, тогда и поговорим. Марш на кухню! — холодно сказала мама, обведя детей ледяным, словно вода из проруби взглядом зелёных глаз. Я что сказала? Бегом! Дети выбежали из комнаты, а она пошла за ними. Плач Оли раздался на весь дом. Антон сел за стол, а сестра напротив него. Уставившись в окно, он вспомнил те самые узоры, похожие на лису. — Тош, а что мы делать-то будем? — Ничего уже не сделать, Оль. Да и не надо было к ней привязываться. Мы наказаны за то, что притащили дикое животное домой, маму можно понять. — А почему я тоже наказана? Я же не принесла её домой. Это ты! — немного нервничала Оля, показывая пальцем на Антона. — Так получилось, ты уж прости меня, — извинился Антон, чуть приобнимая сестру. Часа через два пришёл отец, который уходил по делам. — Борис! — позвала мужа Карина, разглядывая рыжий комочек в углу детской. — Я, уставший, только пришёл. Что опять от меня требуется? — Проведи детям воспитательную беседу про то, что не надо тащить домой всяких диких тварей. Когда отец уже почти поднялся, лисёнок быстро выбежал из угла. Спрятавшись под кроватью, он затаился. Он знал, что «малиновую» жизнь ему не суждено прожить. Когда Борис поднялся, животное старалось сильнее ужаться в пол, чтобы его не было видно. Но оно понимало, что как зайчику на снегу замаскироваться не удастся. Перед глазами всплыла мутная картинка.

***

— Догоняй! — крикнула девочка-лисичка зайчику. Она ловко прыгала, убегая от друга. Притаившись под деревом, она надеялась, что косой её не найдёт. Вдруг раздался выстрел, он был настолько громкий, что птицы, до этого сидевшие на ветках деревьев, полетели подальше от столь громкого шума. Потом раздался ещё выстрел и ещё, но уже не такие громкие, как самый первый. Звери попрятались в свои норки. Зайчик слился со снегом, в страхе дрожа, а лисичка залезла в первую попавшуюся нору, под тем самым деревом, под которым она сидела, прячась от друга. Девочка надеялась на то, что «соседи» не вытолкнут её из своего дома, и продолжала сидеть, ожидая, когда охотники уйдут.

***

— Где оно? — спросил Борис, смотря на жену. — Под кровать залезла, скотина, — сказала Карина, упирая руки в боки. Дети продолжали сидеть на кухне, мельком слушая голоса, доносящиеся со второго этажа. — Тош, я не хочу, чтобы они убивали лисёнка, — с надеждой сказала Оля, смотря на узоры на окне. — Не думаю, что они ей навредят, может просто отнесут обратно в лес. Антон сам не верил в свои слова. Он лишь как сестра надеялся, что ничего плохого не выйдет. Антон представил, как у них в семье всё хорошо. Никто не ссорится, как они завели какую-то зверушку, которую родители с радостью и любовью приняли. Но это были лишь мечты, в суровой жизни такое редко бывает. — Щас я достану эту тварь, — послышались со второго этажа слова отца, который уже собрался отодвигать кровать в сторону. — Тош, давай остановим их? Я не хочу, чтобы лисёнку было плохо, — вопросительно кивнула Оля, накрывая своей ручонкой Антонову. — Оль, ты же знаешь, что это не поможет. Нас за такое вмешательство на более долгий срок накажут, — Антон не соглашался, боясь получить по шапке сильно и больно. В это время наверху происходило чёрти что. Родители носились по комнате за лисёнком, который убегал от них в страхе смерти. Карина забыла закрыть дверь, поэтому, укусив Бориса, животное выбежало из комнаты. Лисёнок быстро спускался по лестнице как мог. Чуть не сломав себе и так незажившую лапку, он кое-как добежал. — Лови его! Лови! — кричала Карина, не желая прикасаться к сбежавшему созданию после того, как они её чуть не укусило. — Вот тварь! Зубы острые у него, — хрипел Борис, прикасаясь к больному месту. — Надо обработать! Сейчас всё принесу, — выпалила мать, убегая за медикаментами. В этот момент, услышав шаги, лисёнок, поплёлся на кухню. Увидев, что его могут заметить дети, он аккуратно скрылся под столом. Мать прошла мимо, а ребята продолжали сидеть. Вдруг Оля начала: — Ну Тоша! Они же его поймают! — начинала хныкать Оля. — Если ты так хочешь, то иди и вмешивайся сама, а я не хочу, чтобы родители продоили нам наказание. Оля встала со стула. Выйдя из кухни, она побрела на второй этаж. Лисёнок, заметив отсутствие более шумного ребёнка, который любит всех тискать, тихонько вылез из под стола, чтобы его не заметил старший. Через мгновение лисёнок превратился в маленькую девочку. Она пыталась открыть входную дверь, та поддалась. Закрыв за собой дверь, девочка опять превратилась в лисёнка. На свою дочь уже ждала Алиса. Она приходила каждый день к этому дому, планируя план вызволения дочери от этих людишек.

***

Антон услышал хлопок входной двери, но не придал этому огромного значения. Ссылаясь на то, что это просто сквозняк, Антон продолжил сидеть за столом. Оля уже ложилась спать, закрыв дверь, не хлопая, она подошла к кровати и залезла под одеяло с головой, потому что ей что-то привиделось за окном. Родители упустили лисёнка, не зная, где это дикое создание. Они больше времени потратили на обработку раны. Смирившись с тем, что они упустили животное, взрослые пошли к себе в комнату. Просидев за столом ещё где-то полчаса, Антон начинал потихоньку засыпать. Чуть не споткнувшись на лестнице, он зашёл к себе в комнату. Скрипят половицы, стонут ржавые водостоки, на чердаке звуки непонятного происхождения, похоже это сквозняки. Антон понял, что слышит какую-то дьявольскую мелодию, которая играет уже давно. Где-то далеко на самой границе восприятия, пела флейта. Она словно бы сливалась с воем ветра, с поскрипыванием старого дома, и с мыслями, не утихающими в голове парня. У неё было безупречное звучание. Антон, нехотя встал с кровати и поторопился к окну. Он хотел убедить себя, что нет никакой музыки, что ему лишь кажется. Что никто не может играть за окном в холодной заснеженной ночи. Антон раздвинул шторы, уставившись в окно. Там, в поле, кто-то танцевал. Чёрные фигуры, едва различимые на фоне тёмного леса. Они вели себя очень странно. Их силуэты были залиты лунным светом, но от этого всё равно было не легче распознать, что это за существа. Они подпрыгивали, резко отталкиваясь от снега задними конечностями, валялись в сугробах и ползали на четвереньках. «Это точно не люди» — пронеслось у Антона в голове. Парень вспомнил истории о волках, которые также играли под светом луны, но эти существа несильно были похожи на волков. Они вставали на ноги, водили хоровод, подкидывали вихри снега над головой, растворялись во мраке и появлялись снова. Творилось что-то непонятное. Пляска теней в кромешной темноте распаляла воображение и одновременно нагоняла тревогу... Вдруг дверная ручка робко повернулась. Затем дёрнулась раз, другой. И после пары робких кивков защёлкала бешено. Кто-то пытался неожиданно ворваться к Антону, но он был умнее, и запер дверь изнутри. От страха у парня всю челюсть свело, и сердце бешено колотилось. Отпрянув от окна, он задёрнул шторы, вглядываясь в темноту, пытаясь привыкнуть к ней. Дверь заскрипела и отворилась. Из-за тьмы в проёме не получалось ничего разглядеть, парень лишь слышал голос, который к нему обращался. — То...ша-а-а, — словно сама ночь произносила имя парня. — То-о-о...ша-а-а! Антон уже было хотел закричать, и он скорее всего сделал бы это, если бы темнота не спросила: — Тоша, ты не спишь ещё? — бледное лицо сестры выплыло из густой тени. — Оля? Нет, не сплю ещё, а что случилось? — За моим окном что-то страшное! Оно сидит и пялится на меня! Ты можешь его прогнать, Тоша? Прогони, пожалуйста. Вдруг тебя оно испугается. — Может тебе приснилось? Не пугайся, сны не кусаются, всё будет хорошо. Оля, успокоившись вышла из комнаты брата, стараясь верить в его слова. Но верил ли он сам?