Часть 22. Ни стыда ни совести | Август

      Новость о скорейшей комиссии Киры подействовала на меня успокаивающе. В моменте даже появились силы на то, чтобы вымыть всё в наших 38 квадратах, а заодно и расхламить балкон на кухне.       Правда, к третьему заходу после перекура весь энтузиазм куда-то улетучился, а после пятого я сидел на пороге у балкона, отмывая въевшееся пятно какой-то хуйни и думал, что было бы проще сжечь квартиру и съехать.       Кира бы не оценила.       Запах химии въедался не только в легкие, но и, по ощущениям, в глаза. Руки уже сводило от монотонных движений туда-сюда, туда-сюда… Я хотел бросить всё и забить хер, но это как-то не по-христиански — оставлять срач 50/50. Когда до меня дошло, что пятно не отмоется даже кислотой какой-нибудь, я бросил эту затею, матерясь под нос, и приступил к самому балкону. Чего там только не было: и старые карнизы, до которых руки не доходили выкинуть, и какие-то свитера в деревянном шкафу, над которыми постаралась моль. Всё летело в большой мусорный мешок. Периодически я поглядывал на Шиша, который всё это время сидел рядом с цветочным горшком, всем видом показывая: «Давай, холоп, царь ждёт». Будто когда я расхламлю балкон, то выполню ачивку, а у Шиша появится новая локация для тыг-дыков.       Забравшись на небольшую табуретку, чтобы протереть пыль на шкафу, заметил коробку из-под обуви. Её я закинул туда бог знает когда. На моей памяти там лежали всякие инструменты и железки, которые я вывез из мастерской и благополучно забыл. Потянувшись за ней, табуретка качнулась, коробка накренилась, и из неё на пол посыпалась часть содержимого. Железки и фрезы грохнулись на кафель. Я начал слезать с табуретки, как услышал хруст на кухне. Обычно такие звуки не предвещают ничего хорошего. Молясь всем богам, которых знал, а знал я всего троих: Иисуса, Будду и Макаронного Монстра, — я вышел с балкона и, обреченно вздохнул. На полу валялась земля и осколки цветочного горшка. Переступив это месиво я принялся искать мохнатого шалопая. К счастью, поиски продлились недолго: Шиш пытался спрятаться под кроватью в спальне, но отъевшаяся жопа всё равно выдавала его местоположение.       — А ну иди сюда, — я наклонился и подтянул его к себе. Взял на руки. — Капец тебе, мохнатый. Идём на банные процедуры.       По жалобной морде было видно, что он понимает, какие манипуляции грядут. Шиш мяукал благим кошачьим матом, пока я нёс его в ванну. До этого мне доводилось мыть его всего один раз, когда он только появился в нашем доме. Весь такой чумазый шерстяной валенок, барахтается в тазике, пока Кира старательно топит блох. Я же в этом принимал сугубо наблюдательно-подавательную функцию: то шампунь на руку налью, то полотенце найду, то капли подам. Вот и сейчас мне казалось, что помыть это существо не составит большого труда. Кира ведь как-то справлялась, значит, и я смогу. Пока я набирал тазик тёплой воды, Шиш забился в угол рядом с бельевой корзиной. Он сжался в комок и смотрел на меня глазами полного, праведного ужаса. Будто я собрался его не мыть, а кастрировать. Хотя кастрировать там давно уже было нечего.       — Ну чего ты раскис? — спросил я, скидывая ненужное полотенце на стиральную машину.       Я потянулся к Шишу, взял за загривок и опустил в воду. Ну, как опустил… Наглая морда зашипела, как только коснулась воды, он стал барахтаться в попытке сбежать, но я лишь сильнее сжал загривок. Кое-как напенив шерсть, я включил душ. От страха кот снова захотел выбраться, но уже через мой труп, видимо. На руках появились свежие царапины, футболка моментально стала мокрой.       — Подожди ты! — рычал я, удерживая извивающегося дьявола. — Я пену смываю, а не убиваю тебя!       Через десять минут борьбы, шерсти и взаимной ненависти процедура завершилась. Я в очередной раз понял, что ухаживание за животными в моем случае начинается на кормежке, а заканчивается на уборке лотка. Больше к спа-процедурам я не притронусь ни при каких обстоятельствах. Вытащив обиженный комочек и завернув его в полотенце вышел. Кира как-то говорила, что надо подождать, когда он обсохнет, и только потом выпускать. Видите ли, «он может заболеть».       Тьфу ты.       Ещё десять минут у меня ушло на то, чтобы ходить кругами по квартире с замотанным котом, как с младенцем. В какой-то момент я заметил, как неосознанно начал покачивать его, будто успокаиваю ребенка. Обсушив это мохнатое нечто, я выпустил его. Шиш сразу же залез под стол, где была лежанка, и принялся намывать фантомные бубенцы. Силы кончились ещё час назад, но я все же собрал остатки земли, убрал железки, и квартира пришла в более-менее чистый вид, будто вчера заехал. До кровати дойти не вышло. Я сполз на пол и лег прямо на ковер. Именно в этот момент зазвонил телефон. Нехотя дотянувшись до него, сбросил, но потенциальный собеседник был слишком уж настойчив. На четвертый раз я все-таки взял трубку.       — Что? — рявкнул я.       — И тебе привет, Август.       Я сразу же узнал сиплый голос Жоры. В ушах зазвенело, то ли от нехорошего предчувствия, то ли от надежды.       — Нашёл что-то? — спросил я, уставившись в потолок. Холодный пот мигом смыл всю усталость.       — И да, и нет, — протянул он.       Я сжал пальцы.       — Но есть кое-что, что, возможно, тебя заинтересует, — добавил Жора.       — Не томи, иначе я так поседею.       — В общем... Ходят слухи, что сейчас шумиха по городу идёт. Одна шестёрка важной шишки вышла по УДО. Есть предположение, что кто-то из сынишек сейчас активно занимается распространением.       — И к чему ты клонишь? — я нахмурился и сел. Вихрь предположений уже роился в голове, но я не мог ухватиться ни за одну мысль.       — К тому, что если твоя девушка брала с рук, то, скорее всего, делала это у кого-то из них.       Я хотел уточнить хоть что-то: фамилии, имена, но в динамике уже запищали короткие гудки. Зайдя в последние вызовы, снова набрал Жоре, но абонент уже не обслуживался.       — Пиздец, — выдохнул я в пустоту и обратно откинулся на ковёр. Телефон выпал из рук. УДО, распространение… Кто? Из всех, кого я знал по фамилии, это Миронов, которого Лёха окрестил сынишкой депутата, но в кальянной он ведь был не один. С ним сидели такие же мажоры… Додумать мне не дали: телефон снова завибрировал. Я уже было обрадовался, что это Жора снова набрал с другого номера, но нет. Это был Ярик.       — Да?       — Здаров, — голос друга был непривычно бодрым. — Мы мужиками вечером в бильярд идём. Не хочешь с нами?       — С вами — это?..       — Я, Паша и Дёма.       Я покосился на свои исцарапанные руки и влажную футболку. На Шиша, который наконец вылез из своего логова и теперь, глубочайшей обидой смотрел то в окно, то на меня.       — Окей. Всё равно планов не было.       — Забились. Адрес кину.       Сбросив звонок, я ещё какое-то время пролежал на ковре, высматривая причудливые советские узоры. Отделаться от слов Жоры было не так-то просто. Всё это плохо пахло, но думать об этом сейчас — бесцельно ломать голову. Не могу же я обвинить незнакомого мне человека без доказательств? Вот именно. К вечеру я привел себя в порядок, переоделся в чистое и вышел из дома, вдыхая теплый майский воздух. Бильярд оказался в центре. Я долго петлял дворами в попытках найти его, пока не позвонил Ярику. Он вышел из подвала какого-то дома и, подвыпивший, раскрыл объятия.       — Рад видеть! — воскликнул он и похлопал меня по плечу. — Ты не обращай внимание, я уже начал праздновать.       — Все в порядке, — я ответил на его жест. — А какой повод?       — Любовь! — он пошатнулся и вскинул руки.       — Любовь? — я прищурился.       — Она самая, — щёлкнул пальцами. — Я решил официально узаконить наши отношения с Аней. Правда, она пока не в курсе, — он задумался. — Во всяком случае, это будет через пару дней, а отметить надо сейчас. Пойдем.       Заразившись энтузиазмом друга, я пошел за ним. Путь до бильярда занимал два лестничных пролёта с крутыми ступенями, что я несколько раз чуть не полетел головой вниз. Зато Ярик, несмотря на легкую степень опьянения, чуть ли не порхал по этим ступенькам. Внутри помещение было забито под завязку, людей куча, дышать нечем. Мы пробрались к столу, где стояли два парня: один высокий и щуплый, в очках с круглой оправой, а второй — чуть ниже и спортивней. Они вальяжно ходили вокруг стола, целясь кием в шары.       Ярик подошел к ним и хлопнул в ладоши.       — Паша, Дёма, знакомьтесь — это Август. Мой дружбан, — он закинул руку мне на плечо.       Парни отвлеклись от игры и посмотрели на меня. Первый подошел тот, что в очках. Его внешний вид сильно выбивался из общей массы: брюки с идеально выглаженной стрелкой, светлая льняная рубашка с расстегнутой пуговицей и рукава, подвернутые по локти. Взгляд у него будто сосредотачивал в себе все спокойствие мира.       — Иосиф, — он протянул руку. — Но можно просто Дёма. Ярик много про тебя рассказывал.       — Надеюсь, только хорошее, — я пожал руку и отстранился.       — Конечно, только хорошее! — хохоча, взбунтовал Ярик и ударил меня ладонью по груди.       После Дёмы подошел второй, покрепче, в футболке с логотипом Ред Бул и светлых джинсах. Он приставил кий к столу и также протянул руку.       — Паша, — улыбнулся он. — Наконец мы увидели человека, про которого нам Ярик прожужжал все уши. Я уж думал, ты одно из мифических существ.       — Слава богу, рог пока не растет, — отшутился я.       Ярик тут же отлип от меня, хлопнул Пашу по плечу:       — Ладно, кончайте трепаться. Давайте играть, а то я уже порядком заскучал.       Он схватил кий, подошел к столу и щёлкнул по шару, отправив другие вразброс. Играл Ярик, честно говоря, плохо — бил куда попало, промахивался, но это его ничуть не смущало. Наблюдая за ним, я заметил, что Ярик был странно возбужден. С лица не сходила улыбка, жесты были резкими, речь — быстрой. Будто где-то внутри него переключили тумблер на турбо-режим.       — Капец, он разошёлся, — заметил я, когда Ярик отошёл к другому концу стола.       Паша проследил за моим взглядом и усмехнулся.       — Не обращай внимание. У него часто так, — пожал плечами. — То лежит пластом неделями, то бегает как заведенный. Мы привыкли уже.       — И долго это? — спросил я.       — Без понятия. Когда как, тут либо ждать, когда выдохнется, либо пока не случится что-нибудь, что собьёт его волну.       Дёма собрал шары и, взяв треугольник, расставил их в середине стола. Паша взял кий, прицелился.       — Недавно он и разговаривать ни с кем не хотел, а сегодня вон, — он снова кивнул на Ярика. Тот наливал себе очередной стакан виски, что-то радостно втирая Дёме.       Я перевёл взгляд на друга. Странно: четыре месяца назад, когда мы только встретились, он был чернее тучи. А сейчас полон энергии и сил. Хотя, если для него это норма, то кто я такой, чтобы лезть.       — Ладно, — я взял со стойки кий и повернулся к Паше. — Давай партейку тогда.       Игра шла спокойно. Мы с Пашей быстро нашли общий язык после опрокинутых мной нескольких стаканов пива. Ярик бегал то к нам, то на диван к Дёме, активно жестикулируя. До меня долетали обрывки их разговоров. Как я понял, Ярик советовался с ним по поводу каких-то мелочей для Ани. В какой-то момент он чуть не опрокинул пепельницу, но Дёма вовремя её перехватил.       — У него будто мания, — заметил я мимоходом.       — Вроде того, — ухмыльнулся Паша, подкручивая кончик кия мелом. — Но привыкнуть к этому невозможно.       — Всё настолько плохо? — я ударил по шарам, и он покатился в лунку.       — Просто знаешь, если он в дерьме, то перебесится, если навеселе, то тоже. И так по кругу.       — И тебя это не беспокоит? Что твоего друга штормит туда-сюда?       — Иногда, — он поднял брови. — Но с другой стороны, он не маленький. Сам может решать проблемы. А я так, для подстраховки.       За неспешной игрой я постепенно отпустил мысли о дилере. Алкоголь окончательно расслабил нервы, и я позволил себе ненадолго раствориться в тягучем, приятном вечере. Ярик не умолкал ни на секунду. Его речь была сбивчивой, он перепрыгивал с темы на тему, и я едва поспевал за его мыслями. Сначала он рассказывал, что не умеет вести светские беседы с малознакомыми людьми, а через секунду перепрыгнул на рассказ об их с Пашей знакомстве. И между этим переживанием и событием не было никакой связи.       — Ты меня слушаешь? — он ткнул меня локтем.       — Слушаю, слушаю, — соврал я, делая глоток тёмного.       — Ну так вот…       Он как ни в чем не бывало продолжил рассказ, который я слушал вполуха. Мой взгляд блуждал по залу, который постепенно начал пустеть. Дёма и Паша сидели на креслах чуть дальше. Паша что-то увлеченно показывал в телефоне другу, жестикулировал, но я заметил, как Дёма смотрел больше на Пашу, чем в его телефон. Через какое-то время Паша поднялся и, сказав, что выйдет подышать, ушел. Дёма посидел в телефоне пару минут и тоже ретировался.       — Что думаешь?       Вопрос Ярика заставил вынырнуть меня из вакуума. Он поддался слегка вперед, ожидая моего ответа, но что он говорил до этого, я не мог вспомнить.       — Повтори ещё раз. Задумался просто, — я скорчил виноватое выражение лица.       — Вот ты фрукт, Август, — протянул он. — Я предложил сходить нам вчетвером на квест или аттракционы, когда Кира выйдет.       — А, да. Хорошая идея. Надо будет у неё спросить, — я кивнул.       Телефон в кармане запищал. Я, как ошпаренный, взял мобилу и посмотрел на сообщение. Главврач написал коротко: «Приезжайте за пару дней до комиссии. Нужно будет обсудить состояние Киры и дальнейший план». Каждый раз, думая о дне, когда её выпишут, меня бросало в слабую дрожь от предвкушения, волнения и страха, что будет дальше. Чтобы не портить вечер, я оставил Ярика наедине с третьей бутылкой виски, а сам чуть ли не бегом рванул в сторону туалета. Внутри было тесно: три кабинки, узкий проход и две раковины. Свет приглушен — то ли хозяева это сделали для атмосферы, то ли денег на новую лампочку было жалко, не понятно. Я зашел в первую кабинку, справил нужду, но перед тем как спустить воду, услышал чей-то сдавленный стон и едва различимые чавканья. «У людей ни стыда ни совести», — подумал я. Умыл лицо холодной водой, вытер руки о футболку и вышел.       Вернувшись к столику, Ярик поднял на меня вопросительный взгляд. Чтобы не объяснять свой резкий съеб, я решил действовать на опережение.       — Ты прикинь, захожу я, значит, поссать, а в соседней кабинке кто-то трахается! — возмутился я, приземляясь на диван. — У людей вообще совести нет.       Ярик громко рассмеялся.       — А ты завидуешь?       — Да чему тут завидовать? Это же как минимум неприлично. Все-таки общественное место.       — А по мне классно, — он завел руки за голову и откинулся на спинку. — Тоже своего рода адреналин.       — Да ну, — я брезгливо поморщился. — Трахаться в толчке, где неизвестно какие люди были — фу.       — Консерватор ты, дружище, — хихикикнул он и прикрыл глаза. — Ты не пробовал, вот тебе и противно.       Я хотел ответить ему колкостью, но не успел. Из коридора, ведущего к туалету, вышел Паша. Он провел рукой по лицу и сел на свое место. Через минуту подтянулся Дёма. Он зачесал рукой падающие на глаза пряди волос и подошел к столу. Когда он потянулся за бутылкой, чтобы обновить стакан, я заметил, что у него покраснели уши. Долго складывать два плюс два не пришлось. По телу резко поднялась волна липкого, необъяснимого раздражения. Это даже не походило на злость. Скорее осадок, будто я узнал что-то, что не должен был. Может, дело было в алкоголе. Может, в усталости. А может, и всё вместе.       Я перевел взгляд на Ярика, но он уткнулся в телефон, не замечая ничего вокруг.       Он знал?       — Пойду подышу, — сказал я, поднимаясь.       — Я с тобой, — подал голос Паша.       Возражать я не стал. Мы выбрались из душного подвала на безлюдный переулок. В воздухе витал слабый запах сирени и сырости. Паша достал сигареты и протянул одну мне. Я взял, прикурил. Какое-то время мы стояли молча, выпуская дым в облачное небо. Потом Паша вдруг спросил:       — Ты чего на меня так смотришь?       Я не сразу понял, что буквально пялюсь на него, пытаясь понять свои эмоции. Он повернул голову, вопросительно глядя на меня.       — Да так… — начал я, стараясь унять поднимающуюся волну раздражения.       — Выкладывай.       Я на секунду замер.       — Слушай, я не лезу в ваши «дела», — я пожал плечами. — Но вы бы хоть дома этим занимались.       — Какие такие «дела»? — он прищурился, но в голосе звенела настороженность.       — Ты же сам понимаешь, про что я.       — Ну-ка, просвети.       Я кивнул в сторону заведения.       — Я всё слышал, когда в туалет заходил.       Паша усмехнулся, но как-то невесело.       — И? Тебе какое дело?       Мне и правда не было до них дела, но едкие слова вылетели из уст сами:       — Никакого. Но вы бы хоть не показывали это так явно.       — Мы и не показываем, — он шагнул ближе, выпуская облако дыма мне в лицо. — А ты бы не лез, куда не просят.       Я выпрямился. В голове гудело от количества выпитого и усталости.       — А если полезу? — спросил я, понимая, что начинаю нести хуйню.       — Тогда по ебалу получишь, — ровно ответил он.       Как бы мне ни хотелось сдержаться, не получилось. Напряжение, накопившееся за последние месяцы, выплеснулось коротким ударом. Паша отшатнулся от неожиданности и ответил тем же. Ещё несколько фраз, и мы сцепились окончательно. Паша ударил меня в челюсть, я попал ему по носу. Но жесткому мордобою не суждено было случиться: к нам подоспели Ярик и Дёма.       — Мужики, вы чего? — выкрикнул Ярик, растаскивая нас. Мне даже показалось, что в его глазах появилась трезвость.       — Не лезь, — отмахнулся Паша, но Дёма уже держал его за плечи.       — Скажи спасибо им, — я сплюнул сгусток крови на асфальт. — Иначе тебе точно пришлось бы ринопластику делать.       — А тебе зубы вставлять за базар, — фыркнул он.       — Прекратите, — уверенно сказал Дёма, отводя Пашу подальше.       — Успокоились? — спросил Ярик, переводя взгляд с одного на другого.       — Нормально всё, — ответил Паша, вытирая кровь из носа.       Я кивнул. Ярик что-то бубнил про то, что мы два долбоеба, но я его уже не слушал. Вместо этого я смотрел на Дёму, который стоял с Пашей под фонарем и заботливо вытирал ему нос бумажными салфетками, по-видимому, найденными в кармане брюк. Затем, перекинувшись тихими фразами, Дёма подошел ко мне.       — Тебе бы тоже не помешало привести себя в порядок, — он протянул несколько салфеток.       — Спасибо.       — Раз все охладили свою напыщенность, предлагаю перемирие, — хлопнул в ладоши Ярик.       — Ладно, — без энтузиазма сказал я и протянул руку.       Паша недоверчиво покосился на мою ладонь, но Дёма слабо толкнул его локтем в бок, и тот нехотя, но протянул свою. Мы скрепили перемирие рукопожатием. Ярик облегченно выдохнул.       — Вернемся? У нас ещё час есть шары погонять.       — Вы идите, мы тут пока постоим, — Дёма махнул рукой и повернулся к Паше.       Не глядя никому в глаза, мы вернулись. Ярик тут же взял инициативу в свои руки, расставил шары, дал мне кий и объявил партию. Нехотя я согласился, лишь бы не думать о том, что только что произошло. Я чувствовал себя не в своей тарелке, и Ярик это тоже заметил, начал диалог первым:       — Вы чего не поделили? — он ударил по шару и, поставив кий, оперся на него руками.       — Да так, — ответил я, загоняя шар в лунку.       Мы поменялись местами.       — Хотя ладно, — я выдохнул. — Ты знал про них?       — Знал ли я, что они вместе? — он расплылся в хитрой улыбке. — Знал.       — А почему не предупредил? — я нахмурился.       — Зачем? Ты же при знакомстве не спрашиваешь, кто с кем спит.       — Да, но… это странно.       — Странно, что люди любят друг друга?       — Странно, что они одного пола.       — Но при этом это никак не мешает с ними общаться, — пожал плечами Ярик. — Ты, наверное, с таким не сталкивался раньше, вот и полез с кулаками, — добавил он, будто оправдывая меня.       — Ну, спасибо за поддержку, — прошипел я.       — Обращайся.       Партию мы доиграли в тишине. Раздражение отпустило, и на его место пришла дурацкая неловкость. Будто я залез в чужой комод с нижним бельем.       Сам виноват. Не надо было поднимать эту тему вообще.       Через время вернулись Паша и Дёма. Они отошли к бару, а затем Паша, взяв что-то у бармена, подошел ко мне и протянул бутылку холодной воды. Свою он приложил к переносице, а я — к саднящей губе.       — Это, Паш, — виновато начал я. — Извини за базар и за то, что ударил. Я не хотел.       Он сдержанно кивнул.       — Просто накипело за последнее время, а вы под руку попались.       — Тебе стоит иногда думать, прежде чем говорить, — ответил он после паузы. — А то кулаками махать всякий горазд, а вот разговаривать не каждый умеет.       — Договорились, — я криво улыбнулся и тут же поморщился. Из губы снова пошла кровь.       Заметив это, Паша довольно хмыкнул.       — Нормально я тебя.       Я поднял глаза на него. На лице Паши слабо проступала гематома, под носом размазалась кровь.       — И я тебя, как погляжу.       — Бывало и хуже, — он неопределенно закатил глаза.       Оставшееся время играли только Ярик и Дёма. А мы с Пашей, на удивление, разговорились ещё больше. Но как только энтузиазм главной заводилы вечера иссяк, мы разбрелись по домам. Я дошел до остановки и прыгнул на последний автобус. В окнах проплывали фонари, и центр постепенно сменялся городской окраиной. Откинувшись на спинку, я прикрыл глаза. Транспорт покачивало на поворотах, но меня это успокаивало. И с какой бы стороны я ни посмотрел, а вечер прошел хорошо. Пусть и не без своих инцидентов.