Часть III "конец."

В последний раз Лололошка и Джон встретились в мире, который рушился прямо на глазах. Небо дрожало, трескалось, словно стекло под ударами молота; река времени шла вспять и вперёд, и даже камни, казалось, не могли решить, быть им или исчезнуть. Искра — источник всего, что связывало их, — билась в этом мире особенно ярко, превращая воздух в огонь.

Они стояли напротив друг друга.

Лололошка — снова без памяти, но с неизменным желанием помочь.

Джон — со всеми своими знаниями и тяжестью прожитых веков.

— Ты должен понять, — сказал JDH, и в его голосе впервые проскользнула усталость, — эта сила губит миры. Пока ты цепляешься за неё, миры будут умирать. И ты вместе с ними. — А если отказаться? — тихо спросил Лололошка. — Если вырвать её из себя? — Тогда ты умрёшь первым, — отрезал Джон.

В их словах было больше, чем спор. Это было столкновение двух судеб.

Лололошка посмотрел в глаза Джона — и впервые увидел не холод, а боль. Того мальчика, который когда-то тоже верил в семью, в сестру, в жизнь. Он понял: Джон не злодей. Он просто слишком долго жил и слишком много потерял.

Тогда Лололошка улыбнулся.

— Пусть так. Но если Искра — паразит, я не позволю ему жить во мне. Даже если это конец.

Он протянул ладонь к сердцу — и Искра вспыхнула. Свет заполнил всё: небо, землю, трещины миров. JDH хотел крикнуть, остановить, но не смог — свет пронзил и его, обнажив то, что он скрывал даже от самого себя.

Искра сгорела.

Миры перестали рушиться. Петля, что повторялась веками, оборвалась. Лололошка пал — но пал свободным. Он впервые сделал выбор сам, а не из чьей-то воли.

JDH остался один. Он выжил, но в пустоте. Он стоял на границе нового мира и понимал: теперь не будет бесконечной петли. Лололошка больше не вернётся.

И вдруг Джон ощутил — впервые за многие века — не гордость, не силу, а одиночество. И в этом одиночестве он прошептал:

— Ты был прав… брат.

Миры начали жить дальше. Без Искры, без паразита. Чистые.

А память о Лололошке — жила в сердце того, кто так долго не умел хранить друзей.