[ Глава 40 ]

«Что ты имеешь в виду, говоря «я не так проста»?» Мито нахмурила брови в замешательстве, чувствуя, что что-то не так. Она была молода и не совсем понимала дразнящие слова Кёске, но другие члены клана, конечно, понимали их смысл. «Как ты смеешь так разговаривать с принцессой!» «Сегодня ты не уйдешь отсюда живым!» «Принцесса, давайте поймаем его вместе». Мито остановила возбужденных членов клана. Сегодня она была полна решимости сама расправиться с ним. Тогда моральный дух клана взлетит до небес, что благоприятно скажется на предстоящей битве с Учихой. «Учиха Демонолицый Ашура, я давно хотела с тобой познакомиться». Бум! Простой жест - и земля под ногами взорвалась. Непреодолимые колебания чакры заставили Кёске нахмуриться и подумать: «Техника запечатывания действительно превосходна». Но, к сожалению, если она не сможет попасть в цель, все будет напрасно. «По сравнению с чакрой, твой контроль еще далеко не достаточен». Искусно уклоняясь, Кёске продолжал словесно издеваться над ней. Девушка с прической «пучок» действительно была сильна, но проблема заключалась в том, что она слишком много внимания уделяла усилению своей силы, пренебрегая контролем. Вернее, не то чтобы она не хотела ее контролировать, а просто не могла справиться с таким уровнем силы. Полагаться на грубую силу, чтобы победить его, - ее мысли были слишком наивными. Кёске легко уклонялся от ее последовательных атак, и Мито поняла, что ей не удастся нанести ему ни одного удара. Подсознательно она начала формировать ручные печати, готовясь выпустить мощное дзюцу, чтобы заставить его вступить в прямую конфронтацию. Но прежде чем она успела начать действовать, выражение ее лица потемнело, и она остановилась. Она никак не могла уничтожить членов своего клана одной атакой. Как раз в тот момент, когда она замешкалась, Кёске внезапно расплылся в движении, и его клинок оказался у шеи девушки. «Ты проиграла». Кёске молча смотрел на разъяренную Мито, раздумывая, стоит ли похищать ее. Если он все правильно разыграет, то сможет заставить клан Узумаки прекратить огонь или, по крайней мере, заставить старика опасаться его. Если же дело дойдет до полной конфронтации, Кёске знал, что у Учихи, скорее всего, не будет ни единого шанса. Это признавал и сам командующий Хироки, которого глава клана Узумаки, отец Мито, неоднократно побеждал в предыдущих сражениях. Если бы клан Узумаки не сдерживался, отказываясь полностью уничтожить Учиху, вся линия фронта уже давно бы рухнула. С появлением Кёске он не мог допустить, чтобы инициатива перешла в их руки. Сражаться или нет, и как сражаться, мог решить только он. Подумав об этом, Кёске осторожно положил палец на шею Мито и прошептал: «Спи, моя прекрасная принцесса». Перед тем как потерять сознание, Мито все еще пребывала в замешательстве, казалось, не в силах поверить, что он действительно нападет на нее. Неужели он думал, что сможет сбежать только потому, что она была заложницей? Как наивно. Перед ее отцом все его статусы и привилегии ничего не значат. Кёске поймал падающего Мито, не обращая внимания на кричащих от гнева членов клана Узумаки. Вместо этого он перевел взгляд на самую большую палатку в лагере. Там его уже ждало ужасающее присутствие. Кёске знал, что глава клана Узумаки, отец Мито, определенно находится внутри. «Все еще отказываешься показать себя, да? У тебя большое эго». Через огромное расстояние Кёске почти ощущал презрение, исходящее от главы клана Узумаки. Подобное высокомерие было свойственно старшим поколениям, и многие из них, включая Учиху Тадзиму, относились к нему свысока, глядя на молодое поколение. Кёске не испытывал особых чувств по этому поводу. Что касается Тадзимы, то для него он был никем, но глава клана Водоворота, отец Мито, вскоре поплатится за свое высокомерие. В оригинальной сюжетной линии падение Страны Водоворота, казалось, подтверждало мысли Кёске. Выбрав союз с Сенджу, он постоянно колебался во время боя - неужели он думал, что Сенджу этого не замечают? Сейчас ситуация была хаотичной, но в конце концов все уладится. Будущее мира было определено, и настало время свести старые счеты с кланом Узумаки. Кёске подозревал, что глава клана Узумаки и представить себе не может, что в будущем Учиха и Сенджу заключат союз. По сути, он сам станет чужаком. За ними наблюдали различные силы, и, учитывая, что Черный Зецу продолжал плести заговоры против них, выживание клана Узумаки было величайшей аномалией. «Глупый клан». Кёске усмехнулся и начал создавать ручные печати. Внезапно, словно почувствовав возмущение в пространственно-временном континууме, к нему бросилась какая-то фигура. Кёске почувствовал себя так, словно весь мир рухнул на него. Это был глава клана Узумаки, отец Мито... Непреодолимо страшное присутствие. «Какая ужасающая сила!» тихо изумился Кёске, продолжая махать рукой в сторону приближающейся фигуры. В следующее мгновение Кёске и Мито исчезли со своих мест. Глава клана Узумаки, отец Мито, стоял на месте, и его улыбка исчезла, когда он понял, что его обманули. Он признал, что недооценил своего противника. Враг проник на базу клана Узумаки и был полностью уверен в том, что сможет уйти невредимым. Как глупо, что он недооценил незваного гостя. К тому времени, когда он почувствовал возмущение пространства-времени, спасать дочь было уже поздно. Теперь вставал вопрос: если Учиха взял Мито в заложники, вынудив клан Водоворота сдаться, как ему следует реагировать? Жизнь дочери и победа в битве - вот те вопросы, которые занимали его мысли. --- Лагерь клана Учиха Когда Мито очнулась, она поняла, что на нее уже наложены техники запечатывания. Она могла двигаться, но ее чакра была полностью запечатана и не могла собираться. Вокруг нее виднелись символы веера - это был лагерь клана Учиха. «Меня схватили». Девушка стояла в недоумении, не понимая, как Кёске удалось похитить ее из лагеря. Поразмыслив, она пришла к выводу, что этот ублюдок использовал ее как рычаг давления, поставив в затруднительное положение даже ее отца и остальных членов клана. Она не могла отделаться от ощущения нелепости ситуации. Поборовшись некоторое время и поняв, что не может снять печать, она наконец остановилась. «Если бы я знала, что так получится, я бы старалась больше учиться у отца технике запечатывания». Мито не могла не пожалеть о своей недостаточной подготовке. Пока она размышляла, снаружи послышались приближающиеся шаги. Девушка с прической «пучок» закрыла глаза, притворяясь спящей, надеясь, что ей удастся усмирить незваных гостей с помощью тайдзюцу. Как только глаза закрылись, она почувствовала, что в комнату вошли двое. Знакомый голос прозвенел у нее в ухе. «Майя, я пока оставляю ее на тебя». «Никому, кроме меня, не позволено забирать ее. Даже старейшине Хироки». Голос раздражал, напоминая о позоре пленения. Неужели этот ублюдок действительно считает, что она принадлежит ему и никто другой не может ее забрать? Рядом раздался холодный женский голос: «Да, но у меня есть вопрос». «Какой?» «Собирается ли Кёске-сама оставить ее у себя? Может, мне ее немного потренировать?» «Хватит, хватит болтать», - сказал Кёске с раздражением в голосе. Он тосковал по тем временам, когда Майя молчала. Он махнул рукой, отсылая подчиненного прочь. Повернувшись к Мито, который притворялся спящим, он медленно протянул руки.