[ Глава 97 ]

После ​того ​как ​глава ​клана ​ушел, ​все ​наконец-то ​почувствовали ​себя ​спокойнее. ​ ​Появление ​Мангекё ​Шарингана ​было ​слишком ​удивительным, ​и ​все ​жаждали ​узнать ​его ​происхождение. ​Много ​лет ​назад ​вся ​информация ​о ​нем ​была ​строго ​засекречена ​в ​клане. ​ ​Теперь ​ходили ​лишь ​слухи, ​проверить ​подлинность ​которых ​было ​невозможно. ​ ​Одни ​говорили, ​что ​для ​пробуждения ​Мангекё ​необходим ​талант ​- ​как ​минимум, ​нужно ​было ​пробудить ​Шаринган ​Трех ​Томоэ ​до ​двадцати ​лет. ​ ​Другие ​утверждали, ​что ​Мангекё ​можно ​получить, ​лишь ​употребив ​кровь ​близких ​родственников. ​ ​Самый ​абсурдный ​слух ​гласил, ​что ​только ​потомство, ​рожденное ​от ​близких ​родственников, ​может ​пробудить ​этот ​легендарный ​Мангекё ​Шаринган. ​ ​На ​все ​расспросы ​Кёске ​затруднялся ​дать ​прямой ​ответ. ​ ​Если ​он ​раскроет ​правду ​и ​люди ​начнут ​убивать ​своих ​родственников ​только ​за ​то, ​что ​те ​не ​смогли ​пробудить ​Мангекё ​Шаринган, ​он ​станет ​козлом ​отпущения ​для ​клана. ​ ​Именно ​поэтому ​в ​прошлом ​эта ​информация ​так ​тщательно ​скрывалась. ​ ​Иначе ​каждый ​в ​погоне ​за ​властью ​мог ​бы ​истреблять ​своих ​близких ​до ​тех ​пор, ​пока ​не ​останется ​ни ​одного, ​и ​клан ​Учиха ​вымер ​бы ​без ​всякого ​вмешательства ​извне. ​ ​Недолго ​думая, ​Кёске ​тактично ​объяснил: ​«Чтобы ​пробудить ​Мангекё, ​нужно ​пережить ​сильное ​эмоциональное ​потрясение». ​ ​«Всплеск ​негативных ​эмоций ​вызывает ​в ​мозгу ​особую ​энергию, ​заставляющую ​Трехтомоэ ​Шаринган ​развиваться ​дальше». ​ ​Он ​не ​стал ​упоминать ​об ​убийстве ​близких, ​а ​также ​опустил ​тот ​факт, ​что ​глазной ​потенциал ​человека ​определяет, ​сможет ​ли ​он ​подняться ​на ​уровень ​Мангекё. ​ ​Что ​касается ​идеи ​вызвать ​эмоциональное ​потрясение, ​то ​каждый ​Учиха, ​раскрывший ​Шаринган, ​понимал ​это; ​по ​сути, ​это ​была ​констатация ​очевидного. ​ ​Не ​получив ​желаемых ​ответов, ​толпа ​не ​желала ​отпускать ​Кёске ​так ​просто. ​ ​«Кёске, ​как ​ты ​пробудил ​Мангекё. ​Шаринган?» ​- ​наконец ​задал ​кто-то ​главный ​вопрос. ​ ​Как ​только ​эти ​слова ​были ​произнесены, ​на ​сцене ​воцарилась ​тишина. ​ ​Мито, ​тайком ​подслушивавшая ​сзади, ​навострила ​уши. ​ ​Только ​сейчас ​она ​поняла, ​что ​Кёске ​пробудил ​продвинутую ​версию ​Шарингана. ​ ​Неудивительно, ​что ​он ​осмелился ​в ​одиночку ​проникнуть ​в ​лагерь ​врага ​- ​он ​проверял ​свои ​новые ​способности. ​ ​Признаться, ​Кёске ​производил ​на ​нее ​все ​большее ​впечатление. ​ ​Даже ​не ​зная ​всей ​правды, ​она ​с ​удивительной ​точностью ​угадывала ​его ​мотивы. ​ ​Однако ​она ​и ​предположить ​не ​могла, ​что ​сама ​окажется ​в ​истории, ​которую ​он ​собирается ​рассказать. ​ ​«Около ​года ​назад ​меня ​заманили ​в ​ловушку, ​расставленную ​врагом, ​- ​начал ​Кёске. ​ ​«Узумаки ​Ашина, ​глава ​клана ​Узумаки, ​объединил ​усилия ​с ​Сенджу ​Нобунагой, ​чтобы ​устроить ​мне ​засаду». ​ ​«Я ​ослабил ​бдительность ​и ​был ​атакован ​поддельным ​Мито. ​Лишь ​едва ​спасшись, ​я ​понял, ​что ​пробудил ​Мангекё». ​ ​Кёске ​рассказывал ​о ​событиях ​кратко, ​но ​для ​слушателей ​каждое ​слово ​имело ​леденящий ​душу ​смысл. ​ ​Узумаки ​Ашина ​- ​один ​из ​сильнейших ​представителей ​Страны ​Огня, ​известный ​своим ​непревзойденным ​мастерством ​в ​техниках ​запечатывания. ​ ​Сенджу ​Нобунага ​- ​знакомый ​и ​презираемый ​противник, ​старый ​интриган, ​постоянно ​придумывающий ​способы ​навредить ​другим. ​ ​Совокупная ​сила ​этих ​двоих ​была ​поистине ​ужасающей. ​Никто ​из ​присутствующих ​здесь ​не ​смел ​утверждать, ​что ​сможет ​уйти ​живым. ​ ​«Такое ​мужество ​- ​встретить ​смерть ​и ​выйти ​живым ​- ​и ​есть ​ключ ​к ​пробуждению ​Мангекё?» ​- ​рассуждал ​кто-то, ​решив ​найти ​возможность ​проверить ​эту ​теорию. ​ ​Хотя ​все ​восхищались ​храбростью ​Кёске, ​Мито ​эти ​слова ​задели ​совсем ​другое. ​ ​«Нет, ​дело ​не ​в ​этом. ​Его ​пробуждение ​произошло ​не ​из-за ​ловушки», ​- ​подумала ​она. ​ ​«Бесчисленное ​множество ​Учиха ​сталкивались ​с ​ситуациями, ​когда ​жизнь ​была ​дорога ​как ​смерть, ​но ​никто ​из ​них ​не ​пробуждал ​Мангекё». ​ ​«Кёске ​упоминал ​врага, ​способного ​выдать ​себя ​за ​меня, ​того, ​кто ​вырезал ​печати, ​блокирующие ​технику ​Бога ​Летящего ​Грома». ​ ​«Значит... ​эмоциональный ​толчок ​к ​его ​пробуждению...» ​ ​«Это ​из-за ​того, ​что ​«я» ​напал ​на ​него?» ​ ​Плоп! ​ ​По ​лицу ​Мито ​потекли ​слезы, ​и ​она ​опустилась ​на ​землю, ​ее ​тело ​задрожало. ​Обняв ​колени, ​она ​безудержно ​плакала. ​ ​Она ​знала, ​что ​не ​должна ​позорить ​клан ​Узумаки, ​проявляя ​такую ​слабость ​в ​лагере ​Учиха. ​ ​Но ​как ​бы ​она ​ни ​старалась, ​эмоции, ​бушевавшие ​в ​ней, ​было ​невозможно ​подавить. ​ ​«Это ​все ​моя ​вина... ​Это ​из-за ​меня ​он ​целый ​год ​бродит ​в ​одиночестве...» ​ ​«Подумать ​только, ​я ​так ​много ​для ​него ​значу...» ​ ​Кхм!!! ​ ​Учиха ​Мадара ​прочистил ​горло, ​прерывая ​вопросы ​толпы. ​«Кёске ​только ​что ​вернулся. ​Пусть ​сначала ​разберется ​со ​своими ​делами». ​ ​Сказав ​это, ​он ​жестом ​указал ​в ​сторону ​и ​удалился ​вместе ​с ​другими ​лидерами ​легиона. ​ ​Кёске ​в ​недоумении ​повернулся ​и ​вскоре ​заметил ​сидящую ​на ​земле ​Мито. ​ ​Быстро ​подойдя ​к ​ней, ​он ​накинул ​ей ​на ​плечи ​свой ​плащ. ​Мягким ​голосом ​он ​спросил: ​«Что ​случилось? ​Кто-то ​сказал ​тебе ​что-то ​обидное?» ​ ​Он ​предположил, ​что ​кто-то ​затаил ​обиду ​на ​клан ​Узумаки ​и ​выместил ​ее ​на ​Мито ​в ​лагере. ​ ​Ненависть ​- ​это ​одно, ​но ​Мито ​была ​его ​человеком. ​Оскорбить ​её ​- ​значит ​оскорбить ​его. ​ ​Хотя ​Кёске ​еще ​не ​успел ​наделать ​достаточно ​бед, ​это ​был ​бы ​прекрасный ​повод ​действовать. ​ ​Но ​сколько ​бы ​он ​ни ​спрашивал, ​Мито ​лишь ​качала ​головой, ​не ​желая ​произносить ​ни ​слова. ​ ​Кёске ​даже ​начал ​сомневаться, ​не ​скончался ​ли ​Узумаки ​Ашина ​далеко-далеко ​в ​Стране ​Водоворотов. ​ ​«Если ​бы ​это ​действительно ​было ​так, ​то, ​наверное, ​я ​бы ​почувствовал ​некоторое ​утешение». ​ ​Беспомощно ​покачав ​головой ​и ​слабо ​улыбнувшись, ​Кёске ​наклонился ​и ​подхватил ​девушку ​на ​руки. ​Не ​обращая ​внимания ​на ​любопытные ​и ​осуждающие ​взгляды ​окружающих, ​он ​с ​невозмутимым ​безразличием ​понес ​ее ​обратно ​в ​свой ​лагерь. ​ ​У ​входа ​в ​лагерь ​в ​строю ​стояли ​105 ​ниндзя. ​Впереди ​стояли ​Учиха ​Изуми ​и ​Учиха ​Майя, ​два ​командира. ​ ​При ​появлении ​Кёске ​все ​107 ​человек ​в ​унисон ​опустились ​на ​одно ​колено, ​их ​лица ​наполнились ​волнением. ​ ​Кёсукэ ​уже ​слышал ​о ​ситуации ​от ​других. ​ ​Он ​и ​сам ​не ​ожидал, ​что ​эта ​группа ​останется ​настолько ​преданной ​ему. ​ ​Что ​касается ​тех, ​кто ​ушел, ​то ​он ​не ​держал ​на ​них ​зла. ​У ​каждого ​свой ​путь, ​к ​тому ​же ​в ​то ​время ​его ​действительно ​объявили ​«мертвым». ​ ​Уход ​не ​был ​проблемой. ​По ​крайней ​мере, ​те, ​кто ​уходил, ​могли ​обеспечить ​себе ​лучшее ​будущее. ​ ​Но ​единственным, ​кто ​действительно ​заслуживал ​негодования, ​был ​глава ​клана ​Тадзима. ​ ​Чтобы ​заставить ​легион ​подчиниться, ​он ​неоднократно ​отправлял ​подчиненных ​Кёсукэ ​на ​самые ​опасные ​задания. ​ ​Тридцать ​жизней ​- ​тридцать ​верных ​товарищей ​- ​были ​потеряны ​за ​год ​изнурительных ​боев. ​ ​Когда-нибудь ​Кёске ​рассчитается ​с ​Тадзимой. ​ ​Кровный ​долг ​должен ​быть ​оплачен ​кровью! ​ ​«Спасибо ​всем ​вам ​за ​усердную ​работу ​в ​течение ​последнего ​года, ​- ​кивнул ​Кёске, ​торжественно ​произнося ​клятву, ​- ​вы ​не ​подвели ​меня, ​и ​я, ​Кёске, ​не ​подведу ​вас». ​ ​Он ​достал ​тщательно ​составленные ​записи ​по ​ниндзюцу ​и ​свиток ​договора ​о ​вызове ​пещеры ​Рючи, ​передав ​их ​на ​хранение ​Учихе ​Изуми. ​ ​«С ​этого ​дня ​каждый ​член ​моего ​подразделения ​может ​изучать ​ниндзюцу, ​записанные ​в ​этих ​свитках». ​ ​«Что ​касается ​контракта ​о ​вызове, ​то ​любой, ​кто ​заслужит ​ваше ​одобрение, ​может ​свободно ​подписать ​его». ​ ​За ​исключением ​Техники ​Бога ​Летящего ​Грома, ​почти ​все ​техники ​Кёсукэ ​были ​записаны ​в ​этих ​свитках, ​даже ​техника ​Проклятой ​Печати, ​хотя ​для ​ее ​освоения ​требовалось ​много ​лет. ​ ​«Спасибо, ​господин ​Кёске!» ​- ​воскликнули ​все ​в ​один ​голос, ​их ​лица ​светились ​новой ​надеждой. ​ ​Это ​зрелище ​вызвало ​глубокие ​эмоции ​у ​всех, ​кто ​его ​наблюдал. ​Однако ​среди ​множества ​лиц ​одно ​выделялось ​неловкостью ​- ​Мито, ​лежащая ​в ​объятиях ​Кёсукэ. ​ ​Ей ​даже ​не ​нужно ​было ​смотреть, ​чтобы ​понять, ​сколько ​глаз ​было ​приковано ​к ​ней ​в ​этот ​момент. ​ ​Когда ​они ​наконец ​вернулись ​в ​палатку, ​она ​выдохнула ​длинный ​воздух, ​и ​ее ​напряженное ​тело ​постепенно ​расслабилось. ​ ​Увидев ​это, ​Кёске ​слабо ​улыбнулся ​и ​уже ​собрался ​уходить, ​как ​его ​остановил ​мягкий ​голос. ​ ​«Кёсукэ, ​ты ​женишься ​на ​мне?»