Последний прыжок

Обер-лейтенант Вернер Штайн сидел в тесном салоне немецкого транспортного самолета Юнкерс Ju-52 и проверял свое снаряжение в последний раз. Парашют сидел плотно, пистолет Walther P38 в кобуре был заряжен и готов к бою. Вокруг него двигались в такт качке самолета его солдаты — молодые парашютисты, которых в немецкой армии называли фаллширмъегерами. У всех было только личное оружие — пистолеты и ножи. Автоматы и винтовки находились в специальных контейнерах, которые сбрасывались отдельно. Сегодня было 27 мая 1941 года. Их транспортный самолет летел над Средиземным морем к греческому острову Крит. Немецкое командование решило захватить остров с помощью парашютистов — это была дерзкая и опасная операция под кодовым названием "Меркурий". Вернер был опытным офицером. Ему было двадцать восемь лет, и он уже участвовал в захвате Норвегии год назад. Тогда немецкие парашютисты с неба захватили столицу Осло, и операция прошла почти без потерь. Но Крит был совсем другим делом. По данным немецкой разведки, на острове находились британские, австралийские и новозеландские войска, а также остатки греческой армии. Все они были хорошо вооружены и готовились к обороне. Немецким парашютистам предстояло захватить три аэродрома одновременно, но задача роты Вернера была самой трудной — они должны были высадиться прямо на позициях врага у аэродрома Малеме. "Десять минут до цели!" — крикнул сержант из кабины пилотов, перекрывая рев моторов. Вернер встал и прошел между солдатами. Лица у всех были напряженными — каждый понимал, что их ждет серьезный бой. За четыре года службы в немецких ВВС Вернер совершил много боевых прыжков с парашютом, но волнение перед каждым новым заданием не проходило. Парашютист очень уязвим — его могут подстрелить прямо в воздухе, а в первые минуты на земле он практически беззащитен. Самолет тряхнуло от взрыва зенитного снаряда. Потом еще раз. Через маленькие окна было видно, как на земле вспыхивают взрывы — немецкая авиация бомбила аэродром Малеме, готовя высадку парашютистов. "Приготовиться к прыжку!" — скомандовал Вернер. Солдаты встали и выстроились в очередь к двери самолета. У каждого за спиной был парашют, в кобуре на боку — пистолет. Тяжелое оружие — автоматы, пулеметы и боеприпасы — сбрасывалось в специальных контейнерах. Загорелась красная лампочка — это означало "приготовиться". Вернер посмотрел на часы: 7 часов 20 минут утра. В этот же момент по всему острову должны были высаживаться тысячи немецких парашютистов. Загорелась зеленая лампочка — сигнал к прыжку. "Вперед! Вперед!" — закричал Вернер, и первый солдат прыгнул в открытую дверь. Прыжок с высоты четырехсот метров длился всего несколько секунд. Вернер видел под собой желтую землю Крита, зеленые оливковые рощи, белые домики в деревнях. И сразу же заметил красные вспышки выстрелов снизу — враг был готов к встрече. Парашют раскрылся с резким толчком. Вокруг в воздухе медленно опускались десятки других парашютов, но многие уже рвались от пуль. Справа рядовой Бауэр, совсем молодой паренек, вдруг дернулся и повис мертвым в стропах — вражеский снайпер попал ему прямо в голову. Вернер пытался управлять парашютом, чтобы не попасть прямо на вражеские позиции, но времени было очень мало. Он видел траншеи и окопы новозеландских солдат, стволы их винтовок, направленные в небо. В последний момент ветер отнес его в сторону, и он упал в небольшую ложбину в пятидесяти метрах от врага. Первым делом нужно было найти настоящее оружие. Парашютисты прыгали только с пистолетами — для автоматов и винтовок не было места в переполненном самолете. Автоматы, пулеметы, гранаты и боеприпасы сбрасывались отдельно в металлических контейнерах. Один такой контейнер приземлился неподалеку от Вернера. Быстро освободившись от парашюта, он пополз к контейнеру под свист пуль. Внутри лежал пулемет MG-34 — отличное немецкое оружие, которое Вернер хорошо знал еще по службе в пехоте, — а также несколько автоматов MP-40, запас патронов и гранаты. Вернер схватил один из автоматов и несколько магазинов к нему, а затем взялся за установку пулемета. Оглянувшись, Вернер с ужасом понял, что от его роты в сорок человек в живых осталось не больше пятнадцати. Остальные либо были убиты еще в воздухе, либо лежали ранеными среди оливковых деревьев. Старший сержант Крамер собирал выживших в маленьком овраге слева. "Господин обер-лейтенант!" — крикнул Крамер. — "Связи с командованием нет! Радиста убили!" Вернер выругался про себя. Без радиосвязи они были отрезаны от основных сил немецкой армии. По плану вторая волна парашютистов должна была высадиться через два часа, но сейчас это казалось целой вечностью. Новозеландцы не дали им времени подумать. Они поднялись из траншей и пошли в атаку, стреляя на ходу и громко крича. Вернер быстро установил пулемет и открыл огонь. Длинные очереди MG-34 останавливали наступающих, но противников было много, и они хорошо сражались. Бой продолжался уже полчаса, когда Вернер заметил, что патроны заканчиваются. Он послал двух солдат к другим контейнерам за боеприпасами, но одного сразу же убил вражеский снайпер, а второй вернулся с пустыми руками — все контейнеры либо были разбиты при падении, либо находились под обстрелом. "Мы долго не продержимся," — сказал ему Крамер, перевязывая рану на плече. — "Может быть, попробуем пробиться к аэродрому?" Вернер посмотрел в сторону взлетной полосы Малеме. Оттуда доносились звуки сильной стрельбы, но непонятно было, сражаются ли там немцы или остров уже полностью в руках противника. Он принял решение, о котором потом будет думать всю жизнь. "Собираем всех, кто может идти. Прорываемся к аэродрому. Только так у нас есть шанс выжить." Вернер оставил пулемет — патронов больше не было — и взял автомат одного из убитых солдат. Всего их осталось тринадцать человек, включая его самого. Тринадцать из сорока. Он подумал о письме, которое написал своей жене Грете перед вылетом: "Если со мной что-то случится, знай, что я выполнял свой долг перед Родиной." Простые слова, которые теперь звучали совсем по-другому. Они двигались короткими перебежками от укрытия к укрытию. Новозеландцы преследовали их, но осторожно — видимо, и сами теряли людей. Наконец слева показалась бетонная взлетная полоса аэродрома. Вернер увидел немецких парашютистов, которые забаррикадировались в здании аэропорта и отстреливались от врага. Значит, кому-то все-таки удалось захватить часть цели! Последние двести метров до аэродрома стали самыми страшными. Вражеская пулеметная очередь убила еще троих его солдат. Сержант Крамер схватился за живот и упал. "Идите без меня, господин офицер!" — прохрипел он. Вернер хотел помочь, но Крамер замотал головой. "Это приказ!" Десять человек добежали до разрушенного здания управления аэропортом. Там их встретил лейтенант Вебер из другого подразделения. "Мы контролируем западную часть аэродрома," — доложил он. — "Но британцы держат восточную половину. И у них есть танки." Всю ночь немецкие парашютисты отбивали атаки противника. К утру 28 мая у Вернера осталось только шестеро солдат, и патронов почти не было. Казалось, что все кончено. Но около полудня в небе появились черные точки — немецкие транспортные самолеты с подкреплением и боеприпасами. Дерзкий план немецкого командования сработал: захват даже части аэродрома позволил высаживать новые войска прямо с самолетов. К вечеру весь аэродром Малеме был в немецких руках. Вернер сидел на обломках сбитого греческого истребителя и смотрел, как военные медики выносят раненых. Операция "Меркурий" удалась, но какой ценой! Из его роты выжили только он и пять солдат. А всего немецкие парашютные войска потеряли более шести тысяч человек — треть всех участников операции. Вечером к нему подошел генерал Штудент, командир всех немецких парашютистов. "Отличная работа, обер-лейтенант. Ваша рота удержала ключевую позицию и помогла захватить аэродром." Вернер молча кивнул. Он думал о сержанте Крамере, о рядовом Бауэре, обо всех товарищах, которые не увидят завтрашнего дня. Остров Крит был взят, но Вернер не знал тогда, что это была последняя крупная операция немецких парашютистов. Потери были слишком велики, и больше немецкое командование никогда не решалось на такие рискованные десанты. Эпоха воздушно-десантных войск закончилась здесь, среди оливковых рощ греческого острова, под огнем британских и новозеландских винтовок. Вернер достал из кармана фотографию своей жены Греты и посмотрел на нее в лучах заходящего солнца. Завтра начнется новый день, и, возможно, новая война на других фронтах. Но что-то важное навсегда осталось там, в небе над Критом, в те короткие секунды свободного падения между самолетом и землей, между жизнью и смертью.