Вспышка

Яркая и внезапная она вряд-ли оставит кого-то в мире без шипения, прищуренных глаз от невозможности привыкнуть быстро. Кто-то вздрагивает, кто-то молча прикрывает глаза на мгновение. «Уж лучше вздрогнуть, чем моргнуть…» — невзначай думается Поттеру, когда тот смотрит на фото. Старое, но хорошо сохранившееся за столько лет в Малфой мэноре, чем Драко мысленно гордится. Библиотека окружает его книгами, запахом горького миндаля и ванили, застоявшийся магией и просто горами пыли. Очевидно, профессор — владелец библиотеки, по какой-то причине не пускает туда эльфов. И только недавно Гарри понял по какой. В одном из шкафов, приставленных к стенам, что-то шкреблось наружу. И брюнет проигнорировал бы, если бы неделей ранее не узнал от сокурсницы из Рейвенкло, что где-то за темными дверцами этих шкафов есть «долбаный живой мозг!». Фото спряталось где-то под мантией, он вооружился волшебной палочкой. Шорох стал громче, теперь можно было отчётливо слышать, что это пытается вылезть наружу. И помогает в этом невербально пущенное заклинание, отпирающее дверцу. Та с тихим скрипом отворилась и на пол шлёпнулась рука. Живая, человеческая и ранее заточённая в шкафу. Теперь все начинало обретать смысл. Гарри вздохнул.

***

Шаг и ещё один, чтобы добраться до цели. Хотя это сложно было так назвать, ибо ноги просто несли хозяина тела вперёд. Такая себе слаженная работа. И все же они довели брюнета к почти что легендарному месту, которое хранило воспоминания. Об обряде, проведенном на третьем курсе, дополнительном уроке с Профессором колдомедицины… Даже о внезапном нападении и о том, когда он приходил сюда после драки (кто-то мог сказать, что он вырос, но если бы это повторилось, Гарри бы не стал пытаться исцелить Нотта просто потому что он слегка мудак, даже если сам его и побил). От воспоминаний Гарри невольно поморщился. Зато библиотеке было всё равно, она просто позволяет делать то, что студентам нужно делать. Но сейчас он просто наведался сюда. Вчерашняя практика добила его и теперь не остаётся ничего, кроме того, чтобы попытаться научиться оказывать помощь. Но думая об этом сейчас, в спокойной обстановке, мнение о Профессоре было… Странным. И всё же парень мог сказать, что мужчина не оставил бы раненных. Настолько опасные практики вызывали тревогу и возмущение. Впрочем, это только его домыслы. А в обители странных экспонатов и книг все по прежнему, полки сменяют одна другую и запертые шкафы. Он ещё помнит о мозгах, которые одна когтевранка забрала из такого. Это было жутко, но ни один из них не хотел это обсуждать. О, и где-то тут была… Рука. Которая сейчас лежит на полу, в неестественном положении и пытается сбежать от него. — Оу… Ты упала? Мне отнести тебя к мистеру Вальцу? — парень не знал, что думает по отношению к мертвой, но живой руке, которой сейчас явно больно, но она не может сказать ему об этом. — Хей, погоди, я могу помочь тебе, — однако, конечность, за неимением ушей, не могла слышать что он там пытался ей сказать и упорно продолжала гнуть в свою сторону, во избежании пятикурсника. Сложно. Но она ранена. Нужно ее успокоить. Что может успокоить раненную мертвую живую руку? Мозг кипел, Поттер сел на пол перед рукой, которая пыталась ползти в обратном от него направлении. В раздумьях он постучал пальцами по полу. Рука замедлилась. Удивленный, он продолжил, выстукивая ритм, параллельно доставая палочку и пытаясь не сбиться, чтобы не напугать уже безвольно валяющуюся на полу конечность. — Эписке́и, — палочка, направленная на вывих, описала круг, в голове вырисовывается картинка правильно стоящих лучевой и локтевой кости в лучезапястном суставе. Вправляет на место. Вновь это ощущение проходящей сквозь тело энергии, разряда. Она гудит в ушах, словно побеспокоенная ото сна. Все проходит быстрее, чем со щенками, но теперь рука вновь пытается убежать и брюнет роняет палочку, ловя беглянку. Парень вздохнул, держа руку, когда поднялся. Обведя библиотеку взглядом, он обнаружил открытый шкаф. Кто-то выпустил ее и не загнал обратно, замечательно. Поттер возвращает конечность на законное место и закрывает ее. Теперь все его руки в царапинах, некоторые из которых уже отпускают его родимую кровушку, но сейчас это не казалось таким важным, как-то, что бойкая рука была покалечена и он сделал то, что мог, чтобы помочь ей. С чувством выполненного долга он возвращается в гостиную, размышляя об этом случае.

***

Подозрительность и неприятная загадка окутывала вошедшую персону. Спустя неделю он был на месте, хоть и проспал. Не то что бы он сильно расстроится, но все же было в нем что-то ответственное, из-за чего он пришел на место, встретив по пути кого-то, кого смутно знал. Покидать теплое место у камина не хотелось изначально — что же его уговорило на такой шаг останется секретом. Дверь впускает его со скрипом и парень быстро располагается на ковре у стены. Не сразу доходит, что он сел левее прежнего. Да и даже после того как понял, не стал пересаживаться и только откинулся к стене. За день он успел выйти из себя и был уже уставшим. Даже вымотанным. Идиот Лонгботтом пытался прокомментировать его зелье, хотя к самому в котел заглядывать страшно. Дело едва не дошло до драки, но заучка Грейнджер убедительно остановила происходящее до того как им влепили бы тролли или того хуже, сняли бы баллы. Многое раздражало, но говорить бы он не стал, даже если бы спросили, а к его же счастью и не спрашивал никто. Сосредоточение пришло с нахлынувшей усталостью. Парень направляет палочку на сердце. — Ámato Ánimo Ánimato Ánimagus, — к собственному удивлению энергия уже не вырывается под ритм сердцебиения. Она мирно течет, ластится к рукам и направляется к сердцу, учащая стук. Снова сильно, быстро, страшно. Слишком необычно, дыхание быстро сбивается и неосознанно он стремится использовать большее количество энергии. Заставляет себя думать о том, как хочет быть Анимагом. Вместе с другими его знакомыми, друзьями… Даже с близняшками Кэрроу в будущем, которые пока не имеют такой возможности, ибо маловаты. Что-то в голове циклится на уже освоившихся анимагах. Не хотелось надолго оставаться позади. А вот собственного дракона содержать было бы сложно: он явно не завидует тем, кто выбрал драконологию. Мысли, более глубокие его размышления с поиском собственных истинных намерений, успокаивают пульс. Он шумно дышит. Обманывает собственный мозг, не желая запутаться в реальности. Вот и достаточно… Хватит на сегодня, он собирается и довольно медленно идет на выход.

***

Драко не был уверен, что хочет это видеть. А тем более принимать участие. Но как известно: друг в беде не бросит и лишнего не спросит, так что за Поттером следовал молча. Стены подвалов выложены старым кирпичом, покрытым мхом и лишайниками, которые, кажется, хранят в себе больше тайн, чем окрестности. Потолки низкие, а мягкий свет, льющийся из свечей, придаёт коридовам призрачный вид. Вдоль прохода стоят массивные деревянные шкафы, заполненные пыльными томами со списками ушедших студентов, а между ними, словно стражи, возвышаются статуи давно забытых магов. Подвалы — это лабиринт. В некоторых ответвлениях находятся небольшие лаборатории, где студенты могут тренироваться в магическом искусстве. Если долго находиться в подвалах, могут начать слушаться голоса теней, зовущих куда-то за собой. Возможно, то голоса студентов, безвременно пропавших на территории факультета. И это то, чего Драко узнавать не хотел. Они молча зашли в один из пустынных кабинетов, напоминающий обычный класс. Ящик в преподавательском столе оказался не заперт, оттуда Поттер и забрал небольшой флакон, в котором… Плавала личинка. Потрясающе. Малфой поморщился, но ничего не сказал. Его собственный должен был настаиваться ещё пару дней, поэтому Поттер был первым в обращении. Это было волнительно. Драко предстояло помочь ему, но, кажется, он и сам невольно опасался того, что может произойти. — Будешь обращаться здесь? — блондин кивком указал на флакон в руках сокурсника. — Ага, — тот коротко кивнул и опустил взгляд. Инструкции были выучены наизусть, процесс знали оба, всё было готово. Но колкое чувство предвкушения назойливо чесало кожу. Концентрация должна возникать, а не преследовать, шагая по неаккуратным следам, обрисованным кем-то в состоянии не стояния. И это не происходит, как будто сознание окружает дымка. Которую, к слову, парень теперь хотя бы чувствует. Но все ещё не может быть уверенным, из-за чего уже задумывается о том, что стало поздно. Но нет, за его спиной далёкое и туманное будущее. Спрашивается, куда он, собственно, собрался тогда. Перед глазами маячит что-то, но он ничего не делает. Только лицо кривит, да рукой произвольно дёргает, будто в приступе, где сам этого не ощущает и просто пытается вернуть себе тело… Тело. Его тело, в медитации. Шавасана, из которой Поттер должен выйти, и первым ребром силы становится банальный беспрепятственный доступ к телу. — Давай сделаем это, — он убеждается что дыхание спокойно. Это не видение, друг рядом с ним — абсолютно настоящий. Прошедший огонь, воду, курсовую и тычки в бок дополнительно. Гарри почти заставляет себя успокоиться и сосредоточиться. Конечно, ему страшно, но ещё больше он в предвкушении. Руки Драко, оказавшейся на его плече, мельком касается. С осторожной, почти слабой улыбкой, достает палочку в одну руку и фиал в другую. Утыкает кончик палочки в грудь, по направлению к собственному, ещё бьющемуся сердцу. Выдох и вдох ещё раз, этому он научился. — Ámato Ánimo Ánimato Ánimagus, — не спешит, настроен решительно. Открывает фиал и вполне спокойно его опустошает. Все хорошо. Ничего не происходит, он ровно дышит и смотрит на пустой фиал в руке. Горько сладкий привкус на языке ему даже нравится. Закрадываются первые сомнения и Поттер только хотел сказать Малфою, что ничего не происходит… Боль. Резко, острая и тупая одновременно, словно его ударили под дых и пнули в мусоросжигатель, безжалостную машину. Глаза слезятся и он сгибается, не зная за что и держатся. Вдох и выдох, вдох и выдох, срыв. Ошеломляющий, вырывающий из него скулёж. Хоть и парень, а боль чувствует и расчёсывает оголённые предплечья. Нужно снять кожу, здравый смысл как по щелчку сменяется животным инстинктом. Отгрызть лапу, попавшую в капкан, лишь бы не испытывать. Взгляд его давно замылен пеленой влаги, и все же вспоминает. Драко рядом, смотрит. Гарри сглатывает, но это приносит ему только большую боль. Морщится и снова это резкое ощущение, каждое движение отзывается слово в него одновременно льют раскалённый металл и ломают кости. Хочется стерпеть, он пытается. Сердце, его сердце бешено бьётся в груди со странным ритмом. Все как и прежде, нужно застыть, сосредоточиться, привыкнуть. Болит даже там, где он не представлял что вообще может болеть. Его форма, он должен изменяться, его метаморфоза. Конечности перестают ощущаться, почти продирается сквозь ощущения. Эта форма новая для него и он видит ее, даже если не знает, что она значит. Путаница в голове приобретает расположение. Он раскладывает все, карты его души ложатся на стол совершенно открытые для него самого. Боль прорастает корнем, зарывается в непослушные волосы, проникает в ноздри и рот, ласково обвивает шею. Мягкими волнами оглаживает его плечи, с особенной нежностью обнимает со спины. Уже не страшно. Перед глазами в голове уже отчётливо мелькают картинки-моменты, словно вырезанные из газет. Это длится всего несколько секунд. Из состояния вырывает крик Драко. Гарри наконец открывает глаза. — Мордред тебя дери… Это что вообще?! — его лицо искажено гримасой и выражает панику, замешанную с беспокойством и даже страхом. Один взгляд. Гарри чувствует холод пола, не сразу, он накрыт чем-то, что пахнет… Пахнет им самим. Это его одежда. Неумело пытается шевелиться, прочувствовать все свое тело. По очереди слабо напрягает свои конечности, все так же 4, но уже другие. Темно. Что-то двигается позади него своевольно, Гарри чувствует свое «лицо», может открыть и закрыть глаза. Дёрнуть ушами и подать вперёд носом. Медленно пытается вылезти, выбраться из комка одежды, которая поддается и открывает ему вид. Мир стал больше, слишком пах, он слышал стоящий воздух и тончайший шорох. Гарри заставляет интерес приостановиться. Смотрит на Драко, который внезапно стал больше. Или это он стал меньше? Тело уже не болит, но теперь чувствуется, что напрячься он не может. Только лежит, высунув морду из собственной одежды и смотрит на сокурсника, не понимая что произошло и кто он. Пытается просто встать, но конечности протестуют движению, со стороны кажется, будто у того судороги. И все же стоит. Плохо, сгибая немногочисленные конечности, но все же простоял пару секунд, пошатываясь, после чего потерял равновесие и свалился на бок. Тогда-то Малфой и очнулся: подлетел к нему, падая на колени и касаясь руками. Оцепенение и страх заменило восхищение. — Полярный лис! — он воскликнул, сияя пораженной улыбкой, но Гарри никак не отреагировал. Это вернуло блондину тревогу, — Гарри? Гарри! Вот черт. Нужно позвать Снейпа…! Это было последним, что услышал обращённый волшебник, прежде чем сознание погрузилось во тьму.