Лёд. Огонь.

Я уже не вспомню, когда в последний раз могла насытиться. Моя жизнь — это вечные поиски. Это зависимость от того, что меня убивает. Моё сознание было скованно льдом, и сквозь толстый слой стекла я смотрела и спала — до того момента, пока Огонь не поглотил меня целиком. Я всё время искала эфемерное чувство жизни, которое Он содержал в себе: то, от чего мне станет больно, от чего я проснусь, от чего мой лёд расколется, и смысл моего существования будет наконец-то оправдан. Я глотала эту боль, которая резала горло на части, с тех самых пор, когда встретила её. Невидимая нить нашей связи стала обретать ясные черты, наша цель была одной — уничтожить друг друга любой ценой. «Какая жалость, что ты встретила нас…» С того самого вечера я усердно продолжала поиски того, от чего моя душа наконец начала оживать: когда через страх она плавила Огнём воздух вокруг себя, когда Он настигал меня — безумие на моём лице не скрывало то, как сильно я хотела сжечь себя в Огне, а её заковать в вечный лёд. Я не вспомню, когда в последний раз перестала думать о чём-либо другом — все мои мысли заставляли болезненное сознание возвращаться к одному и тому же. Каждый раз. Моя зависимость не давала мне терять контроль над тем, что от меня осталось. Когда сердце начало таять, когда получилось первый раз задышать полноценно — я понимала, что без моей ледяной стены уже не получится казаться сильнее. Быть слишком живой для меня опасно, а заковать себя в вечный лёд обратно уже не получится. Я уже поняла, что это такое — первый раз попробовать, первый раз сесть на иглу. Я не могу её убить, потому что убью источник того, от чего я всё ещё существую. Она стала моим личным проклятием, непостижимым спасением, что разбивалось о скалы ненависти и всепоглощающей боли. Огонь был Дыханием, был Жизнью, — но не для меня. Ведь она использовала его для того, чтобы убить меня. И у неё это получилось. Ведь зависимость — это и есть медленная смерть. Язва, которая заставляет разум гореть в агонии, а тело мучительно долго разлагаться, испытывая каждой клеточкой своего существования самую, что ни на есть, настоящую Боль. Я знала её лучше, чем она сама себя когда-либо могла постигнуть. Огонь пылал во всех проявлениях её сущности — я видела его везде: в страхе потерять своих подруг, в неуверенности в себе, что пожирала её изнутри; в яростной, слепой любви к тем, кого она называла семьёй. Всё это было топливом для моего безумия. Мой голод рос от каждой собранной крохи из её души, а жадность застилала глаза, и я теряла связь с реальностью, погрязши в садистских наслаждениях. Она же видела во мне лишь монстра. Я была первым, самым настоящим воплощением Зла и Кошмара, с которым она столкнулась. Мой холод веял Смертью для её Огня, мой лёд заковывал её в себе, и видя её измученное, застывшее лицо — я упивалась болью и радостью. Я хотела расколоть этот лёд вместе с ней, чтобы каждая часть её существа была разбита на миллиарды крохотных кристаллов, что стали бы моим самым главным сокровищем, висевшим на груди ожерельем — трофеем, что я получила бы за все свои страдания. Это жестокая игра, что была уготована самой госпожой Судьбой. Но она не чувствовала той же пульсации, как я, что связывала нас невидимой нитью. Для неё наш танец был битвой добра и зла. Для меня же это стало мучительным ритуалом выживания. Я ненавидела её за эту слепоту. Ненавидела за её притворный светлый мир, за её настоящих подруг, за её Ская, чьё присутствие было для меня как соль на рану. Она обладала всем, чего я была лишена с самого начала, с того момента, как моё сознание пробудилось в ледяной пустоте. И при этом она была единственной, кто смогла дать мне то, без чего я уже не могла существовать — Жизнь сквозь Боль. Вкус Огня, который покалывал в моей голове, пульсировал в оттаявшей крови в моих синих венах. И я хочу ещё. Я знаю, как правильно надавить. Как заставить её Огонь вырваться из живого, дышащего светом сердца, как смочь испепелить её дотла. Убить её? Нет. Это было бы слишком милостиво. Слишком просто. Смерть положит конец моим мучениям, а я не хочу конца. Я хочу, чтобы это длилось вечно. Я хочу быть её кошмаром, её тенью, её неизлечимой болезнью. Чтобы каждый её вздох был окрашен памятью обо мне. Я затрону тех, кого она любит, заставлю её пламя пылать так ярко, что оно ослепит её саму. И когда она, измождённая, отчаявшаяся, бросится на меня в последнем порыве, я приму её Огонь в свои объятия. Он будет жечь. Выжигать из меня всё, что ещё можно назвать душой. Но в этой агонии я буду жить полноценней, чем она за всю свою счастливую жизнь. Моё безумие — это единственное, что связывает меня с жизнью. А её Огонь — причина того, что я появилась в этом мире, как и всё остальное до меня. Это источник моего безумия. Пусть горит. Пусть всё горит. И я сгорю вместе с ней. Это единственный способ быть по-настоящему живой.