Глава 3 | Первый недостаток

Кофейня окутывала ароматом молотых зерен и сладкой выпечки. Дэниел сидел за столиком в углу, в десятый раз поправляя салфетку и следя за дверью. Внутри все было сплошной вибрацией. Разум твердил: «Совпадение. Ты ищешь призраков, потому что сходишь с ума». Но нутро, та самая следовательская жилка, шептало другое. Она вошла ровно в семь. В свете теплых ламп кофейни она казалась еще более реальной и от этого еще более невероятной. Темные джинсы, простая черная водолазка, кожаная куртка, переброшенная через руку. Никакого яркого макияжа. Ее красота была в уверенной пластике движений и в этом пронзительном, слишком взрослом взгляде. — Точно вовремя, — улыбнулся Дэниел, вставая. — Пунктуальность — мой второй недостаток, — парировала она, легко устраиваясь напротив. Ее взгляд скользнул по двум чашкам кофе на столе. — Вы были уверены в моем приходе. — Надеялся, — поправил он. — Какой же ваш первый недостаток? Она сделала небольшой глоток. И прошептала с легкой, кокетливой ухмылкой: — А первый — катастрофическая доверчивость к незнакомцам с грустными глазами. Кажется, сегодня он у меня обострился. Ее слова прозвучали как шутка, но в них была капля правды, которая заставила Дэниела почувствовать и легкую вину, и странное тепло. Он был тем самым «незнакомцем», и она действительно пришла. Завязался неловкий светский разговор. Погода. Город. Дэниел чувствовал себя подростком на первом свидании, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Вы давно стреляете? — наконец спросил он, переходя к главному. — Кажется, это не просто хобби. Она отвела взгляд, будто разглядывая что-то за окном. В ее глазах на мгновение мелькнула тень. — Это... необходимость. Не та, что прописана в должностной инструкции. Умение, которое дает тебе знать, что ты не абсолютно беззащитен в этом мире. Это знание приносит странное спокойствие. Позволяет дышать полной грудью, даже когда вокруг пахнет опасностью. Его пронзила эта фраза. Он понял ее слишком хорошо. — Да, — тихо сказал он. — Понимаю. — А вы, Дэниел? — она мягко перевела разговор, ее взгляд стал изучающим. — По вам видно, что вы знакомы с оружием не понаслышке. Но сегодня вы стреляли не для практики. Вы стреляли в кого-то. Или в себя. Он оторопел от ее прямоты. Это был уже не флирт, а почти психоанализ. — Знаете, большинство мужчин в тире стреляют, чтобы доказать что-то другим, — продолжила она, и в уголках ее глаз заплясали чертики. — Вы стреляли, чтобы что-то доказать себе. Это гораздо интереснее. — С вами опасно, — улыбнулся он, чувствуя, как трещит его защитная скорлупа. — Кажется, вы видите людей насквозь. — Только тех, кто этого хочет, — парировала она. Он не знал, как реагировать. Ее слова были как ключи, подобранные к замкам его души. В порыве откровенности, рожденном этой магией, он проронил: — У меня было дело... Незакрытое. Оно не дает покоя. Иногда кажется, что все вранье, а правду похоронили под горой бумаг. Она внимательно посмотрела на него, и ее лицо стало серьезным. — Часто настоящее преступление не в том, что украли. А в том, что подменили. Подменили правду на удобную ложь. Самый страшный яд — тот, который ты пьешь, думая, что это лекарство. Дэниел почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Она говорила прямо о его случае. О деле Амалии Росс. Это не могло быть совпадением. В этот момент за окном с новой силой хлынул дождь. Ливень обрушился на город стеной воды. — Ого, — она посмотрела на хлябь за окном. — Похоже, я не рассчитала с зонтом. Моя машина в сервисе, а до дома пешком... — Я вас подвезу, — предложил Дэниел немедленно, почти не думая. Это был шанс продлить этот странный, завораживающий миг. После секундного раздумья она кивнула: «Буду признательна». Дорога в его машине под аккомпанемент барабанной дроби дождя по крыше была еще более интимной. Он ловил ее легкий, едва уловимый аромат — что-то древесное, с ноткой дыма. Он вел машину, стараясь не смотреть на нее слишком часто. — Знаете, — сказал он, чтобы разрядить обстановку, — я как раз недалеко отсюда одно дело вел. Пару лет назад. В том белом здании, фонд «Феникс». Он бросил это имя как проверку, наблюдая за ней боковым зрением. Она не дернулась, не изменилась в лице. Она просто повернулась к нему, и в ее глазах вспыхнул искренний, неподдельный интерес. — «Феникс»? Благотворительный? — спросила она. — Проходила мимо. Солидное здание. А что там случилось? Ее реакция была идеально естественной. Слишком естественной? Он пожал плечами, делая вид, что это ерунда: — Да так... Запутанная история. Самоубийство сотрудницы. Ничего особенного. — Самоубийство... — протянула она задумчиво. — Самое удобное объяснение. Никого не искать, никого не винить. Кроме самой жертвы, конечно. Машина остановилась у ее дома. — Спасибо за кофе и за спасение от потопа, — улыбнулась она, положив руку на дверную ручку. — Лия, подождите, — его голос прозвучал тише, но тверже, чем прежде. Она обернулась, и в ее внимательном взгляде он увидел не удивление, а скорее ожидание. Он сделал шаг, переступая через свою осторожность. — Вы сказали... о доверчивости к незнакомцам. Я как раз один из таких. И за последний час вы... вы сказали мне вещи, которые задели за живое. Он достал свою служебную визитку. Не как начальник, отдающий приказ, а как человек, просящий о помощи. — У меня есть дело. Старое. Я зашел в тупик, и мое собственное чутье мне больше не друг. Мне нужен взгляд со стороны. Взгляд человека, который... который видит паузы между словами. Это прозвучало безумно, он это понимал. Он протянул визитку. Она взяла ее, и пальцы Лии на секунду коснулись его. Холод серебряного браслета едва заметно щекотнул кожу. — Детектив Ларсен, — она произнесла его титул задумчиво, как будто вспоминая что-то давно забытое. Затем ее взгляд снова встретился с его. — Я не даю обещаний незнакомцам. Даже с грустными глазами. Но... я позвоню. Она вышла из машины и, не оборачиваясь, скрылась в подъезде. Дэниел сидел за рулем, сжимая в руках воображаемую визитку, которую только что отдал. Он не просто пригласил ее в дело. Он признался ей в своем бессилии. И впервые за долгие годы это бессилие ощущалось не поражением, а надеждой и азартом. Он тронулся с места. Дождь заливал лобовое стекло, но теперь он видел сквозь него дорогу. Он сделал свой выбор. Он выпустил джинна из бутылки. И теперь с замирающим сердцем ждал, исполнит ли она его желание или сожжет его дотла.