Forever young?

      У Гермионы Грейнджер в последние два года было «развлечение» перед сном: придумывать слова, которые напишут авроры в рапорте после её внезапной кончины. «Найдена за рабочим столом головой на кипе отчётов». «Скончалась от переутомления на работе. Задержалась в двухтысячный раз». «Обнаружена за ноутбуком: голова на клавиатуре, экран всё ещё светится. Последняя запись: "Ненавижу вас"». Нет, конечно, Гермиона любила свою работу. Только в те моменты, когда не ненавидела. Казалось бы — любимая должность. Но уже который год она топчется на месте с идиотскими отчётами, не видя ни конца, ни края. Бумага, печать, снова бумага. Лампа, кружка, опять лампа — однообразный цикл, сопровождаемый запахом мокрой улицы, который пробивался в её кабинет сквозь щель в окне. Она уже давно подумывала об увольнении. Но внутренний голос твердил: «Это стабильность. Зарплата хорошая. Не рыпайся». В личной жизни давно не осталось места иллюзиям. С Роном они расстались ещё в школе. Почти мирно. Почти — потому что он ухлёстывал за Лавандой, а когда та его отшила, потянулся к Гермионе. Тогда она по наивности решила: любовь. Судьба. Смешно. Лаванда сама ей всё рассказала — именно так Гермиона узнала, почему Рон вдруг принялся подбивать к ней клинья. Ссора вышла грандиозной: гостиная Гриффиндора впервые после Битвы за Хогвартс вновь превратилась в поле боя. Джинни пришлось силой утащить Гермиону наверх. Третьей магической войны никому не хотелось — от второй ещё толком не оправились. С тех пор прошло несколько лет, и теперь они хорошие друзья, но — на расстоянии. Рон уехал в Румынию сразу после школы и там же женился. Что ж, семейство Уизли распространяется с завидной скоростью. Чета Поттеров перебралась в Исландию — суровый северный климат и просторные пустоши оказались куда более благоприятными для детей с их бурными выбросами магии. Там, среди льда и ветров, энергия находила выход без риска обрушить очередное здание или поджечь сад соседей. Джинни появлялась в Лондоне примерно раз в месяц — вытаскивала Гермиону из бумажных пут, и они до утра отрывались в самых шумных барах. На следующий день Грейнджер неизменно возвращалась к бесконечным папкам и заседаниям. Кингсли отрабатывал свой последний срок в Министерстве и пообещал назначить её замминистра перед уходом. «Какая честь», — усмехалась она, глядя в окно на фонарь и мокрые отблески мостовой. Повышения на своей должности она так и не дождалась. Лил дождь. Непрекращающийся. Холодный, колкий, врезающийся в воротники и пробирающий даже через самые плотные свитера. Иногда с градом — мелким, злобным, словно сам Лондон решил дополнить своё унылое настроение бесплатным массажем головы. Отличный бонус к и без того серым будням. Гермиона не носила зонта и не тратила время на защитные чары — её квартира находилась всего в квартале от Министерства. Но порой и этот квартал казался бесконечным: дорогу сопровождал пар, валивший из канализационных решёток, стойкий запах жареной курицы из уличной лавки и тяжёлый дух мокрого шерстяного пальто. Ботинки у неё были непромокаемые. Но это скорее каприз и роскошь, чем удобство — они врезались в лужи с глухим бульканьем, бросая вызов погоде. Со временем она отказалась от «скучной одежды» — так выразилась Пэнси Паркинсон. С дерзкой слизеринкой они, к удивлению многих, сдружились ещё на восьмом курсе. Теперь Паркинсон держала в Лондоне мини-бутик и носила фамилию скромного, но весьма обеспеченного мужа. — То, что надо, — ухмылялась Пэнси, — не лезет в мои дела, не учит жизни. Просто любит так, что у меня даже скучать не получается. Раз в неделю после работы Гермиона ходила в бутик Pansy’s Fashion — выслушивать очередную нотацию: «Почему ты ОПЯТЬ заплела это НЕЧТО на своей голове, Грейнджер?! Где заколки, которые я тебе дарила?!» Или: «Эта юбка вышла из моды примерно… в прошлом столетии!» Так что, закатывая глаза и громко фыркая, Гермиона шагала в примерочную, где для неё уже было уготовано двадцать, а то и тридцать вешалок с одеждой. Паркинсон знала — слишком короткое лучше не предлагать: однажды Грейнджер уже уничтожила кожаную мини-юбку, уверяя, что «случайно закинула её в камин вместе с ненужными бумагами». Запах плавленой кожи ещё неделю стоял в квартире. Конечно, Пэнси не поверила. С тех пор Гермиона зареклась — больше ничего кожаного. Никогда. По выходным она позволяла себе маленькие преступления против строгого режима — заказать китайской еды и смотреть ромкомы. И кто ей что сделает? Картонные коробки, палочки, которыми она так и не научилась пользоваться, чай в пакетике и уютная банальщина — лучший выходной в истории человечества. Симпатичных парней, подкатывавших к ней яйца, хватало. Но то мозгов не доставало — а это у Гермионы было главным условием, — то чувства такта. Одни оказывались слишком тактильными, другие — сухарями. «Как лапша быстрого приготовления», — шутила она. Большинство же просто чесали языками, наперебой рассказывая, какие они крутые и незаменимые, пока Гермиона попивала вино и мысленно умоляла себя поскорее доесть стейк. Затем, как по отработанной схеме, она отправлялась «припудрить носик» и исчезала через окно. Не первый раз. И, похоже, не последний. Ни один не интересовался её жизнью больше, чем позволяли грёбаные приличия. «Где ты работаешь?» «Оу, интересно. А вот я…» — и снова хвастовство, бесконечный список «достижений», который мог бы побороться с хронологией всех серий Санта-Барбары. Секс был один раз. Точно. С парнем по имени Джесс. Или Джон — да наплевать. Он был галантен, и после трёх свиданий Гермиона дала ему. Шанс. Но мечта о «том самом» лопнула, как мыльный пузырь. На пятом свидании у неё дома он спросил: — У тебя нет каких-нибудь игрушек? Или верёвок? «Чёрт возьми, — думала она, глядя в окно, — если у меня появится верёвка, то только с единственной целью — повеситься». На такой ноте свиданиям с этим извращенцем пришёл конец. Восхитительное фиаско. Пытаясь натянуть на себя СуперУзкие штаны… У него ж там наверняка всё сжалось, бедолага… …он ещё и обвинил её в скуке и «неготовности к экспериментам». Лучше уж так, увольте. И вот очередная пятница. Октябрь какого-то там года. Есть ли разница? Месяц назад ей стукнуло двадцать шесть. Вечером, в свой выходной она всё же выбралась в офис — забрать несколько бумаг на дом. Моросил дождь. Мелкие капли то и дело сливались в более крупные, скатываясь по щекам и щекоча лицо. Гермиона радовалась, что ливень не разошёлся в полную силу. На мостовой было скользко. Она считала лежащие листья, представляя, какой из них хрустнет под ногой. Маленькое развлечение — детское, но, пожалуй, единственное, что делало её прогулку хоть немного занятной. Наступая на очередной, к сожалению, не хрустящий лист, Гермиона чуть не поскользнулась, но чудом удержала равновесие. Так, если я сейчас упаду — хрустеть будет уже позвоночник. Она любила отпускать себе ироничные замечания, разговаривая с некогда умнейшей ведьмой поколения. С собой, конечно. Дождь усиливался, неприятно барабаня по голове. Ей оставалось идти ещё как минимум пятнадцать минут. Пятнадцать минут холодного воздуха, мокрых плеч и нелепых мыслей о том, что даже собственный мозг иногда бывает хуже навязчивого собеседника. «Как долго ты будешь отказываться от зонта?!» — звучал в её голове чужой голос. «Пока не слягу с температурой и не возьму больничный. Минимум на месяц», — парировала Гермиона, отгоняя назойливого незнакомца. Напевая себе под нос какую-то мелодию, она приметила жёлтый лист и решила: «Этот точно хрустнет!» Подняла ногу и наступила с предвкушением, но, услышав желанный хруст, всё-таки поскользнулась. И… Не упала — рухнула прямо в чьи-то руки. Сильные. Крепкие. Их обладателем оказался высокий белокурый мужчина, которого, казалось, было невозможно не узнать. Драко, мать его, Малфой! Ну ни хрена ж себе! За несколько секунд, что она ютилась в объятиях, с его чёлки на её нос упало несколько капель дождя, но этого мгновения хватило, чтобы рассмотреть бывшего однокурсника: Всё те же точёные черты лица, но теперь — более зрелые, резкие, даже сексуальные. Волосы больше не уложены намертво гелем, лишь аккуратно подстрижены. Глаза — два чёртовых айсберга, на которые она напоролась носом собственного тонущего корабля. Строгий чёрный ворот пальто, под ним угадывался кусочек белой рубашки. От него пахло табаком и терпким одеколоном. Опасная смесь. Наверняка его парфюм стоит как моя квартира. На восьмом курсе у них случалось немало стычек, но благодаря Паркинсон они порой общались почти без ссор. Даже станцевали на выпускном — к большому неудовольствию Гарри и Рона. Те куксились весь вечер, пока Джинни не одарила их своим фирменным грозным взглядом, мгновенно поставив обоих на место. Рыжая ведьма давно подозревала: между Гермионой и Хорьком что-то есть. Но за пределы Хогвартса их история так и не вышла. Они были слишком… в себе. Она — с горой стремлений и амбиций. Он — с непомерным грузом вины за собственные поступки. И каждый ушёл своей дорогой. Гермиона тут же пожалела, что не надела свои любимые обтягивающие джинсы и водолазку, выгодно подчёркивающую талию. Вместо этого на ней был бежевый тренч. Под ним — сиреневый свитер крупной вязки поверх простой белой майки. Чёрные брюки-кюлоты только раздражали: сквозь них нагло пробивались холодные порывы ветра. Опомнившись, она поднялась на ноги — всё ещё удерживаемая рукой Малфоя. Пару секунд они смотрели друг на друга. Блондин заговорил первым: — Грейнджер, какими судьбами? — ухмыльнулся он, засовывая руки в карманы пальто. Его голос тоже стал… сексуальнее. Вау, какие навыки дедукции, Гермиона, браво! Заткнись! — Скольжу на работу. За бумагами, — как нечто само собой разумеющееся бросила она. — Не сомневался. Всё там же? — И давно ты за мной следишь? — ухмыльнулась Гермиона. — Я читаю газеты, Грейнджер, — спокойно ответил Малфой, без привычной издёвки. — Идём, провожу тебя, будущая замминистра. Или ты настолько не любишь свою должность, что рискуешь заработать открытый перелом? — Уморительно, — съязвила Гермиона. — Но вообще-то… было бы неплохо, — призналась неожиданно даже для себя. Малфой вопросительно приподнял бровь, затем, не спрашивая разрешения, просунул левую руку под её локоть — крепко, но всё же элегантно. И двинулся вперёд. Гермиона метнула на него подозрительный взгляд, но пошла рядом, ненароком рассматривая его руку. Слизеринский принц, и до сих пор не женат?! Вот чудеса. — А ты где работаешь? — спросила она, нарочно стараясь звучать непринуждённо, не отрывая глаз от каменной мостовой. Она прекрасно знала, где он работает. В «Times» мелькало объявление о найме сотрудников в «Malfoy & Co.» — консалтинговую фирму, которую он открыл пару лет назад. Гермиону зацепила вакансия аналитика по магическому праву. Но тогда они едва ли общались, и она не откликнулась. После суда над Малфоями он несколько раз присылал ей письма. Она… не решалась отвечать. Почему-то боялась. И всё же хранила их в отдельной коробке, спрятанной от чужих глаз. — Своя фирма. Небольшая, но плодотворная, — коротко ответил Малфой. — Оу. А родители? — Они давно уехали в Швейцарию. Мама всегда мечтала о небольшом домике с садом. А отец, видимо, смирился с тем, что единственный наследник не спешит жениться, и потерял всякую страсть к Лондону, — хмыкнул он. — А как они… вообще?.. — Люциус пытается реабилитировать свою репутацию и даже открыл магло-кафе. Конечно, без советов матери не обошлось, но, кажется, они счастливы. Теперь. — Я рада, — искренне ответила Гермиона, пока они хлюпали по лужам. Драко даже не пытался их обойти. Рука крепко держала её под локоть, тёплая и уверенная, и Гермиона поймала себя на мысли, что не хочет с ней расставаться. — А твои?.. — осторожно спросил он. Малфой и осторожность? Да ну бросьте! — Всё в порядке, — улыбнулась Гермиона. — Два года ушло на то, чтобы вернуть им память. — Мне жаль… — Нет-нет, теперь всё хорошо, — покачала она головой. — Я сама нашла нужные ритуалы, перерыла полмира в поисках тех, кто мог помочь. Австралия, целители, архивы заклинаний… В конце концов всё получилось. Конечно, иногда бывают пробелы, странные провалы в воспоминаниях, но они улыбаются, живут своей жизнью. И… помнят меня. — Ты проделала по-настоящему великолепную работу, Грейнджер, — одобрительно сказал Малфой. — Не каждый способен на такое. — Не каждому приходится стирать память дорогим людям… — вырвалось у неё, и она тут же зажмурилась, мысленно ругая себя за такую откровенность. Малфой не усмехнулся, не отшутился — только коротко кивнул и тактично перевёл тему: — Ты всегда ходишь на работу пешком? — Да, я живу недалеко… Могла бы придумать что-то менее очевидное. — И предпочитаешь заболеть, вместо того чтобы взять зонт? — Малфой заметил это с фирменной невозмутимостью. Ещё один. — Идти недалеко, — возмутилась Гермиона. — Ты сам-то без зонта. — Забыл дома, — он пожал плечами, — а чары портят причёску. — Узнаю старого недоброго Малфоя, — ухмыльнулась Гермиона. — Ты любишь свою работу? — внезапный, обезоруживающий вопрос. — Эээ… — она замялась. — Понял. Скучная бумажная волокита? — Вроде того, — грустно выдохнула Гермиона. — Повышения на моей должности нет, и я… Какого Мерлина ты такая разговорчивая? — Давно потеряла счёт времени и больше не чувствую себя полезной. — Почему ты не уходишь? Хотя нет, не отвечай. Я знаю, почему: гриффиндорцы обожают терпеть то, что им не по душе. Ради «общего блага», — протянул он с прищуром. Гермиона резко остановилась и крепче прижала локтем его руку. Малфой замер, покосившись на неё, и скривил губы в усмешке. — Я мечтала об этой должности со школы! — Но времена меняются, Грейнджер. Смысл торчать там, где тебе больше не нравится? — спокойно поинтересовался Малфой, словно не понимал, почему она сама до этого не додумалась. Гермиона вспыхнула: — Да что ты вообще знаешь обо мне?! — Достаточно, Грейнджер, чтобы понять — ты засиделась на месте. Она то открывала, то закрывала рот, не в силах подобрать колкий ответ. Малфой был прав. Чертовски прав. Бесит. — Критикуешь — предлагай, — парировала Гермиона, гордо выпятив подбородок. — Приходи в мою фирму. Там ты сможешь расти как сотрудник, а может, однажды даже свергнешь меня с поста директора. — Ну ещё чего! Чтобы все твои слизеринские приятели потешались надо мной? Гриффиндор под началом Слизерина — какая ирония! Малфой прыснул. — Успокойся, ни с кем, кроме семей Забини и Паркинсон, я не держу связи. Да и Пэнси работает совсем рядом, ты ведь знаешь. — Оу, — её голос понизился. — Так ты шёл к ней? — Мне нужно подшить брюки. И тут Гермиона выпалила: — Я пойду с тобой. К тому моменту, как они дошли до бутика Пэнси, дождь стал всё свирепее. У входа их встретили мерцающие магические огоньки, а сама хозяйка выпорхнула из кладовой с табличкой «Не входить — убьёт». На плечах у неё висели пёстрые ткани, и глаза всё шире раскрывались, пока она рассматривала гостей. — Драко? Гермиона?! Вы… — Пэнси подскочила к ним, запахнувшись в ткани, и стремительно обняла сначала одну, потом второго. — Спокойно, Пэнс, я спас её от смертельного поцелуя со скользкой мостовой. — И я буду «благодарить» тебя за это до конца своей недолгой, скучной жизни. — Боже. Идеальная пара! — заговорщически воскликнула Пэнси, и её глаза загорелись, полные озорного блеска. Гермиона приоткрыла рот от недоумения, а Малфой лишь хмыкнул. — Раздевайся, — приказала Пэнси, отбрасывая на стойку охапку тканей. — Примерочная — сам знаешь где. — Не думал, что когда-нибудь снова услышу это от тебя, — усмехнулся Малфой и тут же получил отрезом по спине. — Я замужем, в отличие от тебя! — А я всё ещё по женщинам. Пока блондин сидел в примерочной без штанов, Гермиона поймала себя на мысли, что представляет его выражение лица — слишком самодовольное для подобной ситуации. Она сдержанно хихикнула, стараясь не выдать себя. В этот момент Паркинсон буквально материализовалась перед ней, хватая за предплечье так, что Гермиона дёрнулась. — Ты чего?! — буркнула она, вырываясь из хватки. — Драко частенько тут бывает, — Пэнси выразительно повела бровями. — Только не говори, что вы… — Дурная! — она звонко шлёпнула Гермиону по руке. Та ойкнула. — Он постоянно спрашивает о тебе. Есть ли у тебя кто? Где живёшь? Во сколько возвращаешься с работы… — Чего?! — оторопела кудрявая ведьма, даже на шаг отступив. — Не надо так удивляться, — фыркнула Паркинсон, скрестив руки. — Я уже давно ставки делала, когда он наконец решится с тобой заговорить. — А почему я об этом узнаю только сейчас?! — выдохнула Гермиона, грозно сощурив глаза. — Мужчина должен делать первый шаг. И ему нужно было какое-то время… понаблюдать за тобой, — выпалила Пэнси и тут же добавила: — Ничего такого! Всю информацию узнал от меня, — и обворожительно улыбнулась. Гермиона осталась стоять столбом, обрабатывая услышанное, пока Малфой за ширмой возился с брюками. Попрощавшись со своей самопровозглашённой сводницей, она выбралась вместе с ним на улицу. До закрытия Министерства оставалось два часа. Гермиона ещё в бутике решила — никуда она не пойдёт. В крайнем случае спишет на подвёрнутую лодыжку. Вот такая вот проказница. — Ты успеваешь в офис? — спросил Малфой, остановившись рядом под козырьком. Дождь лил стеной. — Я… передумала идти. — Я не ослышался?! — ахнул Малфой, театрально прижимая руку ко рту. — Отстань. Через пять минут они уже не шли, а бежали куда глаза глядят — ливень обрушился внезапно, сметая остатки приличий. Вода хлестала с крыш, под ногами разлетались грязные брызги, брюки прилипали к ногам, волосы намокли до корней. Они расплёскивали лужи и смеялись во весь голос, похожие то ли на детей, то ли на сумасшедших. — Грейнджер! — перекрикивал шум дождя Малфой. — Надо куда-нибудь зайти, иначе от нас останутся только мокрые тряпки! — Согласна! — выкрикнула она в ответ, не замедляя бега. Вдалеке мерцала неоновая вывеска OldTime Pub. Из приоткрытой двери на улицу вырывался знакомый мотив. Они добежали до входа и остановились. Малфой скривился, словно ему подсунули стакан дешёвого виски. — Меня не прельщают такие заведения, — буркнул он, стряхивая воду с рукавов, — но, боюсь, из приличного ресторана нас с тобой вытурят. — Это хороший паб, — возразила Гермиона, с интересом прислушиваясь к мелодии. — Здесь всегда играет приятная музыка… Вода ручейками стекала с волос. Они оба напоминали мокрых собак. Причём явно беспородных. Hoping for the best, but expecting the worst Are you going drop a bomb or not? Она широко распахнула глаза и толкнула Малфоя в грудь: — Моя любимая песня! Мы идём! Тот что-то недовольно буркнул, но всё же пошёл следом. В баре было не слишком многолюдно: пара столиков с завсегдатаями, несколько студентов в углу и музыканты на маленькой сцене. Это было место не для шума и драк, а для тех, кто приходит послушать музыку, выпить и забыться — без свинства. Патрика Кверлоу здесь уважали: его бар держался на доверии и старомодных правилах. Никто не позволял себе лишнего. — Неплохо, — наконец признал Малфой, скользнув взглядом по залу. — Песня тоже ничего. Они всё ещё стояли у двери. Под ногами растекалась лужа, и в этот момент над шумом музыки раздался бодрый голос хозяина: — Привет, мисс Грейнджер! — крикнул Патрик из-за стойки. …but we never say never — Ты сегодня не одна, проходите! — Патрик подскочил к ним с широченной улыбкой. — Промокли-то как! Sitting in a sandpit, life is a short trip The music's for the sad men — Спасибо, Пат. Нам по фирменному блюду и очень горячего чая, — кивнула Гермиона. — А мы пока… — Конечно-конечно! — перебил он, хитро прищурившись. — Твоя любимая песня — всегда как мотылёк на свет к ней летишь. Я мигом! — и хозяин юркнул за стойку. — Он не староват для тебя, Грейнджер? — не удержался Малфой, ухмыляясь. — Фу ты, — фыркнула она. — Он мне как отец. Малфой что-то ответил, но музыка перетянула всё внимание, захватила целиком. Этот мотив Гермиона знала наизусть, до последней ноты: вечно пела его в караоке, напевала дома, включала в наушниках, зарывшись в бесконечные отчёты. Она покачивалась в такт музыке, несмотря на холод, пробиравший до костей. Неожиданно стало сухо. И тепло. — Ты владеешь невербальной магией? — удивилась она. — И не только ей. — Foreeever young… — подпевала Гермиона, не заботясь о том, как это звучит со стороны. Но боковым зрением уловила — в его глазах мелькнула искра. Азарт. Веселье. I want to be forever young Do you really want to live forever? Forever young Прежде чем она успела смутиться, Драко протянул руку, уверенно взял её за ладонь и, не оставляя выбора, вывел в центр зала. Несколько зевак, рассевшихся по углам, лениво подняли головы, разглядывая двух промокших чудаков. Гермиона ощутила такую свободу от этого внезапного риска, что теперь ей вдруг захотелось остаться здесь — в тепле его рук. Ладонь Малфоя мягко легла ей на талию, вторая — уверенно поймала её руку. Some are like water, some are like the heat Some are a melody and some are the beat Гермиона, слегка смутившись, положила обе руки ему на плечи. Sooner or later, they all will be gone Позволила пальцам скользнуть выше — к его затылку. Why don't they stay young? Его кожа была тёплой. Почти горячей. So many adventures couldn't happen today — Не знал, Грейнджер… So many songs we forgot to play — Что ты умеешь… So many dreams swinging out of the blue — Так гореть. We'll let them come true Гермиона лишь покачала головой, наслаждаясь любимым припевом. Forever young I want to be forever young — Пойдём работать ко мне. Я всё ещё держу для тебя место, — тихо сказал он, прижимаясь ближе. Гермиона почувствовала, как он едва заметно вдыхает запах её волос. Осталось ли там хоть что-то от моего любимого шампуня?.. — Foreeeever and eveeeer, — лишь спела она, оторвавшись. Сердце отбивало неровный ритм. «Адреналиновые качели, которые я заслужила», — мелькнуло в голове. Впервые за многие месяцы она ощущала, как жизнь бурлит в её венах. И ей это нравилось. Forever young — Я подумаю, Малфой. I want to be forever young — Хочу увидеть тебя завтра. За чашкой кофе, например, — шепнул он ей на ухо. Do you really want to live forever? — Встретишь меня у Министерства после полудня… Forever, and ever — Для начала мне стоит уволиться. Forever young I wanna be forever young Do you really want to live forever? Forever young.