глава 7

ниннин сидела на холодном асфальте, не чувствуя ни дрожи в теле, ни ледяного ветра, который рвал ее растрепанные волосы. в ушах стоял оглушительный звон, заглушавший все звуки мира. семнадцать ножевых ранений. эти слова бились в ее висках, как молоток. семнадцать раз. это была не просто смерть. это была ярость. это была ненависть. — нин? ты меня слышишь? — голос жизель в трубке казался доносящимся из другого измерения. — ниннин! — я… я здесь, — с трудом выдавила она. губы онемели. — я… я сейчас у минджон была. я в порядке. — у минджон? — в голосе жизель послышалось недоумение, смешанное с облегчением. — хорошо… то есть хорошо, что ты в порядке. я… я не знаю, что делать. полиция везде… всех опрашивают. — я… я сейчас домой, — пробормотала ниннин и повесила трубку, даже не попрощавшись. она поднялась с земли, ее ноги были ватными. мир вокруг плыл, но уже не от алкоголя. она побрела, не разбирая дороги, не понимая, куда идет. перед глазами стояло лицо хэвон — улыбающееся, живое, каким она видела его вчера. и тут же возникал образ минджон — холодной, отстраненной, с книгой и чашкой кофе. почему вчера, именно вчера, она оказалась у нее? почему минджон вообще согласилась ее забрать? это была случайность? или… она не помнила, как добралась до дома. мама, встревоженная ее видом, засыпала вопросами. — что случилось? ты как? почему ты не ночевала у жизель? она звонила, вся в панике! — мам, отстань, пожалуйста, — тихо, но твердо сказала ниннин и прошла в свою комнату, захлопнув дверь. она упала на кровать и уткнулась лицом в подушку. слез не было. была только пустота и ледяной ком страха где-то под грудью. весь день субботы прошел как в тумане. она не отвечала на сообщения, не подходила к телефону. просто сидела у окна и смотрела на улицу. новость о смерти хэвон уже разлетелась по всему городу. в школьном чате было сотни сообщений — шок, недоверие, паника. вечером в воскресенье раздался звонок в дверь. ниннин не шевельнулась. но через секунду услышала голос жизель в прихожей. мама впустила ее. жизель влетела в комнату бледная, с красными от слез глазами. — ты в курсе? ты все знаешь? — начала она сразу, без предисловий. — знаю, — кивнула ниннин. — полиция никого не нашли. ни следов, ничего. просто… вошли в квартиру, а она там… — жизель сглотнула ком в горле. — и знаешь, что самое странное? ниннин молча смотрела на нее. — вчера вечером, на вечеринке, я видела, как она спорила с кем-то. это была… минджон. у ниннин похолодело внутри. — что? о чем? в смысле там была минджон? — я не слышала. но хэвон выглядела злой, а минджон… минджон была спокойной, как всегда. просто что-то сказала и дальше я не помню. сердце ниннин забилось чаще. минджон. опять минджон. — и еще, — жизель понизила голос, словно боясь, что ее подслушают. — вчера, по школе поползли слухи. про карину. про ту девушку, у памятника. — какие слухи? — голос ниннин сорвался на шепот. — что она тоже… что с ней тоже не все чисто было. что она не просто умерла. и что… — жизель замялась. — и что минджон была с ней очень близка. они были лучшими подругами. а после смерти карины минджон стала совсем другой. пазл в голове у ниннин начал складываться в ужасающую картину. карина. хэвон. минджон. комната 590. странная надпись на доске. все было связано. она это чувствовала кожей. после ухода жизель она не могла уснуть. в голове крутились одни и те же мысли. в понедельник в школе будет невыносимо. и она должна поговорить с минджон. должна, несмотря ни на что. *** понедельник встретил их мрачной, давящей атмосферой. в школе стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь шепотом. у раздевалки стояли полицейские, опрашивали учеников. учителя были напряжены и бледны. ниннин шла по коридору, чувствуя на себе тяжелые взгляды. она искала минджон. та сидела на своем обычном месте у окна в классе, смотря в него пустым взглядом. казалось, она не замечала ничего вокруг. на перемене ниннин подошла к ней. ее сердце бешено колотилось. — минджон, нам нужно поговорить. та медленно перевела на нее взгляд. в ее глазах не было ни удивления, ни раздражения. только все та же ледяная пустота. — о чем? — пошли, выйдем, не тут, — ниннин, не дожидаясь отказа, схватила ее за холодную руку и потащила за собой из класса. она чувствовала, как на них смотрят одноклассники, но сейчас это было неважно. она завела минджон в дальнюю туалетную комнату на третьем этаже, ту, где редко кто бывал. резко толкнула дверь, заглянула в кабинки, убедилась, что никого нет, и затем заперла дверь на основной замок изнутри. сердце ее бешено колотилось. они остались одни в ярко освещенном кафельном помещении. пахло хлоркой и сыростью. — слушай, ты можешь мне честно сказать, что происходит? — выдохнула ниннин, оборачиваясь к минджон. та стояла, прислонившись к раковине, ее руки были скрещены на груди. — почему все подозревают тебя? что вообще происходит? минджон смотрела на нее, и в ее глазах наконец-то появилась какая-то жизнь — не боль, не печаль, а горькая, уставшая усмешка. — и ты серьезно думаешь, что я как-то замешана в этом? — ее голос был тихим, но каждое слово било точно в цель. — конечно, косвенно да. но насчет вчерашнего… я спорила с хэвон не потому что хотела «убить». она замолчала, глядя куда-то мимо ниннин, словно вспоминая ту ночь. *** время 2:34. город давно уснул, лишь редкие огни мигали в окнах. минджон, не снимая куртки, стояла у двери в квартиру хэвон. ее пальцы сжали телефон, на экране которого горел номер ниннин. она уже пятый раз пыталась дозвониться. после шестого звонка, который ушел на автоответчик, она сдалась. она постучала. три робких, но настойчивых удара. дверь открылась не сразу. сначала послышались шаги, потом щелчок замка. на пороге возникла хэвон. ее лицо было раскрасневшимся от алкоголя, волосы растрепаны, в руке она держала пластиковый стаканчик. — о, и к нам пожаловала наша заучка, — хэвон неуверенно покачнулась и облокотилась о косяк двери. — че надо? — мне сейчас звонила ниннин, — без предисловий начала минджон, стараясь заглянуть внутрь за спину хэвон. в квартире грохотала музыка, слышался смех. — она у тебя? ты можешь ее позвать? ей пора домой. — ага, щас, — хэвон фыркнула. — иди отсюда, минджон. ниннин повеселится от души. не будь занудой. она же новенькая, пусть почувствует себя своей. она попыталась закрыть дверь, но минджон резко подставила ногу, не давая ей это сделать. дверь с силой ударилась о ее кроссовок. — я не шучу, хэвон. позови ее. — отстань! — голос хэвон стал резким. в ее глазах вспыхнуло раздражение. — хватит уже строить из себя мамочку для всех! карины нет, и твои советы никому не нужны! имя карины повисло в воздухе между ними, как удар. минджон побледнела, ее губы сжались в тонкую белую ниточку. но она не убрала ногу. — позови. ниннин. сейчас. хэвон зло посмотрела на нее, но, видя ее непреклонность, нехотя отступила вглубь прихожей. — эй, ниннин! тебя твоя нянька ищет! минджон, не дожидаясь приглашения, вошла внутрь. воздух в квартире был спертым, пахло алкоголем, сигаретами и потом. она, морщась, обошла пару целующихся парочек и прошла в гостиную. там, на огромном диване, полулежала ниннин. ее глаза были стеклянными, она что-то бессвязно бормотала, пытаясь донести стакан с какой-то розовой жидкостью до рта. — вставай, — тихо, но твердо сказала минджон, подходя к ней. — мы идем. — ааа… винтер? — ниннин бессмысленно улыбнулась. — а ты чего тут? — я отведу тебя домой. ты не в состоянии. — да лааадно… я в порядке… минджон не стала спорить. она просто наклонилась, взяла ниннин за руку и потянула на себя. та нехотя поднялась с дивана, пошатываясь. хэвон, наблюдая за этой сценой со стороны, криво усмехнулась. — настоящая героиня. только зря стараешься. она все равно тебя боится. все тебя боятся, минджон. после того, что случилось с кариной… минджон резко обернулась к ней. в ее глазах вспыхнула такая холодная ярость, что усмешка с лица хэвон мгновенно сошла. — заткнись, — тихо прошипела минджон. — просто заткнись. и, обхватив за талию еле стоящую на ногах ниннин, она вывела ее из квартиры, хлопнув дверью с такой силой, что стекла в раме задребезжали. *** — …еле как дойдя, я переодела тебя в свою пижаму и положила спать, — голос минджон в туалетной комнате дрогнул. она смотрела на ниннин, и теперь в ее глазах была не маска, а голая, незащищенная боль. — а сейчас ты обвиняешь меня в чем-то? ты мне даже спасибо не сказала! последнюю фразу она прокричала, и эхо болезненно отозвалось от кафельных стен. было видно, что эта ситуация, эти подозрения, выводили ее из себя окончательно. — насчет карины… — ее голос снова сорвался, и она сглотнула, пытаясь взять себя в руки. — это была моя лучшая подруга. она единственная, кому я доверяла. и мне до сих пор грустно из-за того, что ее не стало. ты довольна? по ее бледным щекам, наконец, покатились слезы. тихие, быстрые, будто она сама ненавидела их и пыталась скрыть. это было так непохоже на ту холодную, идеальную минджон, которую все знали. ниннин стояла, парализованная этим зрелищем. ее собственные подозрения, страх — все это вдруг показалось таким мелким и незначительным перед этим горем. она видела перед собой не подозреваемую, не заучку, а просто девушку, которая потеряла самого близкого человека и теперь пыталась справиться с этим в одиночку. — прости, — прошептала ниннин, и ее собственный голос прозвучал хрипло. — я не знала всего. мне ужасно стыдно. она сделала шаг вперед, ее рука сама потянулась к минджон, желая стереть эти слезы, забрать хоть часть ее боли. ее пальцы легонько коснулись мокрой кожи щеки. минджон вздрогнула от прикосновения, как от удара током. ее глаза, полные слез, широко распахнулись. она смотрела на ниннин с таким испугом и удивлением, будто та обожгла ее. — не трогай меня! — резко, почти истерично выкрикнула она и с силой оттолкнула ниннин. та отлетела назад, ударившись спиной о стену. боль пронзила ее, но она почти не почувствовала ее, глядя на минджон. та стояла, вся дрожа. слезы текли по ее лицу ручьями, но теперь в ее глазах горел только гнев. гнев и паника. — ты ничего не понимаешь! — прошипела она. — ничего! не лезь не в свое дело! оставь меня в покое! с этими словами она резко дернула на себя ручку запертой двери, с силой толкнула ее, выскочила в коридор и захлопнула за собой, оставив ниннин одну в ярком, безмолвном, кафельном аду. ичжо медленно сползла по стене на холодный пол, обхватив голову руками. в ушах стоял гул. она чувствовала жгучую боль в спине и еще более жгучую боль внутри. она видела ее боль. она была настоящей. но почему она так оттолкнула ее? что скрывалось за этой болью? что-то, чего минджон боялась показать больше, чем свои слезы. она должна была докопаться до правды. не ради любопытства, не ради школы. а ради минджон. потому что впервые за всю жизнь она увидела в ней живого человека. и этот человек был в отчаянной, смертельной опасности. она чувствовала это каждой клеткой своего тела.