глава 9

они стояли перед школой в утренней прохладе, стараясь не смотреть друг на друга. ниннин теребила ремешок своего черного рюкзака, чувствуя, как влажные от нервного пота ладони прилипают к нему. винтер, отвернувшись, делала вид, что с огромным интересом изучает расписание автобусов на остановке через дорогу. ее собственные пальцы, спрятанные в карманах штанах, были сжаты в тугие кулаки. жизель нервно переминалась с ноги на ногу, ее взгляд метался от ниннин к винтер и обратно, словно она пыталась прочитать в их спинах ответ на не заданный вслух вопрос. воздух между ними был густым и тяжелым, наполненным всем несказанным, что произошло вчера в комнате ниннин. перемирие, достигнутое вчера, было хрупким, как тонкий лед на луже, и каждая из них боялась сделать неверный шаг. — так что… — наконец, не выдержав напряжения, начала жизель. ее голос прозвучал неестественно громко в утренней тишине. — идем в библиотеку? как и договаривались? винтер медленно, нехотя повернула голову. ее взгляд скользнул по ниннин, не задерживаясь, и остановился на жизель. — да, — она произнесла это односложно, и ее голос прозвучал низко и сдержанно. — только… я пойду чуть позже. мне нужно кое-что сделать сначала. — что? — тут же спросила ниннин, и тут же пожалела. она видела, как напряглись уголки губ винтер. — у меня дела, — отрезала та, и снова отвернулась к воображаемому расписанию автобусов. ниннин почувствовала укол обиды. после вчерашнего, после того, как они договорились быть командой… она посмотрела на жизель. подруга пожала плечами, ее лицо выражало полное недоумение. — хорошо, — тихо сказала ниннин. — мы пойдем первые. встретимся там. они с жизель развернулись и пошли к главному входу. ниннин чувствовала на своей спине взгляд винтер, тяжелый и неотрывный. ей хотелось обернуться, но она сдержалась. в библиотеке царила мертвая, давящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене и редким шелестом страниц в дальнем углу, где сидел какой-то старшеклассник, уткнувшись в учебник. запах старой бумаги, пыли и дерева витал в воздухе, словно сама атмосфера здесь была законсервирована во времени. они молча разделились. жизель направилась к стеллажам с подшивками школьной газеты «кёнги». ниннин подошла к полкам с ежегодниками — тяжелыми, кожаными томами с тиснеными золотом гербами школы разных лет. она взяла тот, что относился к прошлому году, году смерти карины, и опустилась за читательский стол у окна. страницы были гладкими и прохладными под ее пальцами. она медленно перелистывала их, вглядываясь в улыбающиеся, счастливые лица одноклассников. вот она, карина, на снимке с футбольной командой — ее глаза сияют, губы растянуты в широкой, беззаботной улыбке. вот она же на сцене школьного театра, разыгрывающая какую-то комедийную сцену. вот групповое фото всего их, тогда еще десятого, класса. карина стояла рядом с винтер, их плечи соприкасались, обе смеющиеся. ниннин внимательно всматривалась в лицо карины. та же улыбка. те же сияющие глаза. ни тени, ни намека на тот испуг, что был на той старой фотографии из шкафчика винтер. это было похоже на тщательно выстроенный фасад, идеальную картинку, за которой не было видно ничего настоящего. примерно через двадцать минут в библиотеку вошла винтер. она прошла, не глядя на них, к компьютерному терминалу в самом углу, села и принялась быстро щелкать мышью, ее лицо было сосредоточенным и непроницаемым. прошел час. ниннин уже просмотрела три ежегодника и не нашла ровным счетом ничего. она закрыла последний том и взглянула на винтер. та сидела, откинувшись на спинку стула, и смотрела на монитор с таким выражением, будто хотела его испепелить. — ну? — тихо спросила ниннин, подходя к ней. винтер вздрогнула, словно вынырнув из глубокой задумчивости. она резко выдернула из usb-порта маленькую флешку и сунула ее в карман. — ничего, — ее голос был хриплым от усталости. — ни в электронных записях, ни в базе данных посещаемости, ни в архиве школьных мероприятий. как будто все, что связано с ее последними месяцами… стерто. или тщательно скрыто. — у меня тоже пусто, — вздохнула ниннин, опускаясь на соседний стул. — только улыбки и победы. ни одной зацепки. в этот момент к ним подошла жизель, размахивая старой газетой. — ребят, я кое-что нашла! смотрите! они наклонились над пожелтевшей страницей. это был номер «кёнги» за прошлый год, за неделю до смерти карины. в углу страницы, в разделе «объявления», было напечатано небольшое сообщение, обведенное красной ручкой. «клуб любителей истории отменяет запланированную вылазку в горы сокхвасан в связи с непредвиденными обстоятельствами. новая дата будет объявлена позднее.» — и что? — не поняла винтер. — какое отношение это имеет к карине? — она была в этом клубе! — воскликнула жизель. — я точно помню! она как-то рассказывала, что они ездят по старым местам, ищут какие-то артефакты. — а председателем клуба был мистер ким, учитель истории, — медленно проговорила ниннин, вглядываясь в фамилию, указанную в объявлении. внезапно дверь в библиотеку распахнулась, и на пороге появилась их классный руководитель, мисс кан. она выглядела необычно взволнованной и слегка растерянной. — девочки! — она сделала несколько шагов в их сторону, понизив голос, хотя кроме них и старшеклассника в библиотеке никого не было. — как раз вас ищу! бросайте все, срочное собрание класса в кабинете 204 через десять минут. большая новость! у ниннин похолодело внутри. она перевела взгляд на винтер и увидела в ее глазах то же самое предчувствие беды. даже жизель присмирела, бессознательно скомкав край газеты в руке. — что случилось, мисс кан? — осторожно спросила ниннин. — сюрприз! — попыталась улыбнуться учительница, но улыбка вышла кривой и нервной. — все узнаете на собрании. торопитесь! она развернулась и почти выбежала из библиотеки. тяжелая дверь с мягким щелчком закрылась за ней. все трое молча смотрели друг на друга. тиканье часов на стене вдруг стало оглушительно громким. — это не просто так, — первой нарушила молчание винтер. ее голос был безжизненным. — это как-то связано. я чувствую. — пойдем, — коротко сказала ниннин, вставая. ее ноги были ватными. в кабинете 204 царила неразбериха. все их одноклассники были в сборе, громко переговариваясь, строя догадки. учителя, стоявшие у доски, выглядели напряженными. через пару минут в кабинет вошла сама директор, миссис пак. ее лицо было серьезным, даже суровым. — дорогие ученики, — начала она, и в классе мгновенно воцарилась тишина. — в свете последних трагических событий, потрясших нашу школу, администрация и попечительский совет приняли решение организовать для вас, выпускников, внеплановую оздоровительно-учебную поездку. мы считаем, что вам необходимо сменить обстановку, сплотиться как класс и набраться сил перед решающим этапом вашей школьной жизни — выпускными экзаменами. хоть сейчас и начало учебного года, это хорошая возможность! в классе пронесся взволнованный гул. миссис пак подняла руку, требуя тишины. — мы едем в горный образовательный центр «сокхвасан». чистый воздух, природа, специально разработанная программа тимбилдинга и совмещенные учебные занятия. отъезд — завтра утром. поездка рассчитана на неделю. возгласы удивления и радости стали громче. неделя в горах вместо уроков в душных классах! но ниннин, винтер и жизель сидели, не шелохнувшись. ниннин чувствовала, как по ее спине бегут ледяные мурашки. сокхвасан. те самые горы, куда должен был ехать исторический клуб перед смертью карины. — это обязательно? — раздался чей-то голос с задней парты. — участие строго обязательно для всех учащихся одиннадцатого класса, — твердо ответила директор, и в ее голосе прозвучала сталь. — никаких исключений. мы считаем, что это необходимо для вашего же блага, для восстановления психологического климата в коллективе. все необходимые вещи, список и информацию родители получат сегодня по электронной почте. распечатанные инструкции будут розданы вам перед окончанием занятий. после собрания класс взорвался обсуждениями, планами, шутками. все были в возбуждении. но ниннин, винтер и жизель остались сидеть на своих местах, словно вросли в них. — это не спроста, — первой заговорила винтер. ее лицо было бледным как мел. — это не случайность. сокхвасан. те самые горы. — ты думаешь, это как-то связано со всем этим? — спросила жизель, и ее голос дрожал. — с кариной? с хэвон? с записками? — я не знаю, что думать, — честно призналась ниннин. она чувствовала, как ее охватывает паника. — но ехать придется. если мы откажемся, это вызовет лишние вопросы. подозрения. и… — она посмотрела на винтер, — если тот, кто шлет эти записки, среди нас, он будет там. в замкнутом пространстве, вдали от города. у нас будет шанс присмотреться. — или он загонит нас в идеальную ловушку, — мрачно парировала винтер. — в горах, где можно бесследно исчезнуть. где никто не услышит твоих криков. от этих слов по спине у ниннин пробежал холодок страха. — нам просто нужно держаться вместе, — сказала жизель, пытаясь звучать бодро, но это получалось у нее плохо. — все время. все семь дней. ни на шаг не расходиться. втроем мы… мы сильнее. — сильнее? — винтер горько усмехнулась. — против того, кто уже убил двух человек? — у нас нет выбора, — тихо, но твердо сказала ниннин. она поймала взгляд винтер и удержала его. впервые за сегодня. — мы едем. мы будем вместе. и мы будем осторожны. очень осторожны. винтер смотрела на нее несколько секунд, и что-то в ее взгляде дрогнуло. та ледяная стена, что всегда стояла между ними, дала крошечную трещину. она медленно кивнула. — хорошо. они разошлись по домам собирать вещи. весь вечер ниннин упаковывала рюкзак на автоматизме, ее мысли были далеко. она снова и снова перечитывала анонимные записки. «правда о карине и хэвон у нее.» «ты следующая.» а теперь — поездка в горы, которые уже фигурировали в этом деле. это не могло быть совпадением. она посмотрела в окно на темнеющее небо. завтра они уезжали. неделя в горах сокхвасан. неделя, которая могла стать для них либо ключом к разгадке, либо началом конца.