глава 13

они застыли в дверном проеме, не в силах оторвать взгляд от неподвижного тела шухуа, распластавшегося на холодном полу. в воздухе витал сладковатый, медный запах крови, смешанный с ароматом ее любимых клубничных духов. глаза шухуа, всегда такие живые и насмешливые, были теперь широко открыты и полны безмолвного ужаса, уставившись в потолок. алое пятно на ее светлой кофточке медленно расползалось, словно зловещий цветок. — нет... — прошептала ниннин, и ее голос сорвался. все ее тело вдруг стало ватным, и она схватилась за косяк двери, чтобы не упасть. винтер отреагировала быстрее. она, словно во сне, перешагнула порог и бросилась на колени рядом с шухой. ее пальцы, обычно такие уверенные и ловкие, теперь дрожали, когда она попыталась прижать край своей кофты к страшной ране на шее подруги. — шуха? шухуа! — ее голос звучал резко, почти истерично. она трясла ее за плечо, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию. — проснись! это не смешно! но шухуа не двигалась. ее кожа уже приобрела мертвенный, восковой оттенок. ниннин, все еще держась за дверь, смотрела, как винтер безуспешно пытается остановить кровь, которая уже не текла. все было кончено. они это понимали обе. — позовем... позовем кого-нибудь, — с трудом выдавила ниннин, чувствуя, как ее собственные ноги подкашиваются. винтер медленно подняла на нее взгляд. в ее глазах стояли слезы, смешанные с шоком и неверием. она кивнула, коротко и резко, и, оттолкнувшись от пола, выскочила из комнаты. ниннин, бросив последний взгляд на шухуа, последовала за ней. они бежали по пустому, освещенному тусклыми ночниками коридору, их босые ноги шлепали по холодному линолеуму. они не кричали, не звали на помощь. они просто мчались к комнате вожатых, подгоняемые животным ужасом. стук в дверь был безумным, отчаянным. дверь открыл сонный мистер ли, старший вожатый. — что случилось? — он сразу же проснулся, увидев их бледные, искаженные страхом лица. — шухуа... — задыхаясь, выдохнула винтер. — в ее комнате... она... она не дышит. следующие несколько часов слились в кошмарный калейдоскоп. поднялась суматоха. приехала скорая, хотя ниннин помнила, что связи в горах почти не было. видимо, лагерь был к такому подготовлен. появились люди в форме, начали ограждать территорию, опрашивать всех. их с винтер отвели в сторону и начали допрашивать. они сидели напротив строгого человека в костюме, представившегося инспектором ку, и дрожащими голосами рассказывали, как нашли тело. они упомянули игру в мафию, рассказали, что все разошлись по комнатам, что они с винтер были последними, кто видел шухуа живой. но про записку, лежавшую в ниннин рюкзаке, они не сказали ни слова. это было их тайной. их страшным, общим знанием. — и вы ничего не слышали? никаких криков, подозрительных звуков? — допытывался инспектор. — нет, — тихо ответила винтер, глядя куда-то мимо него. — мы были в своей комнате. потом... потом мы просто решили проверить шухуа. в конце концов, их отпустили, велев никуда не уходить и быть на связи. они вернулись в свою комнату. дверь закрылась, отсекая внешний шум, и они остались наедине с тишиной и ужасом. они сидели на двух кроватях, не в силах лечь. ниннин смотрела на свои руки, все еще чумазые от попыток винтер помочь. винтер сидела, сгорбившись, уставившись в пол. часы на стене тикали, отсчитывая секунды, каждая из которых тянулась мучительно долго. в итоге они легли спать, укутавшись в одеяло  — ты спишь? — тихо, почти неслышно, спросила винтер спустя час, а может, два. — нет, — так же тихо ответила ниннин. — я не могу. они снова погрузились в молчание. оно было густым, тяжелым, но теперь в нем не было неловкости. только общая боль и страх. — я... я не знаю, что делать, — голос винтер дрогнул. она подняла голову, и ниннин увидела, что по ее щекам текут слезы. — я так испугалась. там, в той комнате... — я знаю, — прошептала ниннин. ей хотелось обнять ее, утешить, но она не решалась. — я тоже. — я все время пытаюсь быть сильной, — продолжила винтер, вытирая лицо рукавом. — после карины... я построила вокруг себя стену. я думала, если никого не подпускать, то и больно не будет. но сейчас... эта стена рушится. и мне так страшно. — тебе не обязательно быть сильной все время, — осторожно сказала ниннин. — хочешь, я буду твоей «стеной»? я тебя защищу от любых обид. винтер посмотрела на нее. ее глаза, полные слез, сияли в полумраке комнаты. в них была такая уязвимость, такая боль, что ниннин сердце сжалось. — почему ты? — прошептала винтер. — почему именно с тобой я могу быть собой? — не знаю, — честно ответила ниннин. она медленно встала с кровати и подошла к ней. — может, потому что мы в одной лодке. а может... может, потому что это просто ты. и я. она села на край кровати винтер. их колени почти соприкасались. воздух между ними снова наэлектризовался, как в автобусе, но теперь это было сильнее, острее, смешанное с адреналином и горем. — прости меня, пожалуйста, — начала произносить винтер, глядя в пол. — я не хотела... все эти эмоции... это неправильно, сейчас не время... — слушай, — перебила ее ниннин, и ее собственный голос прозвучал тихо, но твердо. она взяла винтер за подбородок и заставила посмотреть на себя. — да кого ты обманываешь? и прежде чем она сама успела понять, что делает, она наклонилась и поцеловала ее. это был не нежный, вопрошающий поцелуй, как она могла бы представить в другой жизни. это был поцелуй, которого они, казалось, ждали целую вечность, даже не осознавая этого. винтер на мгновение застыла, а потом ответила с такой же яростью, вцепившись пальцами в рубашку ниннин, притягивая ее ближе, словно боялась, что та исчезнет. это длилось недолго, всего несколько секунд, но когда они отстранились, дыхание у обеих сбилось. они смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами, пытаясь осознать произошедшее. — я... — начала винтер, но слова застряли у нее в горле. вместо этого она снова прижалась к ниннин, спрятав лицо у нее на плече. ее тело содрогалось от беззвучных рыданий. — все хорошо, — шептала ниннин, гладя ее по спине. — все будет хорошо. мы вместе. они так сидели несколько минут, пока винтер не успокоилась. потом она медленно отстранилась, все еще не выпуская из рук рубашку ниннин. — я должна тебе кое-что рассказать, — тихо сказала она. — про карину. я никому не говорила. никогда. ниннин молча кивнула, давая ей понять, что слушает. — в тот день... в тот день, когда она умерла, она подошла ко мне после уроков. мы были на крыше. она... она призналась мне в чувствах. у ниннин перехватило дыхание. — а я... я отказала ей. — голос винтер снова дрогнул. — я сказала, что мы друзья, что мне нужно сосредоточиться на учебе, на поступлении... что это неправильно. я видела, как угасли ее глаза. она просто кивнула и ушла. а вечером... вечером мне позвонили и сказали, что она спрыгнула с той самой крыши. слезы снова потекли по ее лицу, но теперь это были слезы давней, выстраданной боли. — я всегда думала, что это я виновата. если бы я не была такой холодной, если бы я приняла ее чувства... может, она была бы сейчас жива. — нет, — твердо сказала ниннин, беря ее за руки. — это не твоя вина. ты не могла знать. никто не мог. — но эта мысль... она съедала меня изнутри все это время. я закрылась ото всех, потому что боялась снова причинить кому-то боль. боялась снова быть причиной... — ты не причина, — ниннин сжала ее руки. — ты просто жила. и сейчас... сейчас мы живы. и мы должны держаться вместе, если хотим остаться в живых. они разговаривали еще долго, сидя в обнимку на кровати. они говорили о страхах, о боли, о том, как странно и быстро все между ними изменилось. они пришли к выводу, что, возможно, были созданы друг для друга — два сломленных человека, нашедших опору в самом неожиданном месте и в самое страшное время. позже они легли, все так же не отпуская друг друга. ниннин легла на свою кровать, а винтер прижалась к ней сбоку, положив голову ей на грудь. ниннин медленно, успокаивающе гладила ее по волосам, чувствуя, как то напряженное, дрожащее тело постепенно расслабляется. — мне так страшно, — прошептала винтер, уже почти засыпая. — я знаю, — тихо ответила ниннин. — но я здесь. я никуда не денусь. так, в обнимку, под мерный стук дождя за окном, они и уснули, найдя в объятиях друг друга временное убежище от окружающего их кошмара. утро было серым и туманным. ниннин проснулась первой от того, что у нее затекла рука, но она не двигалась, боясь потревожить сон винтер. та спала, прижавшись к ней, ее лицо наконец-то было спокойным. осторожно высвободившись, ниннин встала, чтобы умыться. когда она вернулась, винтер уже сидела на кровати, смотря на нее сонными, но более спокойными глазами. на полу, у щели под дверью, лежал еще один кремовый конверт. они переглянулись. ниннин подняла его и вскрыла. внутри, как и ожидалось, был листок с неровным почерком. «сегодня. 23:50. старый заброшенный корпус сзади. только вы вдвоем.»