Глава 3. Цель - припугнуть, не готова.

— Вернулась, скучали? — Оглянула весь зал Рыжая. Её взгляд цепляли знакомые лица, голоса. Она ненароком улыбнулась поджав уголки губ вверх. Кощей заострил на этом внимание и смутился. Выросла все же. — Как же без тебя жить, то? — Улыбнулся Вахит Зималетдинов . — Как там Москва? Жизнь клевая наверное, а мы тут так, скромненько. — Картаво предъявил Зима.       Радостные возгласы были на фоне. Скорлупа постаралась. Все стали подходить и обнимать ее. Она была не против. В это время Турбо все еще оставался у стены, в тени, наблюдая за ней и каждым ее движением. Смотря с огоньком в глазах. Кощей заметил это, нахмурил брови. Ничего не сказав парню он перевел взгляд на счастливую Мэри. — Всех обняла, а брата своего второго? — Перед ней явился Вова. Вернулся все же с Афгана. Даже не узнать, усы отрастил. Постригся. — Вован! — Бросилась в объятия парня я. Приятное воссоединение. Даже мачеха не говорила что и Вова здесь.

***

      Сидя на диване с Турбо, каким-то Пальто, Маратом и Вовой ребята обсуждали какую-то дискотеку. Я не вслушивалась в разговор, пока меня не одернул Валера сидящий вплотную ко мне рядом. Он молча кивнул и кинул ожидающий взгляд. — Ладно, ладно. Я иду с вами. — На этот ответ Пальто встал в ступор, пригласить же хотел потом наедине. Турбо улыбнулся и закинул руку на плечо девушки, поглаживая. Мэри приласкалась к нему и сидела уже не дергаясь в его объятиях. Слишком близко. Выглядело слишком интимно, но в тоже время и мило. Правда ей не нравилось что это Турбо, она представляла Кощея. Его томный взгляд и запах дорогих духов и перегара. Вот что ее возбуждало. — Вот и правильно. Я зайду завтра в 7, будь готова, милая. — Нежно произнес быдло, то есть Турбо. Слишком нежное прозвище для девушки. Она сама так считает. Если бы ее так назвал Кощей, она тут же растаяла бы перед ним. Она бы не удержалась и сразу отдалась бы в его опытные руки.

***

      Уже совсем стемнело, пора возвращаться по домам. Все уже давно разошлись кроме Марата и Мэри. Даже Вова ушел, предварительно перед этим попросив Марата следить за Рыжей. Они стояли на холоде, Марат начал идти первым. Девушка не спешила за ним идти. Она всматривалась в углы, в разные окна домов в которых еще горел свет. Смотрела на небо, которое полностью окрасило себя в темно-синий. Звезд было мало, но они привлекали. Зазывали к себе, стать их частью. Девушка опустила голову, будто спустилась с небес. Ни единой души рядом. «Куда мой дорогой и суперский братик делся…» - с самоиронией и сарказмом подумала про себя она. Делать нечего, она начала идти одна. Сзади то и дело слышался шелест, шуршанье. Шаги. То, как хрустит снег. Это напугало девушку не по детски, она сразу увеличивала скорость своих шагов, попутно вздрагивая от каждого звука и неправильного действия. Спустя две минуты глаза девушки не находили себе место. Что-то, или кто-то кто её преследовал уже дышит ей в спину. Пошли мурашки по телу. Легкая дрожь посетила ее руки и ноги, но не от холода. Напряжение, которое не избежать. Мэри поняла, ей нужно бежать не оглядываясь. Девушка ужаснулась и затряслась в тот момент, когда ее кто-то остановил, дернув за плечо к себе. — Суворова, ты хули одна? — Грубо произнес знакомый голос. Черт, этот Кощей изводит и пугает ее до чертиков. Что ему вообще нужно в такой час, зачем этот спектакль. Мэри успела уже надумать себе всякого, так еще и обесчестить себя в мыслях. — Младшему пропишу фанеру, а старшему выскажу. Нельзя такую красоту одну отпускать. Идем, провожу. — Ты напугал меня до чертиков, идиот. — У девушки из глаз хлынули слезы с неожиданной огромной волной. Она заплакала, ведь испугалась. Она сразу полностью обернулась и соизволила дать волю слезам. Она прижалась к Кощею, словно он — ее последняя надежда или разрушение. Она оставила мокрый след на его пальто от своих дорожек слез. М-да, неприятная ситуация. В ответ парень просто стоял. Он хотел припугнуть, не больше. — Ты это, пойми, я не хотел. Пацаны не извиняются. Не тебе ли это знать. — Он наконец прижал ее маленькое, хрупкое тельце к своему. Его руки легли девушке на талию, полностью накрывая тенью тело Мэри. В его руках она выглядела как кукла, марионетка. Или же жалкий человек. - Может пойдем уже... - Парень был не любитель женские слез и детских нюнь, но ради нее он мог потерпеть. Кудрявый прижал ее ближе, слышал тихие всхлипы в кромешной тишине, скрывал ее от всего мира. Его рука сама начала подниматься, с талии на плечо, а дальше уже на шею и в конце остановилась на затылке, зарываясь рукой в волосы. Он погладил ее другой рукой по талии, а рука оставляла за собой жгучее ощущение. Хотелось большего, но не здесь. Она успокоилась, он понял это по звукам и шмыганью носа. - Пойдём. - отодвинулась от парня, поднимая голову на Кощея. Она смотрит на него с улыбкой, красными заплаканными глазами. С все еще стекающимися по ее румяным щёчкам слезами. Он засмотрелся, рассматривал каждую ямочку на ее лице, рассматривал ее карие глаза. Его взгляд выражал не столько похоть, сколь интерес. Любопытство и нежность. Нежность - неизведанное для Кощея чувство.       Девушка взяла Кощея за руку. В ответ тот переплел их пальцы, сгиная фаланги пальцев. Его щеки на свету от звёзд и луны отсвечивали розовым оттенком. Кощей начал идти первым, потянув Мэри, дабы та шла рядом с ним. В тишине слышались только звуки машин и сверчки. Только изредка слышался вдалеке фонарь который освещал улицу. Фонарь мигал и отпугивал. Рядом с ним чувствуется тревожность, мурашки, напряжение. - Мы идем ко мне домой, Суворова. - Не смотря на Мэри ответил Кощей. Даже не взглянул. Мечтает о ней, но никогда не добьётся. Не может думать о ней что-то плохое, что-то связанное с ним или с кем либо другим в романтическом плане. Она слишком хорошенькая. Не для нее эта жизнь дворовая, может они все те еще псины, но не она. Если так сравнить, то она единственный котенок среди этих псов. Грязных, вонючих псов. - Зачем? - Тихий и спокойный голос, будто это вовсе не она. Мысленно она уже сотни раз казнила себя за ту минутную слабость. За слезы и нежности. Он даже не ударил ее, не сделал ничего, а она уже ноет. Грязно и тошно от самой себя. Хочется уйти под землю, чтобы никто в помине не смог ее найти. - К тебе идти дальше, да и дома небось все уже спят. Ты головой то думай, Суворова. - повернул голову на нее Кощей. В ответ она отвела голову и смотрела на небо. Все такое же. Такое же смуглое, некрасивое и темное. Как и сердце Кощеево.       В ответ лишь тишина, которая может сказать больше чем сама Мэри на самом деле. Тишина - это лишь затишье перед бурей. Они дошли. Тот самый подъезд. Она же как сейчас помнит, в ее 13 лет он ее защитил от одноклассников и привёл к себе домой, чаем напоил, да печеньем накормил. Скромно, но вкусно. Оглянувшись на красну девицу увидел лишь как губы ее смыкаются в белую полоску. Не понятно Кощею, что внутри нее. То плачет, то радуется, то не знаешь что. Губы содрогались, но поддались улыбки. Глаза говорили за нее, что это ее родное место, предначертанное судьбой. - Топай уже, Суворова. - Намного смягчился Кощей, потирая переносицу пальцами. Его вид мог означать только одного, он переутомился. Устал.       Все такое же молчание в ответ. Мэри зашла в подъезд первая, поднимаясь на третий этаж, где была квартира Кощея. Когда она дошла и стояла в ожидании послышались шаги и звонкий кашель снизу. Эхом отдавался каждый шаг, звук ключей. Сама тишина казалась громкой. Громче, чем чей либо крик. Кощей поднялся и ловко засунул ключи в замочную скважину, поворачивая ключи на два оборота, два щелчка. Как настоящий джентльмен он открыл и придержал дверь, пропуская Суворову первой. Та разулась и сняла пальто, которое некогда согревало ее. Она повесила на крючок в прихожей пальто, и там же оставила свою гордость с обещаниями. Она прошла в зал, его на удивление уютную квартиру она помнила наизусть, хотя бывала там редко. В зале, можно сказать в гостиной она уселась на диване. Кощей закрыл за собой дверь, только вот на три оборота. "Так безопаснее" - возможно пронеслось в голове авторитета. Разувшись он просто скинуть свое пальто и шапку на пол, проходя к Суворовой. Сев рядом его рука неожиданно для двоих легла на ее ляшку или же колено. Мэри томно вздохнула и пристально наблюдала за его действиями. Она проглотила ком в горле и глянула на Кощея, который без стыда рассматривал ее обкусанные губы, какими они всегда были. Рассматривал даже ее талию и "формы", смотря и гордясь на то, как она повзрослела. - Пойдём в дом культуры со мной? На дискач. Жаным, я никогда на них не ходил, но с тобой могу. - слегка начал мять и сжимать ее ляшку Кощей, ухмыляясь. - Меня уже пригласил Турбо, сорян. - Смогла промолвить Суворова, смущаясь от действий автора. - Не подумай, у нас с Валерой ничего нет! -Начала уверять его девушка, хотя больше она оправдывалась и уверяла не Кощея, а себя саму. - Валера значит? Понятно. Я все равно приду, один танец я украду. Не думай, я слов на ветер не бросаю. Ты ж знаешь, а еще, - он наклонился к ее уху, одновременно до острой боли сжимая гладкую кожу на ляшке Суворовы. - Я же вижу как ты на меня смотришь, а я уж было поверил, что повзрослела и разлюбила. Побоялся уже. Не пугай так больше, Суворова. Моя Суворова. - Присвоил маленькую девочку себе Кощей. У девушки на ноге точно останется синяк и красный след. Заметив что перегнул палку он отпустил ногу и убрал руку, даже начав сожалеть об этом поступке. Незаметно кудрявый нашёл в девушке и ее беззащитном, нежном взгляде что-то возбуждающее для себя. Кощей прикоснулся губами к ее холодной и бледной коже на шее, сначала просто целуя ее так. После же он начал оставлять красную отметину. Девушка и пискнуть не успела , как почувствовала жар и холод одновременно. С ее губ слетел слишком "детский стон" для Кощея, этот стон позабавил Кощея, и лишь добавил нотки возмущения и возбуждения. Стон был неопытным, без особой пошлости или наигранности как обычно делали любые дамочки, дабы быть интересными для парней. Противно. Кощею было противно с таких.       Закончив с красной, кровавой меткой на шее Суворовы, начиная присваивать ее себе он осмотрел ее руки, которые слегка дрожали. Он пугал и притягивал, был чем-то запретным. Ее губы, которые подрагивали. Он оставил лёгкий поцелуй с холодком и привкусом мяты. - Все таки маленькая ещё, иди отдыхай. Я на диване посплю, а завтра утром домой, и к дискотеке готовься. - Пустил смешок Кощей, осматривая Рыжую, всю покрасневшую девочку, маленькую. Малолетка еще, только 16 ведь. Рано для таких игр, считал Кощей, но как раз рано или поздно это закончится. Он перестанет сдерживаться или терпеть это. - В мою одежду переоденься, она в шкафу, левый ящик возле кровати. Комнату сама найдешь, малютка.