Часть 1

Скрытая истерика Если я завтра рассеюсь… рассеюсь… рассеюсь. Эти слова в голове Джекса, то отдалялись, то врезались в голову в самый неожиданный момент. Ее лицо, поза, в которой она сидела, голос. Всё это вкололось в уже и так изнеможенную спину. Не просто вкололось, а проткнула насквозь. Воспоминания о ней в тот день - лишь дополнение к его новому шраму. Шраму, которому он сам же себе и оставил. Он знал, что сказав Помни о том, что ему безразлично, он вредит не только ей, но и самому себе. И при этом же, Джекс не усомнился в своих действиях. Точнее, Он это сделал, но не осознал, ибо не хочет. Бывает тяжело постоянно поддерживать образ, мнение, выбор, когда он тебе приносит увечья. Разговор с Рагатой так и не состоялся. На это есть две версии, обе из которых могут как дополнять друг-друга, так и существовать по отдельности. Первая: Рагата просто не нашла подходящего момента для того, чтобы начать диалог. Боялась сказать чего лишнего, что в теории могло бы отвернуть от неё Помни. Либо же просто переволновалась. У нее такое часто бывает. Уж слишком много ответственности за всех и всё может повышать тревожность. Как ни как она же первая начала проявлять к Помни этакий «материнский инстинкт». Вторая причина: Пом-пом, так же как и Рагата, не знала что говорить. Ведь вероятно, хоть они и сближены друг к другу, в отличие от остальных, найти подходящие слова оказалось сложнее, чем она предполагала. Возможно, не всё можно было бы поведать. Что-то точно нужно было не говорить. Только что именно? Ведь всё что говорил Джекс, в какой-то мере имело скрытый смысл. Даже такой, какой не могла понять Помни, но не Рагата. Рагата знает кролика лучше, ввиду того, что находится в заточении с ним явно дольше чем Помни, хоть и сам Джекс в своем обычном состоянии, ни слова о себе не скажет. Или скажет, но не обязательно правду. И спустя столько времени все уже свыклись с его повадками, привыкли настолько, что теперь практически для всех, его плохая привычка обросла. Она переросла в постоянный образ. Навязычивый и холодный, хитрый и неконтролируемый. Помни шагала по коридору с комнатами игроков. Не торопясь, хотя хотела поскорее оказаться за пределами чьего-либо внимания. Мысли, что кружились у нее в голове, не умещались, вытекали, оживали и бегали у нее под ногами. С каждым метром ближе к своей комнате, нарастало ощущение одновременно и пустоты, и переполнения. Как будто еще чуть-чуть и ее раздавит что-то невесомое. Она открыла дверь и зашла, не оглядываясь. Резким толчком захлопнула её и замерла на месте. Вот и всё. Сдесь безопаснее. Со стороны, этой картине можно было бы присвоить название «безысходность». Бедняге придется долго это обдумывать. Постояв так несколько секунд, будто бы ожив, наконец-то посмотрела по сторонам. Медленно перетаскивая ноги по полу, побрела к кровати. Там же, просто завалилась поперек спального места лицом вниз. И не удивительно. Она не устала физически, она устала морально. На помощь Рагаты она и не думала полагаться. Не потому что не доверяла ей, точнее, в какой-то степени да, но, не совсем. Помни не привыкла к тому, что кто-либо вмешиваться в ее дела. Да, в цирке ею интересовались, но того, чтобы чей-нибудь прошенный, или непрошеный совет реально ей помог - такого не было. Да, она волновалась за фиолетового. И, наверное, даже не считала нужным признать себе это, но факт остается фактом. Было желание разобраться в этом всём. Но потом, не сейчас. Сейчас нужно хоть немного времени на восстановление сил. Не по собственному желанию, а по нужде. Можно догадаться, что если они в этом приключении в итоге ни к чему так и не пришли, то и спустя несколько часов, в тот же день, (хотя премия лучшего игрока тогда состоялась вечером, почти ночью) идти и что-то выяснять просто бессмысленно. Пламя резкой агрессии и нового, не очень хорошего впечатления еще не угасло. А пойдя опять тормошить кролика, Помни бы просто помотала нервы и себе, и ему еще больше. Так что решение о том, как провести этот небольшой остаток вечера было принято сразу. В то время Джекс: Внешних признаков только что пережитой панической атаки не было. По крайней мере тех, что можно было заметить не подходя ближе. Но вот стоя рядом, Джекс бы вон из кожи лез, чтобы скрыть учащенное сердцебиение и, жестоко надрессированный, но все еще дрожащий взгляд. Фиолетовому уже не в первый раз приходится подавлять какие-либо эмоции. Он знал, что помни тогда верно сказала насчет того, что он боится. Поэтому он и взорвался. Тут его тоже можно понять. Ему тоже тяжело. Когда ты достаточно большое количество времени поддерживаешь планку эгоистичного человека, еще и делаешь это не в угоду себе, а потом появляется тот, кто напоминает тебе о причине, по которой ты все это затеял - позиция становится неустойчивой. Помни нагло ломает свое же представление о Джексе, показывая ему, с чего он начинал. Она - его зеркало, где он видит себя в прежнем состоянии. Он не знал, что это решение притащит за собой только потери. Думал, что если не даст себя ранить, то и не будет переживать новые трудности. Но как бы не так.. Думал, что чтобы не дать себя ранить, нужно не показывать свои уязвимые точки. Следовательно и эмоции свои показывать нельзя. Таким образом, на его истинном лице, для посторонних, всегда была надета маска морального урода. Ведь никто же не захочет иметь дело с тем, кто способен причинить тебе боль? Так и он думал. Принял решение, что если не хочешь в очередной раз пережить потерю - не привязывайся.