Часть 6

Вечер в Лондоне был прохладным, улицы окутывал лёгкий туман, а огни фонарей отражались на мокрой брусчатке. Гермиона шла по Тотнхэм-Корт-Роуд, держа сумку, а Скорпиус чуть позади наблюдал за ней, стараясь держаться спокойно. Он всё ещё не мог забыть слова Драко: «Думаю, мы могли бы поужинать, как старые друзья». — Ты слишком долго смотришь под ноги, — сказала Гермиона, заметив его задумчивость. — Просто хочу убедиться, что ты идёшь в безопасности, — ответил Скорпиус, стараясь, чтобы голос не дрожал. Но внутри он кипел: ревность разгоралась с каждой секундой. Они остановились у маленького кафе, где Гермиона часто бывала. В этот момент его взгляд случайно встретился с Драко, стоящим возле витрины, который только что вышел из такси и улыбался её привычной лёгкой улыбкой. — Гермиона! — позвал он, слегка маша рукой. — Надеюсь, не против, если я присоединюсь к ужину? Скорпиус почувствовал, как грудь сжимается, а пальцы непроизвольно сжались в кулак. Ему хотелось вмешаться, сказать что-то, но он понимал — нельзя позволять эмоциям управлять , чтобы Гермиона не услышала. Она слегка удивлённо посмотрела на него, но ничего не сказала. Его ревность была почти осязаемой, но именно она позволила Гермионе понять, что Скорпиус не просто рядом — он заботится о ней искренне. — Скорпиус, — сказала она тихо, беря его за руку, — Драко — это прошлое. Ты — настоящее. И я хочу быть с тобой. Его сердце дрогнуло. В шумном, туманном Лондоне, среди фонарей и отражений, ревность уступила место облегчению. Он сжал её руку в ответ, крепко, но бережно, показывая: теперь он будет рядом, несмотря ни на что. После встречи с Роном Скорпиус и Гермиона продолжили идти по ночному Лондону. Туман слегка рассеялся, а фонари отбрасывали мягкий свет на мокрую брусчатку. Но в воздухе висло напряжение — Скорпиус всё ещё ощущал внутренний укол ревности. — Ты в порядке? — тихо спросил он, не отводя взгляда от её лица. — Да, — ответила Гермиона, но в голосе слышалась лёгкая тревога. — Это было неожиданно. Скорпиус глубоко вздохнул. Он понимал: нельзя позволять ревности управлять собой, нельзя создавать драму ради эмоций. Но внутри его сердце кричало — он хочет быть единственным, рядом с кем Гермиона чувствует себя спокойно и защищённо. — Гермиона, — сказал он наконец, — я не хочу скрывать, что твое прошлое с Роном… оно вызывает во мне ревность. Но это не значит, что я не доверяю тебе. Я просто… хочу, чтобы ты знала, что я здесь и что мои чувства к тебе настоящие. Гермиона остановилась, глядя на него. Её глаза смягчились, и она подняла руку, осторожно коснувшись его щеки. — Скорпиус… — сказала она тихо, — я вижу это. И мне приятно, что ты чувствуешь. Но помни, Рон — прошлое. Ты — настоящее. И я хочу быть с тобой. Скорпиус почувствовал, как напряжение внутри постепенно уходит, уступая место теплу и облегчению. Он слегка наклонился и, не торопясь, коснулся её пальцами её руки, сжимая её мягко, но уверенно. — Тогда я буду рядом, Гермиона. Всегда, — сказал он. — И больше ничего не сможет отвлечь меня от тебя. Она улыбнулась, впервые по-настоящему расслабившись, и на мгновение они просто шли рядом, позволяя тихому Лондону быть свидетелем их растущей близости. Ревность лишь показала Скорпиусу, насколько важна для него Гермиона, а сейчас он был готов доказать это действиями, а не словами.