Виктор Рэдгрэйв (XCOM, досье-предыстория)

Ненавижу. Позвольте мне поделиться с вами тем, насколько сильно я ненавижу вас и вашего брата. Этим чувством можно было бы заполнить ваш корабль-носитель с каждой микросхемой, каждым дюймом корабельных отсеков, криокапсул, бортовых компьютеров, двигателей, систем маскировки и искусственной гравитации — и это ни на йоту не приблизило бы меня к утолению этой жажды. Я ваш запах за версту чую. От него не сбежать и не укрыться, вся планета им пропитана. Так воняют предатели. Она ворочается в груди, вонзая когти в ребра и выдавливая из меня все желания и мечты, кроме одной. Зверь внутри раззадорился, когда я уселся за барную стойку столичного бара — заправляемого АДВЕНТом, разумеется. Напитки с меткой АДВЕНТа, закуски с меткой АДВЕНТа, даже долбанные стопки — с логотипом АДВЕНТа. Над потолком висит многовато телевизоров — пара-тройка лишних, и на каждом, разумеется, идет одна и та же передача. Самая главная передача нового мира, познавшего благодать внеземных оккупантов. Я же вижу, что у мужика на экране что-то не так с шеей. Удивительно, что они этого не замылили. Полагаю, в этом есть какой-никакой смысл. Внеземная мразь уже сидит на троне этой страны, безуспешно корчащей из себя нео-демократию или как это там называют в газетах. Бессмысленно скрывать то, что этот вещающий пропаганду кусок дерьма пришел к нам из космоса. Слишком фальшивый бармен (ни бороды, ни закатанных рукавов — просто тело в униформе) доливает отравленный алкоголь в стакан. Это место выворачивает наизнанку. Я не стану делить с ними хлеб, не приму от них никакого дара — только трофеи. Просветители из космоса не стали бы лишать детей их матери ради “программы генной терапии”. Ненавижу. Ненавижу. Стакан полон виски, голова полна безумия. Я — мотылек. А этот бар... Этот бар — охуенно яркое пламя. Жестом велю бармену оставить бутылку заказанного мной пойла. Это — последний раз, когда я что-то беру у них за деньги. Пальцы оплетают горлышко угловатой бутылки. Я встаю из-за стойки и словно во сне бреду вдоль потока безликих тел в поисках офицерской или представительской нашивки; кровь колотит в висках, накрывая грудь бушующими волнами. Группа ученых. В самом центре помещения, уже отдыхают вовсю. Сколько мне дадут за драку с представителями АДВЕНТа? А за пару-тройку распоротых глоток? Публичная казнь? Последние мгновения жизни — на глазах у людей, битком забивших трибуны, с лицами, полными страха и злобы? Отличный способ двинуть кони. Шаг ускоряется, и я приближаюсь к заветному столику — к вратам в преисподнюю, куда следом за мной уйдет весь этот чертов паб. Брызги стекла вперемешку с виски распыляются в мертвенно-бледном свете ламп. — Эй, ребята, мне надо вам кое-что сказать!