Часть 1

Я больше не кричал — не мог даже вздохнуть. Пытался вдохнуть хоть немного спасительного кислорода, но лёгкие отказывались принимать его. Меня сковывала незримая, но ощутимая сила. Она опутала меня, проникла в каждую вену, причиняя невыносимую боль. Время тянулось медленно, и я терялся в его бескрайности. Тело немело, чувства притуплялись — словно я падал в бездну, из которой уже не выбраться. Внезапно холодный страх охватил меня: а что если я навсегда останусь во тьме? Желание закричать, задышать, вырваться обратно в гостиную, к Гедеону — хотя бы к нему, кто направил на меня эту тёмную материю, — стало почти нестерпимым. Я хотел только одного — дышать. — Готье! Дыши! Вытолкни материю! — знакомый голос разрезал мрак, но я всё ещё не мог вернуться. Меня не слышали. Тьма поглощала меня целиком. Я перестал чувствовать руки и ноги, словно лишился тела — но даже без него я ощущал слабость. Я… умирал. Издалека всё ещё доносился голос Гедеона, но слова утонули в шуме. Я плыл по течению неизвестности. Неясный девичий голос накладывался на крики брата, заглушая их. Чьи-то руки нежно легли на мои плечи, мы кружились в танце, и я услышал девичий смех. — Сестра!.. Киллиан!.. Бегите скорее!.. — радостный крик манил нас вперёд. — Побежали, Килли! — она схватила меня за руку, и мы понеслись. Длинные светлые волосы развевались на ветру. Он бежал за ней, но в какой-то момент девушка отпустила его руку и побежала одна. Ветер усилился, и сотни лепестков преградили ему путь. Зрение помутилось, сознание ускользало. Я не хотел падать в эту тьму. Я хотел вернуться в объятия загадочной девы, вновь почувствовать её руки, тепло её прикосновений. Ночь опустилась на город, окутывая его тишиной. Но не слышно, как поют две птицы. Лишь далёкий вой сирен в ночи, Но я с тобой… Едва слышный детский голосок пел колыбельную. Мелодия казалась знакомой, но я не мог вспомнить, где слышал её раньше. Пустота коридора напрягала, и я шел на голос, ожидая встречу с его обладательницей. Дверь тихо скрипнула, и, оглядев покои, я вошёл в них, решив изучить их глубины. Но что сказать? Куда пойти? Возможно, весь мир обойти? Девочка, старше Габриэллы на несколько лет, стояла, слегка покачиваясь. Длинные волосы мягко спадали на плечи. Она обернулась, и наши взгляды встретились. Мне нужно было решить — бежать или остаться, но ответа не было. — Отец, матушка! — прошептала она, глядя мимо меня. Лукиан и Северина Берко — последние император и императрица Октавии. Мои родители. А это значит, что моя сестра Паулина держит меня на руках. Это невозможно. Они мертвы. Это… воспоминания? Или плод больного воображения? Мысли метались в голове, но ответов не было. Императорская чета осталась в покоях, пока я терялся в вихре мыслей. Сейчас настоящая семья стояла рядом. Я мог протянуть руку и коснуться каждого, обнять, остаться с ними рядом. Я так хотел остаться, но, пытаясь коснуться их, проходил сквозь тела. Я упал во тьму. Сестра, отец и мать обнимали меня — я был им нужен, но я всё равно терял их. — Килли, проснись, это был всего лишь сон. Всё хорошо, я рядом. Паулина была первой, кого я увидел при пробуждении. Она ласково гладила меня по волосам, напевая знакомую песню. Я лежал у неё на коленях, не приходя в себя после сна. Не в силах подняться, я уткнулся ей в живот и тихо всхрапнул. Я умер. В том мире было восстание. В том мире я потерял семью. Там я должен был занять престол по достижении совершеннолетия. Там я погиб от руки разъярённого Гедеона. Интересно, жалел ли брат меня хоть немного? Больно ли ему было терять меня? Что почувствуют Уильям и Габи, когда узнают, что меня больше нет? — Сестрица, Киллиан опять… пропал… — ворвался в комнату Паскаль, сначала крича, но к концу медленно затихая. — Неужели он спит? — Да. — Паулина бережно перебирала мои пряди. В её руках мне было спокойно, и я действительно забывался во сне. Паскаль облокотился на плечо сестры и тоже тихо засопел. Так мы вместе погрузились в царство Морфея — под тихую колыбельную нашей сестры, ощущая только спокойствие и тепло друг друга. Хочу пройти с тобой века, Смеяться вместе каждый день… Гулять вдвоём, считая в небе облака, Сберечь нашу дружбу, не загнав в глухую тень.