Начало дня

      На часах 8:40, Владимир Рудольфович отправился на завтрак вместе со всеми своими горячо любимыми товарищами по стационару: жидами, масонами, хохлами и предателями Родины. На другом конце стола от него уселась девушка, которая всем своим видом кричала, что она из последней категории: ее волосы были выкрашены в яркие желто-синие полосы, это заставило бывшего телеведущего поморщиться и пробормотать под нос пару нецензурных выражений. На столы поставили сегодняшний деликатес: полухолодная липкая овсянка и кружка цикория. Конечно, дисциплинированным пациентам выдали на десерт по пакетику сока и прянику, но Владимир Рудольфович не был из их числа.                   Буквально вчера он набросился на юношу из соседней палаты потому что тот обсуждал со своим соседом, как здорово он "по дурке" откосил от армии. "Это неприемлимо," - бубнел Владимир, когда санитары оттаскивали его от пострадавшего, - "Понаражают пидорасов от хер пойми кого!.."       Максим Николаевич уютно устроился в своем кресле и попивал кофе три в одном. Мысленно он проговаривал аффирмации на день, пытаясь хоть как-то подлатать свою нервную систему перед началом занятого рабочего дня. Он придерживался строгой рутины каждый день, ходил на супервизии и интервизии, утром пил кофе, на обеде я магний, вечером - зеленый чай с жасмином, - все, чтобы самому оставаться в здравом уме и доброй памяти, что было довольно сложно при его сфере деятельности. Он отсчитывал дни до отпуска и мысленно уже был в санатории где-то там, на юге, на берегу Черного моря...       Из мечтаний его вырвал будильник на 9:00. Хватит сидеть, пора за работу, скоро к нему на терапию придет герой вчерашней драмы - Владимир Рудольфович. Максим Николаевич причесал свои шикарные волосы, в очередной раз поблагодарил небеса за обошедший его ген облысения, и уселся читать личное дело пациента. "Так, что тут у нас... Приступы необоснованной агрессии, бред величия, подозрение на нарциссическое растройство личности и деменцию... Что же вы, батюшка..." Психотерапевт тяжело вздохнул. Такие тяжелые пациенты не были редкостью в его практике, они пытались сделать все, чтобы вывести его из себя, но Максим Николаевич ни разу не велся на их провокации, ни разу не предавал своей любви к психотерапии.