Кошмарный сон.

9 декабря

В парке залили каток, и все выходные мы с Любой и друзьями проводим там. Хотелось бы и просто вечерами гулять, но никак нельзя: мы обе заняты в новогодних концертах, и расслабляться нам не дают. Верочка только в этом году впервые будет участвовать в новогоднем утреннике в ясельках. Мама уже мастерит ей костюм снежинки. Мы с Любой тоже пойдём на ёлку, во Дворец пионеров. Дома мы ёлку ещё не поставили — папа почему-то не любит, когда к празднику готовятся за месяц. Город весь праздничный, и люди весёлые, ходят по магазинам, выбирают подарки. Неужели тот увиденный мной злополучный заголовок — правда? Никак не могу его из головы выкинуть, даже вечерние новости с родителями смотреть стала, но там ничего плохого не говорят. Наверное, эти раздумья и стали причиной того, что мне сегодня приснилось. Я ведь только и думала о том, что плохого с нами всеми случится. Мне снились мои одноклассники, только старше. Дора Синицына, очень худая, сидела в лёгкой кофточке и американских джинсах на снегу и вгоняла шприц в испятнанную синяками руку. Федька, её брат, одетый в милицейскую форму, избивал кого-то в грязном маленьком помещении без окон, а потом этот кто-то поднял залитое кровью лицо и я с трудом узнала в нём тихоню Юрку, выжигающего замечательные рисунки по дереву… Витя Ильинский, сидя на кухне за покрытым клетчатой клеёнкой столом, пьёт водку, а потом встаёт — и я вижу, что вместо левой ноги у него обрубок… А потом внезапно увидела яркую фотографию Маши Беловой — на надгробной плите и, судя по датам, ей было всего двадцать пять. А Таня, скромница с толстой русой косой и большими серыми глазами, со вздёрнутым носом… Ой, я даже написать не могу, что с ней делали те мужчины в моём сне! И ей это нравилось, потому что потом они давали ей иностранную валюту! Я хорошо запомнила дату: девятое декабря восемьдесят девятого. Ещё четыре года до того злополучного октября. А ведь я, собираясь заглянуть в будущее, изначально хотела именно в этот год. Неужели всё-таки медальон? Потому что если бы это был просто сон… Ведь сон это воображение. Мозг во сне составляет из наших знаний и переживаний фантастические сюжеты, словно повариха — компот из ягод и сухофруктов. Но мой мозг не мог сочинить такие сюжеты, потому что я никогда бы в жизни не смогла, да и сейчас не могу представить, чем именно занималась в моём сне Дора. А Федька-милиционер, избивающий Юрку? Даже если тот стал преступником, во что мне тоже очень сложно поверить — разве такое допустимо для советского милиционера? И Маша не сделала мне ничего плохого, чтобы я вдруг увидела её мёртвой. Вот с Витей всё понятно: он же в военное училище хочет поступать, на связиста. А военные часто получают ранения или им ампутируют конечности. Последний аргумент в пользу того, что это был не сон, а показанная медальоном жуткая реальность — Таня. Нам, конечно, рассказывали про девушек лёгкого поведения, и в «Бриллиантовой руке» показывали, но такого, такого — не показывали и не рассказывали! Если это будущее — я хочу, чтобы его не было. Я хочу его исправить, чтобы всё увиденное так и осталось сном, а мои одноклассники выросли, отучились на хорошие профессии и жили не хуже других! Я не почувствовала отклика в медальоне…