Воин-художник.

7 февраля

Сегодня произошло важное событие. После уроков — и кто только придумал эту дурацкую физику в субботу поставить! — ко мне подошла Маша и спросила, могу ли я сегодня погулять с ней в парке, у неё ко мне важное дело. Я, честно, даже испугалась немного, подумала, она знает, что я их с Ильинским видела. Но отказываться не стала: музыкалки у меня сегодня нет, а не пойду — не узнаю, в чём дело. Витя нас прямо у ворот парка ждал. Я даже шаг замедлила, но Маша схватила меня за руку и сказала: — Надя, я же знаю, что ты хороший человек и товарищ, ты не станешь глупости болтать. Мы с Витей иногда гуляем вместе, он помогает мне с азбукой Морзе, потому что я тоже хочу идти связисткой, пусть родители и не одобряют… И вообще, он очень интересный человек! Вот так новость — это я про связистку! Не ожидала такого от Маши, ей бы что-то подошло другое, она вся такая… выделяющаяся. — А я знаю, — говорю, а голос всё равно дрогнул. — Видела однажды, как вы шли. У Маши щёки порозовели и совсем не от мороза. — И не проболталась никому! Вот и я говорю, что ты настоящий человек! — Ага, — киваю. — Только зачем я вам тут? Гуляйте себе вдвоём. Или надо, чтобы если кто другой заметит, думали, что мы все трое дружим? — а что, может это они хорошо придумали. Когда парень с девушкой вдвоём это может быть любовь, а когда парень и две девушки это, конечно, дружба и никаких подшучиваний и сплетен не будет. — Да пусть думают, что хотят, — досадливо махнула Маша рукой. — У Вити двоюродный брат есть, он в соседнем городе живёт… Приезжал на каникулы и с Витей на всякие мероприятия ходил. И, — тут она покраснела ещё больше и запинаться начала, — и на концерте был… где ты играла. И ему понравилось очень, а Витя возьми и скажи, что ты его одноклассница. А он попросил познакомить, но тогда не получилось, а вот сейчас он снова приехал… ты не думай, — она сильнее стиснула мою руку, словно боялась, что я убегу, — мы все вчетвером погуляем. Если вдруг он тебе понравится, можете обменяться телефонами… — У нас телефона нет ещё, — получилось хрипло, у меня горло перехватило: я только сейчас обратила внимание на стоящего рядом с Витей парня. Он выше ростом был, Витя ему примерно до плеча, а я ещё ниже буду, едва макушкой до подмышек достану, наверное. На лице у парня блестели очки, шапка чёрная до бровей натянута, шарф серый до подбородка — не разглядеть толком издалека. И джинсы, как ему только не холодно в них! Но главное не это. Я на том концерте, где играла, ведь как выглядела? Платье красивое, туфельки-лодочки, причёску мама сделала… А сейчас? Из-под шапки две косы торчат, даже без бантов, совсем тоненькие, с портфелем в руках, на ногах рейтузы… Глянула вниз — хоть в гармошку не скатались? Нет, вроде ничего. Но как в таком виде с мальчиком знакомиться и гулять? если бы кто из одноклассников был или даже просто из школы, то ладно — свои ребята, можно не наводить блеск, а тут иногородний. Неужели он приехал только ради меня? Так не бывает! А если и бывает — вот посмотрит сейчас, извинится да уедет. «Будь что будет, — думаю в отчаянии. — Только бы не разочаровался, что я такая в реальности… не как в праздники». Вдохнула поглубже и пошла вперёд. Витя, как мы подошли, улыбнулся. — Вот, Надя, знакомься, это мой двоюродный брат, Илья Воронов, приехал в гости на выходные. А это Надя Полякова, моя одноклассница, она отличница и играет на пианино. — Замечательно играет, — кивнул Илья, пожав мне руку. Тут уж я почувствовала, как краснею. И мы пошли гулять вчетвером по парку. Хотели на каток, но там музыка громкая и народу много — не поговорить. А на лавочке сидеть холодно, вот мы и бродили по дорожкам, кругов пять, наверное, нарезали… Илье уже восемнадцать, он в соседнем городе не живёт, а учится в военном училище, том самом, куда Витя хочет поступать. — А как же очки? — спросила я и испугалась, что глупость ляпнула. Но Илья спокойно к этому отнёсся: объяснил, что зрение у него не очень плохое, с таким служить можно, правда, не во всех войсках, а лишь в танковых, артиллерийских и ещё каких-то. Илья как раз в артиллерии. Вообще, с ним оказалось очень интересно. — Родители мечтали, чтобы я с искусством был связан, — говорил он. — Я занимался скрипкой и балетом, а ещё ходил в художественную студию. — И стал военным? — захлопала я глазами. — Ну, ещё не стал, — чуть смущённо улыбнулся он. — Но ведь тех, кто занимается музыкой или танцами много, а знаменитыми становятся единицы. Мужчине нужна твёрдая профессия, чтобы в будущем обеспечивать семью. А защищать страну — самая мужская из профессий! Вот это было неожиданно. Обычно так, наоборот, родители рассуждают, когда дети хотят музыкантами или артистами стать, а в семье Ильи наоборот получилось. — А я врачом хочу стать, — поделилась я. — Только ещё не решила, в санитарную авиацию идти или болезни мозга изучать, — это я нарочно так сказала, чтобы посолиднее звучало, не по-детски. Мы разошлись уже в восьмом часу вечера. На прощание Илья мне протянул подарок — небольшой лист, свёрнутый в трубочку. Это оказался мой портрет карандашом, как я на том концерте играла. наверное, он по памяти рисовал, и так хорошо, у него и правда талант художественный есть! А ведь Надежда Воронова звучит даже лучше, чем Надежда Полякова… И вот только сейчас, когда я это пишу, вспомнила, что глаза у него и правда серые, как на той фотографии в будущем, а волосы я не видела. А вот лицо — похоже или нет? Не могу вспомнить. Но он мне нравится. Тем более, настоящий профессиональный портрет — это не какие-то там воздушные шарики!