🦇

      Ему никогда не нравилось в чёртовом отеле.       Здесь было слишком изысканно, слишком роскошно, слишком… слишком. Он привык к другой, простой жизни — к рассветам на холодных улицах, с чужой кровью на лице и одежде, а не к ужину по звонку и собственному чистому телу на мягких хлопковых простынях. К безжалостному выживанию, а не напыщенной, бессмысленной утонченности.       Ему никогда не нравилось здесь, но он делал исключение ради старого друга: редкое, но приятное времяпрепровождение с ним покрывало весь возможный дискомфорт.       Сегодня, правда, ожидание чересчур затянулось.       Скиталец предполагал, что божок знает о его приходе, и, скорее всего, наблюдает за ним всё время, чтобы в случае чего упрекнуть за нарушение договорённостей… В каком-то смысле это помогало Швейцару держать его на коротком поводке. Хотя бы в стенах «Баронессы».       Вампир редко встречал других гостей отеля, подозревая, что для него всегда была подготовлена своя площадка, чтобы лишний раз не распугивать грёбаных богачей его внешним видом, но сегодня правила игры изменились.       Среди аляповатых коричнево-бежевых стен и длинного коридора с портретами каких-то важных стариков, в самом его конце у окна виднелся силуэт. Некрупный, почти неподвижный. Скиталец вздернул нос кверху, принюхиваясь, словно зверь, однако запаха крови, как и следа, ведущего к потенциальной жертве, он не обнаружил.       Это могло значить одно — там находился другой вампир.       А Скиталец знал только одного «вампира», помимо него самого, пришедшего в Проклятое яблоко ради ритуала.       Мина Ха. Жалкое подобие его сородича.       Скиталец представил, с каким удовольствием он мог бы сейчас вырвать это прекрасное небьющееся сердце из её груди, и сожрать его в качестве десерта прямо у умирающей Мины на глазах. В конце концов, тогда от неё был бы хоть какой-то толк.       Картина возможной трапезы вызвала у вампира мурашки по загривку, но исчезла так же быстро, как и появилась — он был связан узами договорённостей, которые не собирался нарушать.       Это, разумеется, не значило, что он не подойдёт поздороваться.       Вампир был сильнее, быстрее, и гораздо опытнее почти новорожденной дивы, влажно мечтающей стать виконтом Нью-Йорка — в прямой стычке на улицах города у Мины не было бы ни малейшего шанса уйти из этой встречи живой.       Они оба это знали.       Его большая окровавленная рука со всем возможным дискомфортом легла Мине на плечо, острые длинные когти неприятно царапнули открытую кожу груди.       — Доброго вам вечера, мисс Ха.       Крупный бокал с кровью, секунду назад вертящийся в левой руке Мины, полетел на пол — если бы не моментальная реакция Скитальца, подхватившего его за секунду до, эта часть отеля была бы больше похожа на бойню.       — Осторожно, мисс, — вампир по обыкновению ухмыльнулся, с характерным звоном поставив бокал на аккуратный деревянный столик, стоящий прямо перед окном. По краям стекла виднелись глубокие царапины. — Здешняя прислуга будет очень разочарована порчей имущества «Баронессы».       Несмотря на то, что в глазах Мины застыл неподдельный ужас, она не сдвинулась от Скитальца, вставшего рядом, ни на шаг, из последних сил стараясь сохранить непринуждённое выражение лица.       — Чего тебе нужно?       Дрогнувший голос её подвел.       Вечно таскающая с собой зонтик от солнца, Мина была жалкой. У неё толком кровь на губах не обсохла, но она уже мечтала влиться в высшее общество вампирской знати. Скиталец ненавидел таких, как она, этих «цивилизованных» вампиров, которые забыли, что по-настоящему значит быть созданием ночи.       Он с радостью ей об этом напомнит.       — О, просто пришел пожелать хорошего вечера. И напомнить о том, как хорошо, что мы не встретились при других обстоятельствах.       Часть отеля, в которой находились вампиры, внезапно покрылась мраком: даже многочисленных позолоченных ламп не было видно. Где-то внутри вязкой темноты ярко-красным опасно горели глаза Скитальца. Он снова оказался рядом с вампиршей: прижался взлохмаченными окровавленными волосами к её взмокшему виску, перейдя на заговорщический шёпот.       — Ты — ничтожество, Мина Ха. Я бы разорвал тебя напополам и испил до дна твою кровь, если бы она хоть что-то значила. Благодари судьбу за то, что ты не умрёшь сегодня ночью.       Словно по щелчку пальцев тьма расступилась: Скиталец, наконец, отстранился, и хищнически улыбнувшись и без того бледнеющей Мине, вернул своё внимание чужому бокалу с кровью.       — Пей до дна, — с усмешкой произнес вампир для самого себя, осушив бокал за один быстрый глоток. — Еще раз: хорошего вечера.       Мина проводила Скитальца долгим, испуганным взглядом: наверное, проверяя то, действительно ли вампир ушёл, а не остался караулить её за каким-нибудь замысловатым поворотом вечно меняющегося отеля. Однако стоило Скитальцу обернуться в надежде напоследок припугнуть это поистине жалкое существо, на месте Мины он заметил только маленькую стайку летучих мышей, разлетевшуюся в разные стороны.       А после вампир услышал имя.       Не кличку, не прозвище, не имя из городских баек и легенд.       Имя, которое могли знать всего несколько существ, до сих пор оставшихся в живых.       — Снова распугиваешь моих гостей?       Естественно, это был Швейцар. В своей идеально выглаженной рабочей униформе «Баронессы» и удивительно живым взглядом неестественно голубых глаз.       — Не вынуждай меня нацепить на тебя намордник в следующий раз.       — Я ждал тебя целую вечность. Надо же было как-то развлечься, — парировал вампир. Странно, но в голосе его божка не было напускного недовольства: простая констатация факта.       — У меня были другие гости со своими запросами, — легко ответил Швейцар. — Теперь я свободен.       — Ты никогда не бываешь свободен.       — Верно. Но сейчас я могу уделить тебе время.       — И как много этого времени у нас есть?       — Слишком много конкретики для бессмертного существа, — Швейцар позволил ладони Скитальца лечь ему на талию, однако, как только когти поползли ниже, он моментально отстранился, избегая прикосновения. — К тому же, такие разговоры неприлично вести в общем коридоре.       — А какие прилично? Можем поговорить об услугах, которые «Баронесса» оказывает после полуночи…       Речь вампира была прервана из ниоткуда взявшимся призрачным намордником — полупрозрачным, с легкой позолотой, и более крепким, чем любой известный металл. Скиталец тотчас вцепился в него в надежде сорвать с себя его, но у него ничего не вышло.       Швейцар с укором покачал головой, потянувшись к связке золотых ключей на поясе. Двери, которых не было на противоположной стене секунду назад, распахнулись перед ними.       — Что же, до следующего раза ты всё-таки не дотерпел. Какая жалость… — Пальцы Швейцара, легшие Скитальцу на лицо, от прицельного укуса спас только надетый намордник. — Придется потратить драгоценное время на твоё воспитание.       Вампир и швейцар исчезли из коридора молниеносно, будто их тут никогда и не было, оставляя отель почти в полной тишине.       Мина Ха осторожно распахнула и без того приоткрытую дверь из своего номера, полноценно выглядывая в коридор. Часть сцены, свидетельницей которой она стала, её безусловно повеселила — кто бы мог подумать, что трехсотлетний вампир, который совсем недавно угрожал ей, будет так филигранно унижен какой-то прислугой.       Она станет новым виконтом несмотря ни на что.       А затем размажет по стенке и этого Скитальца, и его ручного рыжеволосого мальчика на побегушках.       Мина никогда не забывала, что значит быть созданием ночи. Правило нулевое: у тебя не должно быть слабостей.       И она с радостью напомнит Скитальцу об этом.